— Инесса, детка, ты правда думаешь, что такой маникюр уместен для семейного ужина? — Валерия Романовна окинула невестку оценивающим взглядом. — В наше время женщины были скромнее.
— Мама, это просто маникюр, — Инесса старалась говорить спокойно, раскладывая приборы на праздничном столе. — Обычный маникюр, ничего особенного.
— Ничего особенного? — свекровь приподняла безупречно выщипанную бровь. — А я слышала, сколько это стоит. Мой Ярослав не для того работает, чтобы ты все деньги на салоны красоты тратила.
Инесса глубоко вдохнула, досчитала до пяти и повернулась к свекрови:
— Валерия Романовна, я сама зарабатываю. И сама решаю, на что тратить свои деньги.
— Ах, значит, теперь это твои деньги? А как же семейный бюджет? — свекровь нахмурилась, звякнув золотыми браслетами. — Вот я, когда была молодой женой...
— Мамуль, привет! — раздался голос Ярослава из прихожей. — Что за оживленная беседа?
— Сынок! — Валерия Романовна мгновенно расцвела улыбкой. — А мы тут с твоей женой обсуждаем семейные ценности.
Инесса поймала свое отражение в зеркале: бледное лицо, сжатые губы. Два года. Всего два года назад она познакомилась с Ярославом на конференции в Москве. Он был таким внимательным, заботливым. Красиво ухаживал, дарил цветы, водил в рестораны. Кто же знал, что его мать превратит их жизнь в бесконечное выяснение отношений?
— Дорогая, все в порядке? — Ярослав обнял жену за плечи.
— Да, милый, — Инесса натянуто улыбнулась. — Помоги, пожалуйста, накрыть на стол. Скоро гости придут.
Это был их первый Новый год в собственной квартире. Маленькой, но своей. Они год копили на первый взнос, потом оформили ипотеку. Инесса помнила, как Валерия Романовна фыркнула, узнав о размере платежей: "И зачем было так торопиться? Жили бы у меня, копили спокойно".
Жить у свекрови? Нет, увольте. Инесса до сих пор помнила те три месяца после свадьбы, когда они жили в родительском доме Ярослава. Каждое утро начиналось с замечаний: то посуду не так помыла, то рубашку мужу не так погладила. А потом эти постоянные напоминания о том, что она "не местная".
— Ярослав, сынок, — Валерия Романовна поправила идеально уложенные волосы, — ты заметил, какое колье на мне сегодня? Твой папа подарил на нашу первую годовщину свадьбы. Вот это был мужчина, понимал толк в подарках.
Инесса промолчала, хотя внутри все кипело. Очередной намек на то, что она недостойна дорогих подарков? Что она какая-то охотница за богатством из провинции?
В дверь позвонили — начали собираться гости. Друзья, коллеги, родственники. Инесса постаралась отвлечься от неприятных мыслей и быть радушной хозяйкой. Получалось неплохо, пока не начался обмен подарками.
— А теперь, — торжественно объявила Валерия Романовна, — мой подарок для невестки.
Она протянула Инессе большую коробку, перевязанную пышным бантом. Все замолчали, глядя, как молодая женщина развязывает ленту. Инесса открыла крышку и застыла. Коробка была пустой.
— Ну что же ты молчишь, Инессочка? — голос свекрови сочился притворной заботой. — Разве не понравился подарок? — Она засмеялась: — Вот тебе пустая коробка, такого подарка ты и заслуживаешь.
В комнате повисла тяжелая тишина. Инесса почувствовала, как предательски задрожали руки.
— Мама, — тихо произнес Ярослав, — что это значит?
— А что такого? — Валерия Романовна картинно развела руками. — Я просто дарю то, чего заслуживает твоя жена. Пустота! Вот что она принесла в нашу семью.
— Валерия Романовна, — Инесса с трудом сдерживала слезы, — за что вы так со мной?
— За что? — свекровь повысила голос. — Два года ты живешь на всем готовом. Мой сын носит тебя на руках, дарит подарки, а ты? Что ты сделала для семьи? Только тратишь деньги на свои прихоти! Сначала докажи, что достойна моего сына, потом подарки получишь. Мой сын тебя содержит, а ты еще и подарков хочешь.
— Мама, перестань, — Ярослав нервно усмехнулся. — Ты перегибаешь палку.
— Я перегибаю? — Валерия Романовна поднялась со своего места. — А кто платит за вашу квартиру?
— Мы оба платим, — тихо ответила Инесса. — У меня хорошая работа, и половину ипотеки плачу я.
— Ой, не рассказывай мне сказки! — свекровь махнула рукой. — Если бы не мой сын, ты бы до сих пор жила в своей глуши. Думаешь, я не вижу, как ты вьешься вокруг него? Как выпрашиваешь подарки?
Гости начали переглядываться. Кто-то тихонько встал и направился в прихожую.
— Ярослав, — Инесса повернулась к мужу, — скажи что-нибудь.
Муж неловко переминался с ноги на ногу: — Ну, мам, правда, зачем так? Инесса старается...
— Старается? — перебила его Валерия Романовна. — Вот я старалась! Я твоего отца на руках носила. А эта? Ноготочки, салоны, новые платья! Разве так себя ведет настоящая жена?
— Извините, — Инесса поднялась из-за стола, — мне нужно на минуту выйти.
В ванной она включила воду и разрыдалась. Через дверь доносились приглушенные голоса расходящихся гостей и громкий голос свекрови:
— И слава богу, что все разошлись! Нечего посторонним смотреть на этот цирк!
Инесса достала телефон и открыла сообщения от Димы. Старый друг писал ей каждый праздник, поздравлял, интересовался, как она живет. Она никогда не отвечала — не хотела давать ложную надежду. Но сейчас, глядя на последнее сообщение ("Счастливого Нового года! Помни, что ты всегда можешь на меня положиться"), она почувствовала острый укол сожаления.
Вытерев слезы, Инесса вышла из ванной. В квартире было непривычно тихо.
— Все разошлись, — констатировал Ярослав. — Мам, зачем ты это устроила?
— Я? — возмутилась Валерия Романовна. — Это твоя жена все испортила! Нормальная женщина приняла бы шутку с улыбкой. А она? Сразу в слезы! Вот что значит — не нашего круга человек.
— Какая же это шутка, мама? — в голосе Ярослава появилось раздражение. — Ты специально хотела ее унизить.
— Сынок, — свекровь мгновенно сменила тон на елейный, — я же о тебе забочусь. Ты достоин лучшего. Вспомни Леночку, дочку моей подруги. Какая девочка была! И из хорошей семьи, и готовит прекрасно.
— При чем здесь Лена? — Ярослав устало махнул рукой. — Мам, поздно уже. Давай вызову тебе такси.
Инесса молча начала убирать со стола. Каждое движение давалось с трудом, словно она двигалась под водой. В голове крутилась одна мысль: "Как же так вышло? Где я оступилась?"
Валерия Романовна, уже одетая, остановилась в дверях:
— Кстати, Инессочка, коробку можешь оставить себе. Будет куда складывать свои иллюзии о счастливой жизни с моим сыном.
Когда за свекровью закрылась дверь, Ярослав попытался обнять жену: — Не принимай близко к сердцу. Ты же знаешь маму, она любит все драматизировать.
Инесса отстранилась: — Драматизировать? Ты считаешь, что публично унижать человека — это драматизировать?
— Ну перестань, — он попытался улыбнуться. — Подумаешь, пустая коробка. Зато красивая!
Инесса замерла, глядя на мужа широко раскрытыми глазами:
— Ты правда не понимаешь? Дело не в коробке. Дело в отношении. Твоя мать при всех показала, что я для нее – никто. Пустое место. И ты… ты даже не заступился за меня.
— А что я должен был сделать? — в голосе Ярослава появились защитные нотки. — Накричать на маму? Устроить скандал? Она немного перегнула палку, но ведь ничего страшного не случилось.
— Ничего страшного? — Инесса покачала головой. — Знаешь, что самое обидное? Я ведь правда старалась. Готовила твои любимые блюда, поддерживала порядок в доме, работала наравне с тобой. А для твоей матери я всегда была и буду чужой.
— Инесс, ну хватит драматизировать. Давай лучше откроем шампанское, посмотрим фильм.
— Нет, Ярослав. Не хочу я шампанского. И фильм не хочу смотреть.
Она прошла в спальню и достала свой чемодан. Тот самый, с которым два года назад приехала в этот город. Открыла шкаф, начала складывать вещи.
— Ты что делаешь? — Ярослав встал в дверях. — Куда собралась на ночь глядя?
— К родителям. На первое время поживу у них, потом сниму квартиру.
— Да ты с ума сошла! — он шагнул к ней. — Из-за какой-то глупой шутки готова все разрушить?
Инесса повернулась к мужу:
— Глупая шутка? А твоя мать, когда говорила, что я вышла за тебя ради прописки – это тоже была шутка? Или когда намекала всем подругам, что я сижу на твоей шее – это было смешно? Два года, Ярослав. Два года я терпела все эти "шутки".
— Но ведь это правда! — вырвалось у него.
Инесса застыла с платьем в руках:
— Что правда?
— Ну, то что ты... — он запнулся, но договорил, — что ты не из нашего круга. Согласись, ты же правда многовато тратишь на всякие женские штучки. И работа у тебя не такая престижная, как могла бы быть.
— Вот как, — она медленно положила платье в чемодан. — Значит, ты всегда был согласен с матерью? Просто не говорил мне?
— Нет, то есть да, то есть... — Ярослав растерянно провел рукой по волосам. — Я люблю тебя, правда. Но мама в чем-то права. Ты могла бы быть более экономной, более...
— Более послушной? — Инесса застегнула чемодан. — Более удобной для вас обоих?
— Да не передергивай! — он повысил голос. — Я просто хочу, чтобы ты соответствовала...
— Чему, Ярослав? Стандартам твоей матери? Ее представлениям о идеальной жене? А мои желания, мои чувства – они вообще кого-нибудь интересуют?
В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение от Димы: "С Новым годом! Надеюсь, ты счастлива". Инесса сжала телефон в руке.
— Я уезжаю, — она взяла чемодан. — Не провожай меня.
— Но ведь ночь на дворе! Куда ты пойдешь?
— На вокзал. Там круглосуточные кассы.
— Инесса, давай все обсудим утром, — Ярослав попытался взять ее за руку. — Ты же понимаешь, что я не могу выбирать между тобой и матерью.
— А я и не прошу выбирать, — она мягко высвободила руку. — Я сама делаю выбор. В пользу собственного достоинства.
В прихожей она надела пальто, замотала шарф. Остановилась у зеркала – то самое отражение, что и два года назад. Только взгляд другой. Решительный.
— Знаешь, — она повернулась к застывшему в дверях мужу, — я ведь правда любила тебя. И верила, что смогу стать частью твоей семьи. Но я устала доказывать, что достойна уважения. Устала быть чужой.
Входная дверь тихо закрылась. На улице падал крупный снег, припорашивая праздничный город. Инесса шла по пустынным улицам, и каждый шаг давался ей все легче. Странно, но она не чувствовала ни обиды, ни злости – только облегчение.
Телефон разрывался от звонков Ярослава, но она не отвечала. На вокзале было немноголюдно. Инесса купила билет на ближайший поезд и устроилась в зале ожидания.
— Не спится в новогоднюю ночь? — пожилая женщина на соседнем кресле приветливо улыбнулась.
— Еду домой, — просто ответила Инесса.
— А я вот внуков навещала, — женщина достала из сумки яблоко и протянула ей. — Возьмите, домашнее. В дороге пригодится.
Инесса приняла яблоко, и неожиданно для себя расплакалась.
— Ну-ну, милая, — женщина погладила ее по руке. — Все наладится. Главное – верить в себя.
До отправления поезда оставался час, когда на вокзале появился Ярослав. Запыхавшийся, встрепанный, с букетом цветов:
— Инесса! Я всю ночь тебя искал! Вернись, прошу!
Она покачала головой:
— Нет, Ярослав. Не вернусь.
— Но я люблю тебя! Я поговорю с мамой, все изменится!
— Ничего не изменится, — Инесса грустно улыбнулась. — Ты же сам сказал – я не из вашего круга. И знаешь что? Я рада этому.
— Прости меня, — он опустился перед ней на колени, не обращая внимания на удивленные взгляды редких пассажиров. — Я был неправ. Я все исправлю.
— Встань, пожалуйста. Не устраивай сцен.
— Без тебя я не встану.
— А с твоей матерью ты так же решительно разговариваешь? — спросила Инесса. — Или смелости хватает только на публичные извинения?
Ярослав медленно поднялся:
— Ты несправедлива.
— Нет, это жизнь с тобой была несправедливой. Я заслуживаю лучшего. Заслуживаю уважения, а не пустых коробок и унизительных намеков.
Объявили посадку на ее поезд. Инесса встала, взяла чемодан:
— Прощай, Ярослав. Надеюсь, ты найдешь себе жену из "своего круга".
В поезде она сразу написала родителям, что возвращается. Потом открыла диалог с Димой и напечатала: "Привет. С Новым годом. Я возвращаюсь домой".
Ответ пришел мгновенно: "Встретить тебя на вокзале?"
Инесса улыбнулась: "Да. Буду в три часа дня".
Потом отключила телефон и прислонилась к окну. За стеклом проносились заснеженные поля, маленькие станции, огни далеких деревень. Где-то там, впереди, была новая жизнь. Без унижений, без необходимости постоянно доказывать свою ценность.
Она достала из сумки яблоко, подаренное незнакомой женщиной. Красное, спелое, с тонким зимним ароматом. Такие яблоки росли в саду у ее родителей. Инесса вдруг вспомнила, как в детстве отец учил ее лазить по деревьям: "Не бойся высоты, доченька. Главное – верить в себя".
Поезд мерно стучал по рельсам, унося ее все дальше от прошлой жизни. За окном занимался рассвет первого дня нового года. Инесса думала о том, как встретят ее родители, как обрадуется младшая сестренка. Вспомнила уютный родительский дом, мамины пироги, папину мастерскую.
На перроне родного города ее встречали родители и Дима. Отец крепко обнял, мама расплакалась:
— Доченька, как же мы соскучились!
Дима стоял чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Все такой же – широкоплечий, с открытой улыбкой и добрыми глазами.
— Давай чемодан понесу, — он шагнул вперед. — Машина рядом.
Дома Инесса рассказала родителям все. О пустой коробке, о постоянных унижениях, о том, как Ярослав не смог встать на ее сторону.
— Я же говорил, — отец покачал головой, — нельзя позволять никому топтать твое достоинство.
— Доченька, — мама гладила ее по руке, — главное, что ты вовремя все поняла. Молодая еще, вся жизнь впереди.
Через неделю позвонила свекровь:
— Инесса, нам надо поговорить.
— О чем, Валерия Романовна?
— Ярослав сам не свой. Не ест, не спит. Может, хватит его мучить? Вернись, я обещаю быть... сдержаннее.
— Нет, — твердо ответила Инесса. — Я не вернусь. И дело не в вашем поведении. Дело в том, что ваш сын никогда не станет настоящим мужчиной рядом с вами.
В трубке повисла тишина, потом раздался возмущенный голос:
— Да как ты смеешь? Он мой единственный сын!
— Именно поэтому он никогда не повзрослеет. Вы не дадите ему стать самостоятельным человеком. До свидания, Валерия Романовна. Больше не звоните.
Жизнь постепенно налаживалась. Инесса устроилась на работу в крупную компанию. Коллектив принял хорошо, начальство ценило ее опыт. Вечерами она гуляла по родному городу, встречалась с друзьями, заново училась радоваться мелочам.
Дима не торопил события. Просто был рядом – помогал с переездом на новую квартиру, занимался ремонтом, возил на дачу к родителям. Однажды вечером они сидели в кафе, и он спросил:
— Помнишь, как в школе я тебе валентинки подписывал?
— Еще бы, — улыбнулась Инесса. — Самые красивые были.
— А я ведь до сих пор храню твою фотографию с выпускного.
— Правда?
— И письмо, которое ты написала перед отъездом в Москву.
Инесса замолчала. Она помнила то письмо – наивное, полное надежд на большой город и яркую жизнь.
— Знаешь, Дим, — она посмотрела ему в глаза, — я ведь только сейчас поняла, что счастье не в красивой обертке. Оно в искренности, в уважении, в умении ценить друг друга.
В марте приехал Ярослав – похудевший, осунувшийся:
— Я развожусь с тобой только при одном условии – ты вернешься и мы все начнем сначала.
— Нет, Ярослав. Мы уже все закончили. Бумаги отправлены по почте, подпиши и отправь обратно.
— А как же наша любовь? Наши планы?
— Любовь не живет там, где нет уважения. Прощай.
Она смотрела, как он уходит по весенней улице – ссутулившийся, постаревший. Где-то в глубине души шевельнулась жалость, но Инесса подавила это чувство. Нельзя жалеть тех, кто не научился уважать других.
Летом они с Димой поженились – без пышной церемонии, просто расписались и устроили семейный ужин в родительском саду. Мама испекла любимый яблочный пирог, отец открыл бутылку вина:
— За новую жизнь, доченька! За твое счастье!
Инесса оглядела собравшихся – родные, любимые лица. Дима нежно сжал ее руку под столом. В воздухе пахло яблоками и свежескошенной травой. Небо над садом было высоким и чистым.
— Знаете, — она подняла бокал, — я наконец-то поняла, что значит быть по-настоящему счастливой. Это когда не нужно притворяться, не нужно доказывать свою ценность. Когда тебя любят просто за то, что ты есть.
А пустая коробка так и осталась стоять в квартире Ярослава – напоминание о том, как легко потерять настоящее счастье, гоняясь за мнимыми ценностями.