– Что я тебе говорила, когда ты замуж за своего Сережу рвалась?
Нина Сергеевна плотно сжала губы и глубже зарылась в свой махровый халат. Из подъезда тянуло холодом, но хозяйка не спешила пускать ночных гостий в квартиру.
– До добра это не доведет, – обреченно выдохнула Таня. – Мам, ну пусти уже, Лерка спать хочет, да и ты замерзла.
Хозяйка квартиры не двинулась с места.
– Правильно, а ты что нам с отцом ответила? – она как будто не расслышала последнюю фразу дочери.
– Сама разберусь, я уже взрослая.
– Так и что ты теперь от нас хочешь? – мать вздернула бровь и сплела руки на груди.
– Ничего не хочу. Мне бы Лерку спать положить. Мам, ребенок измучился, дай войти, пожалуйста, – Таня сделала шаг вперед.
– Не захотела нас с отцом слушать, вот и живи теперь, как знаешь, – сухо бросила Нина Сергеевна и захлопнула дверь перед изумленной Таней.
– Ма, да ты чего? – шепнула девушка, не веря своим глазам.
– Мамуль, я спать хочу, – пропищала Лерка и уткнулась лицом в ее пальто.
– Сейчас, деточка, сейчас… – и Таня с новой силой застучала в дверь родительской квартиры.
***
Лебедевых все считали идеальным семейством. Он – начальник цеха на заводе, она – бухгалтер на том же предприятии. Всегда вежливые, улыбчивые.
Каждый день ровно в восемь вечера Владимир Дмитриевич бережно брал свою Ниночку под руку и вел гулять на набережную.
Соседки у подъезда умилялись – такую пару еще поискать нужно.
– Эх, ребеночка бы им родить, и милое дело! – шептала бабуля с третьего этажа на ухо соседке с первого, глядя, как супруг ведет жену на прогулку.
– Не может она, – также шепотом отвечала та, – здоровье не позволяет.
– Тц-тц-тц, – зацокала языком собеседница и бросила в сторону супругов сочувственный взгляд.
Нине Сергеевне стукнуло тридцать два, когда на свет появилась такая долгожданная, вымоленная у небес Танюшка.
– Доча, я пятнадцать минут назад сказала убрать игрушки и в постель, – строжилась матушка на восьмилетнюю Танечку.
– Сейчас, только мишку спать уложу, – отозвалась девочка, спешно натягивая игрушечное одеяльце на плюшевое тельце своего игрушечного друга.
– Я не радио, повторять одно и то же по три раза, – сурово заявляла мама. – Ты игрушки ставишь выше родителей, а мы, между прочим, все ради тебя делаем!
– Дочь, как тебе не стыдно, – подтянулся к разговору отец.
Таня уже и не рада была, что заигралась.
– Папуль, я сейчас, – воскликнула девочка и заскочила под одеяло.
– Все, ты – наказана, – вынесла неутешительный вердикт мать.
– Мамуль, папуль, ну не надо, – девочка в слезах бросилась к родителям.
– Поздно, – сухо подвел итог отец.
Она готова была отдать им все свои игрушки и не трогать их неделю, учиться на пятерки и четверки, пусть телефон заберут или в угол поставят, пусть накричат на нее, но у родителей Тани был свой, куда более изощренный принцип…
– Мааам, мамуль… – позвала Таня родительницу. Та молча пила кофе.
– А у меня сегодня пятерка по английскому!
Тишина в ответ.
– Я испортила Фомину учебник! – по-прежнему тишина. Нина Сергеевна вела себя так, будто дочери вовсе не было рядом.
– Дорогой, садись завтракать, – отозвалась супруга, когда Владимир Дмитриевич появился в кухне и нежно поцеловала в щеку. Дочь она по-прежнему игнорировала.
– Папуль, а меня вчера на физкультуре похвалили, – сделала еще одну попытку заговорить девочка.
– Погода сегодня хорошая, – сообщил супруг, глядя на жену.
– Хватит уже! – у Тани сдавали нервы.
Прошло три дня с того треклятого случая с медведем, а родители продолжали молчать. Мать молча будила ее в школу, сдергивая одеяло и включая свет в комнате, молча готовила завтрак, молча закрывала дверь после того, как дочь уходила на уроки.
Они всегда устраивали бойкот дочери в случае провинности, чтобы девочка могла как можно глубже осознать свою вину.
– Нечего на родителей голос повышать, – отец свел брови.
Таня улыбнулась. Пусть лучше ругают, чем тишина и полный игнор.
– Сказала же, что больше так не буду, – плаксиво протянула девочка.
– Надеюсь, ты вынесла хороший урок из этой ситуации, – сжав губы, спросила матушка.
– Вынесла, – прошептала девочка. Для нее эти родительские принципы с молчанием были самым худшим наказанием.
***
– Дед Мороз к тебе в этом году не придет, – строго резюмировал отец, собирая осколки вазы, которую Таня только что разбила.
«Ой, да ладно. До Нового года «Дед Мороз» уже все забудет!» – беззаботно подумала про себя девочка. На дворе стоял апрель.
Вот только память у зимнего Деда оказалась очень даже хорошая. В тот год Таня действительно осталась без подарка. Под елкой не было даже стандартных коробок с конфетами, которые родители получали на ребенка на работе.
«Не очень-то хотелось», – сердито подумала девочка, закрываясь в своей комнате.
***
– Поступать будешь в педагогический на факультет иностранных языков, – заявила Нина Сергеевна, когда пришло время определяться с профессией.
– Вообще-то я планировала на химбио, – Таня встряхнула головой, она давно решила, что станет лаборантом.
– И где же ты собираешься работать? – поджав губы поинтересовалась матушка.
– На завод пойду.
– Ты зарплаты заводских лаборантов видела? Кошкины слезы. Нет, идти нужно в педагогический. Смирновы, вон, за репетитора по английскому отдают по тысяче за урок. Так что решено, – мать повернулась к дочери спиной, давая понять, что считает разговор оконченным, а вопрос с учебой решенным.
«Вот и иди в свой педагогический!» – буркнула себе под нос Танюшка.
Вопреки желаниям родителей девочка все же сдала документы на химбио. До бюджета не хватало нескольких баллов. Ее готовы были принять, но только на платный курс.
– Я не собираюсь вбухивать огромные бабки за какого-то лаборанта, – заявил отец.
– Мы старше тебя и лучше знаем жизнь и то, что тебе нужно. Поступишь на ин. яз. Потом пойдешь работать в гимназию за углом и параллельно будешь заниматься репетиторством, – мать выкатила дочери план ее светлого будущего.
– Я не хочу в школу работать…
– В гимназию, – поправил отец.
– Это одно и то же, – возразила дочь.
– А я не хочу платить за учебу в химбио, – поджал губы отец.
Можно, конечно, было пойти работать, но не факт, что через год Таня сдаст экзамен лучше прежнего. А остаться без высшего образования все равно, что быть никем. Так считала девушка, впитавшая с молоком матери родительские стереотипы.
Таня все же пошла учиться на ин. яз. Училась она неохотно, лишь бы не отчислили.
***
На последнем курсе Татьяна влюбилась. До мурашек, до одури. Сережка был душой компании, веселый, безбашенный. Воспитанная в рамках жесткого родительского контроля и стереотипов Таня смотрела на него с открытым ртом.
Роман закрутился стремительный, но переходить на новый этап отношений влюбленные не спешили.
– Мамуль, папуль, знакомьтесь, это мой молодой человек, – Таня сияла от счастья. Родители сами изъявили желание пригласить Сережу в гости.
– Сергей, – парень учтиво пожал руку Владимиру Дмитриевичу и протянул букет Нине Сергеевне.
– Чай? Кофе?
Хозяйка поставила перед гостем чашку.
– Откуда вы, Сережа, приехали в наш город? – родители приготовились внимательно слушать.
– Родился на Урале. Туда же планирую возвращаться после института, – не задумываясь ответил парень.
Беседа протекала неспешно. Таня улыбалась, кажется, ее избранник понравился родителям. Те благосклонно кивали, слушая ответы гостя, угощали его домашними пирогами и чаем.
– Увидимся завтра на защите, – крикнула на прощание Таня и закрыла дверь.
– Забудь его имя, – решительно заявил отец, как только дочь вернулась в кухню.
– Пап, что происходит? – не поняла девушка. Отец стоял мрачнее тучи.
– Он тебя не достоин. Ты видела его волосы? Они же длиннее, чем у меня, – возмущалась Нина Сергеевна.
– А татуировка? Ты заметила? У него все руки в картинках, – пыхтел отец. – С таким же стыдно на людях показаться. И как он собирается в школе-то работать?
– Пап, у него все «картинки» с легкостью можно спрятать под рубаху с длинным рукавом, их и не видно.
– Нет, мне он решительно не понравился, какой-то он… не такой… В общем так, этот брак до добра тебя не доведет, – припечатала матушка.
– Мам, да мы с Сережей еще даже не заговаривали про свадьбу. Мы просто встречаемся, – возмутилась Таня.
– Хо, тем более, – махнул рукой отец. – Выбрось его из головы.
Родители уже и думать забыли про дочь и ее уже почти бывшего кавалера.
– Я буду встречаться с тем, с кем захочу! Я – самостоятельная личность и вы мне не указ! – Таня впервые в жизни выступила против воли родителей.
– Здравствуйте! Мы ее поили, кормили, уму разуму учили, а теперь, оказывается, мы ей не указ и звать нас «никто»! – Нина Сергеевна нахмурилась.
– Мам, мне двадцать три года. Я сама имею право решать, с кем и когда встречаться!
– Ты молодая, неопытная, влюбишься вот в такого Сережку, а потом всю жизнь локти кусать будешь! – сердился отец.
– Ну и пусть, это моя жизнь, мои локти, хочу – кусаю! – горячилась девушка.
– Когда он тебя через несколько лет выставит за порог как собачонку, не беги ко мне плакаться – грозно прошипела мать, тряся перед носом дочери указательным пальцем.
– Ах так? Ну, хорошо же. Даю тебе сорок восемь часов собрать вещи и выместись из нашей квартиры, и живи со своим Сережей, как знаешь, – выкрикнула матушка и пошла собираться на вечернюю прогулку.
Таня быстро собрала чемодан. В тот же день она перебралась на съемную квартиру к Сергею. После защиты дипломов они скромно расписались и укатили на историческую родину новоявленного супруга.
***
Таня с тоской смотрела на мелькающие за окном автобуса деревья. Она не была дома четыре года. И вот теперь она возвращалась.
За все эти годы она ни разу не разговаривала с родителями, вернее, это они не разговаривали с ней. Таня много раз звонила, пыталась помириться, но в ответ слышала короткие гудки.
Она отправляла сообщения, родители их читали, но в ответ снова она. Тишина.
Родственники Сергея не пришли в восторг от его супруги.
– Что за кикимору ты приволок, сынок? Откуда она взялась? – отчитывала мать сына. – А как же Ленка? Она пять лет ждет, когда ты из своего института вернешь, а ты?!
– Мам, это не кикимора, это моя жена. А что до Ленки, я никогда ей ничего не обещал. С чего она взяла, что должна меня дожидаться?
Мать поворчала на сына, но с женитьбой сына худо бедно смирилась. Квартирка у родителей Сережи была маленькая, потому супругам отрядили бабулину двушку, которая давным-давно пустовала.
Вскоре на свет появилась Лерка. Таня была уверена, как только родители узнают, что стали бабушкой и дедушкой, тут же оттают. Но… не случилось.
Семейная жизнь Сережи и Тани как-то сразу не задалась. Парень и после свадьбы вел привычный для себя образ жизни эдакого удальца, балагура, весельчака. Он мог явиться домой далеко за полночь благоухающий женскими ароматами и заявить, что к ним в школу, где он работал педагогом английского, нагрянула внезапная проверка.
Таня молча кивала и скандалов не затевала.
Через четыре года такой жизни девушка поняла, что больше не в состоянии это терпеть. Ей даже выговориться было некому. Родная мать трубку не брала, со свекровью у нее отношения так и не сложились, подругами в новом городе обрасти не успела.
– Давай разведемся, – тихо предложила как-то Таня мужу.
Тот молча кивнул. Он прекрасно видел, что их брак катится в бездну.
Документы оформили быстро. Сережа даже добровольно согласился выплачивать на дочь алименты.
***
– Еще чуть-чуть и ты познакомишься с бабушкой Ниной и дедушкой Вовой, – ласково шептала мать на ухо маленькой дочурке.
Таня была уверена, когда она появится на пороге родительской квартиры, те не смогут больше на нее обижаться. Да и какие уж тут принципы, когда у тебя на пороге родная дочь с маленьким ребенком на руках?
Было два часа ночи, когда путешественницы добрались до места. Таня с сильно колотящимся сердцем нажала на дверной звонок. За дверью послышался шорох.
На пороге стояла Нина Сергеевна в накинутом поверх ночной сорочки махровом халате. Окинув взглядом горемык на лестничной клетке, она сразу догадалась, в чем дело.
– Чего тебе? – сухо спросила мать.
– Мам, нам идти некуда, – Таня неуверенно потянулась к матери. Та застыла с каменным лицом.
– А мы при чем?
– Ни при чем… просто… вы же мои родители…
– Я тебя о последствиях предупреждала?
– Да, предупреждала, – выдохнула девушка. Она ждала, когда словесная казнь закончится и ей позволят войти в квартиру.
– Так и что ты от нас теперь хочешь? – как будто удивилась матушка.
Таня в данный момент хотела только одного, быстрее вытянуться на мягком диване и уложить измотанную долгой поездкой Лерку.
– Мам, давай я зайду и все тебе расскажу. Время позднее, да и тебе холодно, – Таня подхватила чемодан и попыталась войти в квартиру, но мать не сдвинулась с места.
– Мам? – недоуменно прошептала девушка. – Всему же есть границы!? Пусти нас.
– Нет, ты свой выбор сделала. За все поступки нужно отвечать. У меня больше нет дочери, убирайся из нашего дома, – сухо бросила женщина и закрыла дверь перед изумленной дочерью.
– Спать хочу, – захныкала Лерка.
– Сейчас, родная, сейчас, – пообещала молодая мать и снова принялась звонить в дверь.
– Мам, ты не можешь меня… нас вот так прогнать, – шептала она в замочную скважину, боясь разбудить соседей.
– Уходи, тебе сказано, – из-за двери послышался суровый голос отца.
– Пап, пусти. Ну хотите, меня наказывайте, но Леру хоть возьмите, пусть ребенок на диване отоспится, а утром я ее заберу. Это же ваша внучка. Ну нельзя же быть такими принципиальными, – умоляла девушка.
– У нас нет внучки! – резко воскликнул Владимир Дмитриевич.
Это был удар. Неужели принципиальность родителей превыше здравого смысла? Таня села на ступеньки и разрыдалась. У нее не было сил, чтобы сделать хотя бы шаг.
– Не плачь, дочка, – услышала она ласковый голос над самым ухом.
Подняв заплаканные глаза она увидела Тамару Игоревну, соседку из квартиры напротив.
– Не пустили? – с горечью спросила она.
Вместо слов Таня помотала головой.
– Охо-хох, – вздохнула бабуля. – Ну, идем, нечего здесь сидеть, идем, – позвала она и, пока Таня раздумывала, взяла Лерку за ручку.
– Спасибо вам, Тамара Игоревна, – Рано утром Таня вошла на кухню, хозяйка уже не спала, жарила ароматные блинчики. – Сейчас Лерка встанет, и мы поедем, не будем вам мешать.
– Значит так, вот тебе адресок, – бабуля протянула девушке листочек, на котором красивым почерком были выведены строчки.
– Что это? Там какой-то центр помощи?
– Можно и так сказать, – махнула рукой женщина. – Это адрес моей сестры-близняшки, Риточки. Будешь жить у нее.
– Ой, я так не могу. Мне неудобно, – стала отпираться Таня.
– А вот это прекрати: удобно, неудобно, – воскликнула женщина. – Она живет одна и давно уже мечтает найти какую-нибудь приличную женщину, которая сможет ей по дому помогать. Так что не выкобленивайся, езжай!
Маргарита Игоревна тепло приняла Таню и ее дочку. Девушка никак не могла взять в толк, почему так: родные от нее отвернулись, в то время как чужие люди для нее стали ближе, чем собственные родители и ничего не требовали взамен.
Через год Нина Сергеевна и Владимир Дмитриевич решили, что сполна наказали дочь за ее проступок. Но на этот раз Таня отказалась с ними общаться. Теперь она решила пойти на принцип…