Со стороны Гитлер выглядит как воплощение зла. Но изнутри Гитлер может выглядеть по-другому. Добрым, честным, патриотичным. И даже выдающиеся люди не всегда это понимали.
Канадский психолог Роберт Альтемейер, автор концепции правого авторитаризма, писал: "Союзники обнаружили, что многие немцы в 1945 году отказывались верить в то, что Гитлер, один из самых злых людей в истории, приказал убить миллионы евреев и других людей. «Он был занят войной», — говорили апологеты Гитлера. «Концлагеря были построены и управлялись подчиненными без его ведома»."
А вот что писал лауреат Нобелевской премии биолог Конрад Лоренц об эпохе нацизма: «Я писал об опасностях одомашнивания, и, чтобы быть понятым, я изложил свою работу в жесткой нацистской терминологии. Я не хочу оправдывать свои действия. Я действительно верил, что новые правители могут принести нечто хорошее. Предшествующий узколобый католический режим в Австрии побудил лучших и более умных людей лелеять эту надежду. Практически все мои друзья и учителя лелеяли ее, включая моего собственного отца, который, безусловно, был добрым и гуманным человеком. Никто из нас не подозревал, что слово «селекция», используемое этими правителями, означало убийства».
Сходным образом люди воспринимали и идею, что за преступлениями НКВД мог стоять Сталин.
Андрей Сахаров пишет, что вскоре после ареста Л.Берии Сахарова "пригласили в горком КПСС и дали для ознакомления Письмо ЦК КПСС по делу Берии"
И далее пишет: "В 1941 году, как указывалось в документе, через несколько дней после начала войны Берия представил Сталину на подпись большой список политзаключенных на расстрел. Все эти люди ранее были приговорены к различным срокам заключения, среди них приблизительно 40 известных партийных и государственных деятелей, многие - герои революции и гражданской войны, содержавшиеся в секретных тюрьмах в Куйбышеве и под Москвой, а всего, если мне не изменяет память, около 400 человек. Сталин подписал этот список, и все перечисленные в нем были расстреляны. В то время упоминание Сталина в таком контексте было потрясающим (мне рассказывали, что при чтении документа на партийном собрании на одном большом заводе в этом месте по залу прошел какой-то общий вздох, похожий на стон)".