Пятеро всадников на породистых жеребцах подъехали к высящемуся на холме храму.
– За городскими стенами мы в безопасности, – проговорил вождь, окружённый вооружёнными людьми, наблюдая за тем, как стражники закрывают тяжёлые ворота.
– Зачем вы отпустили пленных? – спросил его один из самых преданных ему соратников.
– Мой верный друг, – ответил вождь, посмотрев на крепкую кисть соратника, сжимавшую рукоять меча, убранного в ножны, – ведь мы не варвары и должны, должны быть милосердными даже к врагам нашим.
– Но от того они не станут милосердны к нам, – возразил соратник.
– Понимаю твои опасения. Ведь ты хороший и дальновидный воин. Но всё же я не мог поступить иначе.
– Вы слишком добры к людям. Слишком добры.
За близлежащей к храмовой территории городской стеной раздался крик женщины. Несчастная истошно просила стражников, находящихся в бойницах, о помощи. Но выпущенная кем-то поющая в полёте стрела прервала крик женщины. До ушей вождя и соратников донёсся детский плач и рёв военного горна.
– Во дворец старейшин! – приказал охране преданный вождю соратник. – Быстрей! Поворачивай!
– Но наши стены непреступны, – говорил вождь, со страхом вглядываясь в ставшее каменным лицо друга. – Опасаться нечего.
– Нас предали, правитель, – сказал соратник. – Те пленные подкупили стражников. Тайные проходы через стену открыты. Скоро врагу удастся прорваться в город и тогда.
– Что будет тогда? – спросил верного соратника и друга напуганный вождь, увидев, как с высокой стены на землю стали падать убитые врагом стражники.
– Мы будем сражаться! – воскликнул соратник.
– Мы будем сражаться! – подхватили верные ему воины.
Всадники поскакали вглубь города, к дворцу старейшин, окружённому глубоким рвом, заполненному чистой водой. Им путь преграждали толпящиеся на улицах горожане, которыми овладевало безумие. Люди пророчили конец света и спасали все то, что было им важнее всего. И это была не жизнь. Те, кто владел телегой, грузил на неё не только вещи, но и мебель. Другие же тащили на спинах большие мешки и узлы, набитые домашним скарбом и провиантом.
– Враг прорвал оборону и ворвался в город! – кричал догнавший вождя со свитой одинокий всадник на быстроногом жеребце.
– Я нужен на поле боя, – сказал соратник. – Мои воины сопроводят вас к дворцу. Не беспокойтесь, на них можно положиться.
– Но ты можешь поехать со мной, – сказал вождь, надеясь уберечь друга от верной смерти.
– Я воин и потому должен быть на поле боя.
Соратник приказал подчинённым сопроводить вождя до безопасного места, а сам, повернув коня, поскакал к воротам. Враг был жесток. Он не знал сострадания. Не знал пощады. Не знал жалости.
– Убивайте! – кричал огромного роста вожак своим соплеменникам. – Грабьте! Разрушайте! Насилуйте! Это теперь ваш город!
И сошлись противостоящие друг другу силы на базарной площади в беспощадной схватке. Как всякий раз учение сходится с невежеством. На смерть! До победы! И выли враги, поднявшие над головами сабли. И выли враги, выставившие вперёд копья. И выли враги, предвкушающие сладость убийств.
– Не отступать! – говорил горстке воинов соратник вождя перед боем. – Не шагу назад! Стоять на смерть! И пусть все узнают, что мы бились сегодня за свободу! За знание! За просвещение!
– Ау! Ау! Ау! – кричали воины, поднимая над головой тяжёлые щиты.