Когда я думала о том, какие запросы готова взять в работу, поначалу у меня получился очень внушительный список, определенно требующий сокращения. Я подумала еще раз, и у меня получилось вот что:
* Отношения: партнерские, детско-родительские, окружение.
* Кризисы.
* Развод.
* Понимание собственной ценности, самооценка.
* Понимание своих желаний.
* Поиск своего призвания.
* Постановка цели, поддержка на пути к цели.
Параллельно, учась проявляться и заявлять о себе, я работала (и продолжаю работать) с двумя коучами как клиент. Это тоже очень полезная для меня практика — посмотреть на работу коуча глазами клиента. И вот один из них, с которым (точнее, с которой) я познакомилась совершенно случайно благодаря одному эфиру, спросила меня: «В чем твоя особенность? Что ты можешь дать людям? Чем им помочь?».
Я подумала и сказала: «Возле меня люди успокаиваются».
Примерно тогда же мне посчастливилось послушать вебинар одного известного психолога, молодого, эмоционального, из которого получился бы прекрасный продажник. И вот он сказал такую фразу: «Боль самого психолога — лекарство для его пациентов». И это было именно то, что мне важно было тогда услышать.
Потому что все запросы, которые я прописала выше, — это все я прошла за последние два года. Собственно, поэтому я и решилась пойти в новую профессию — хотела разобраться, как я дошла до жизни такой. Оказывается, «раненый психолог» — довольно распространенное явление.
Есть еще очень важная тема, которую мы не афишировали почти шесть лет.
Когда я еще раз пересмотрела список запросов, я сказала: «Не хватает еще одного пункта: поддержка семей, усыновивших или взявших под опеку детей».
В узком и близком нашей семье кругу об этом знали, но специально мы это не афишировали. Но теперь, когда мой сын знает свою историю, я могу говорить об этом открыто и делиться своим личным опытом.
Эта история началась в январе 2019-го, когда мы узнали о Сане. Ему тогда должен был исполниться месяц. Через две недели мы официально стали его родителями. Не так давно он узнал, как мы встретились. Мы подводили его к этому очень осторожно и аккуратно. И не передать словами, какая это гора с плеч, когда ты ничего не таишь от своего ребенка.
Кстати, моя подруга Катя, которую вы знаете по моим рассказам, и ее муж два года назад взяли под опеку девочку. Варе было на тот момент 9 месяцев. Катя мне потом сказала: «Если бы не твой опыт, я бы на это никогда не решилась».
И это еще больше укрепило меня в мысли, что приемное родительство — действительно очень ценный опыт, которым нужно делиться.
Этим летом я пробовала устроиться в Динское управление по вопросам семьи и детства, где мы в свое время проходили ШПР. Почему туда — вместе с сыном я переехала из Краснодара в Динскую, мне она очень нравится. Это очень классное место. По мне — намного лучше, чем Краснодар.
Так вот. Я хотела работать с парами, которые решились на этот важный шаг — усыновление или опека детей, оставшихся без попечения родителей. Но меня не взяли, хотя я на тот момент была единственным кандидатом на эту вакансию и первый в их практике соискатель с личным опытом приемного родительства. Но видимо, отсутствие опыта работы перевесило.
Почему я вообще решилась об этом написать именно сейчас? Потому что события последних двух дней подтвердили мою внутреннюю уверенность, что я на верном пути, и надо идти дальше в своей новой профессии.
Возможно, в вашем кругу есть семьи, которые сейчас в той точке, в которую мы пришли с Саниным папой много лет назад, и им нужна поддержка в их решении. Возможно, кто-то из ваших друзей и знакомых уже стали родителями, им тоже нужна поддержка и помощь.
И пусть я не работаю в опеке, но я семейный, детский психолог, я мама со своим опытом приемного родительства, и я могу помочь.