Докладываю в настоящем.
Вчера в Клубе подводников на Васильевском острове состоялась презентация моей новой книги «Секретный поход». Спасибо всем присутствующим, пришли невзирая на сложные метеоусловия с ледяным дождём и жуткими пробками в Санкт-Петербурге. Отсутствующим по болезни желаю скорейшего выздоровления. Подробности о встрече ждите на канале.
Вам в ленту отрывок из книги «Море на двоих», актуальный на сегодня.
Однажды произошла поучительная история с командиром БЧ-5.
За успешное устранение остаточногозмагничивания презентовать 20 кг шила. Сергей Николаевич, отнюдь не древний главный механик, Борисову грело душу, что он тоже из питонов, нацедил канистру и собрался было в путь на благое дело.
Слава богу, вовремя предупредили друзья из особого отдела:
— Существует разработка, в связи с политикой партии по борьбе с зелёным змием, прошёл сигнал, что ты, Серёжа, собираешься вынести с завода крупную партию шила…
— Есть! Понял, не дурак, — ответил командир БЧ-5, собирая чемодан на вынос.
Как ни в чём не бывало минует проходную.
Вдруг трое набросились, один слева, другой справа, третий сверху навалился:
— Что в чемодане?
— Руководство к действию.
Открыли замки, а там битком полное собрание сочинений В. И. Ленина.
Оперативники недоумевают:
— Зачем вам Ленин?
Сергей Николаевич лишь улыбнулся и ответствовал:
— Это руководство к действию, а вы давно читали? Рекомендую.
…Борисов из морей не вылезает, бороздит Баренцевы просторы, опыта набирается.
Начхим на корабле, тем более на подводной лодке, крайне важный и любимый персонаж. Разные таблицы приоритетов значимости можно рисовать. Командир, он же Кэп, Папа и даже Капитан парохода — имеет непререкаемый авторитет.
Есть и другая система координат, где на первый план торжественно выдвигаются корабельный кок во главе с начальником службы снабжения — есть хочется каждому и несколько раз в день, увы.
Непререкаемо важен трюмный. Поел, что надо сделать? Правильно — поспать, а переработанные излишки отправить в дучку. Как без трюмного? Гальюн должен работать исправно.
А чтобы сон был крепкий и снились не черти в аду, а близкие люди и преданные домашние животные, необходимо тщательно контролировать химический состав воздуха. Чем и занят химик круглосуточно. Именно от хлопот последователя Менделеева зависит здоровый сон подводника.
Лодка бороздит полигоны боевой подготовки, в постоянной готовности нанести ядерный удар по вероятному противнику.
— Химик! Скотина! Урод! — заходит в штурманскую помятый от недосыпа Вова Кравченко, командир БЧ-1.
— Что, Владимир Анатольевич, тёлочки снятся? Покоя не дают? Подоить просят, аж мычат человеческим голосом? — в свойственной ему манере подкалывает Борисов.
Вова тяжело вздохнул, клешнёй поправил аккуратную клумбу вокруг лысины молодого капитана 3-го ранга:
— Если бы… Лавуазье Игорёк в судейской мантии приснился, гадёныш. Губами своими пухлыми перебирает, а голоса не слышу. Ужас!
— Ну и?
— Кошмары замучили. Раз сон перебил, спустился на палубу ниже, посмотрел по датчикам химический состав воздуха. Как не угорели? Командиру доложил.
После этого Вова неделю спал в штурманской, а Игорьку командир развальцевал дупло до кровяных мозолей, чтоб там пчёлы не селились и служба мёдом не казалась. Всё само собой как-то починилось и наладилось, состав воздуха стал как в Гаграх после майской грозы.
Химики — они этакие раздолбаи, но с огоньком в глазах и неиссякаемым оптимизмом по жизни. Это такой человеческий подвид, что они даже похожи между собой. Пять лет учёбы в солнечном городе Баку накладывает свой отпечаток. Рассказ о начальнике химической службы «К-279» навеет схожесть сей породы у всех, кому приходилось сталкиваться по службе не только штурману Борисову.
Игорь оказался старше призыва лейтенантов в количестве восьми офицеров, включая Борисова, пришедших на корабль, ровно на три выпуска. Ходила легенда о том, как он танцевал лезгинку в ресторане «Промежность», что меж двух общаг в Гремихе находится. Во время представления экипажу лейтенанта, впитавшего энергию солнечного города и национальный колорит местного населения, Игорьку показалось скучным высокое офицерское собрание, проходившее без изюминки, напоминавшее банальную пьянку. Забравшись на стол, с кортиком в зубах, темпераментно исполнил зажигательный танец с саблями того самого Арама Хачатуряна.
Командир Журавлёв с трудом перенёс подобную выходку, но подача и кураж не могли оставить равнодушным:
— От души, джигит! Посмотрим на тебя в море…
Полярный. Доковый осмотр перед боевой службой.
Лейтенант Борисов получил допуск к дежурству по кораблю, для чего месяц с прочного корпуса не сходил, зачёты сдавал. Заступил дублёром дежурного по кораблю, дежурным — Начхим. Наставник обожал раздавать щедрые советы молодой поросли по-доброму, без бахвальства сыпал преимущественно налево, иногда направо искры небожителя. Экипаж после ужина рассосался по Палермо решать вопросы служебные, до которых руки днём не дошли, и непременно дела амурные, которые только ночами и спорятся.
Учитель бесцеремонно восседает в кресле командира (наглость несусветная):
— Лейтенант, буду спрашивать…
— Готов, как пионер, — Борисову уже довелось зачёты сдавать дотошному комдиву дивизиона живучести Гене Сизинцеву, высококлассному специалисту, лучшему в соединении, к тому же принципиальному секретарю партийной организации.
— Лейтенант, вот, например, ты всю ночь провёл в обществе обворожительной дамы, попутно перебрал лишнего. Как следует здоровье поправить?
— Пивка выпить.
Гуру с сожалением изрёк:
— Эх, где же ты пиво возьмёшь? Магазины ещё закрыты. Запоминай! Надо палочку бросить, а лучше две. Урок окончен, лейтенант.
Не понял юный лейтенантский отрок с трёхлетним семейным стажем, что Начхим имеет в виду. Японских ресторанов «Две палочки» тогда в помине не было, впрочем, как и принадлежностей для поедания национальной еды с острова восходящего Солнца…
После дежурства Борисову довелось случайно встретить в городе сэнсэя. Игорёк шёл с двумя музами, они крепко держали своего мужчину под руки. Быстрым шагом, преодолевая ветер и снежную метель, спешили… Здесь до штурмана дошло: «Вот они, две палочки, такие милые и заботливые».
Нужно отдать должное учителю, он не оказался хвастуном и болтуном.
Игорёк тонко чувствовал окружающий мир таким, каким предъявил его создатель — ярким и разнообразным. В свободное время рисовал картины, что очень вдохновлявшие действовало на чувствительную к прекрасному натуру Борисова. На одной из них химик изобразил строй бритых затылков в чёрной форме, окружённых забором с колючей проволокой. За ним — оазис с пальмами и стройными девушками в купальниках, принимающими безмятежно солнечные ванны. Как вам такой сюжет?
В человеке всё должно быть гармонично, поэтому Начхим обладал безупречными познаниями в РБЖ ПЛ (руководство по борьбе за живучесть) и умел бороться не только с пожарами и поступлением холодной морской воды под давлением, но и радиацией, которую руками не потрогать и глазами не округлить.
Действительно, в человеке всё должно быть гармонично, ведь подводник тоже человек.
Всегда ваш, Борис Седых