Весеннее солнце уже клонилось к закату, когда я вышла из метро. На душе было тревожно – тест на беременность, спрятанный в сумке, жёг руку через ткань. Два розовых плюсика изменили всё буквально за считанные минуты.
Дорога домой никогда не казалась такой длинной. Мимо спешили люди, кто-то говорил по телефону, смеялся, но я словно плыла в каком-то вакууме. В голове крутились обрывки мыслей: как сказать маме, что делать дальше, как отреагирует Максим...
– Анечка! – окликнул меня знакомый голос. Я вздрогнула. У подъезда стояла соседка тётя Валя с пакетами. – Помоги старушке, а то эти сумки совсем замучили.
Я механически взяла пакеты, и мы поднялись на второй этаж. Тётя Валя всё щебетала о ценах, о том, как всё дорого, но я едва её слышала. В какой-то момент она остановилась и внимательно посмотрела на меня:
– Что-то случилось? На тебе лица нет.
– Нет-нет, всё хорошо. Просто устала, – я выдавила улыбку и поспешила к своей квартире.
Мама была дома – из-за двери доносился запах жареной картошки. Это был наш с ней ритуал: по пятницам она готовила что-нибудь вкусное, и мы долго разговаривали за ужином. Раньше я любила эти вечера, но сейчас от одной мысли о разговоре к горлу подступала тошнота.
– Ты сегодня рано, – мама выглянула из кухни. – Как прошёл день?
Я промямлила что-то невразумительное и юркнула в свою комнату. Телефон в кармане завибрировал – сообщение от Максима:
"Как ты? Может, встретимся сегодня?"
Максим... Мы познакомились полгода назад на выставке современного искусства. Он играл там со своей группой – высокий, с растрёпанными тёмными волосами и удивительно добрыми глазами. После выступления подошёл познакомиться, сказал, что заметил, как я рисовала их во время концерта.
– Аня, ужин готов! – голос мамы вырвал меня из воспоминаний.
За столом повисла непривычная тишина. Мама чувствовала, что что-то не так – я видела это по её встревоженному взгляду.
– Дочь, у тебя проблемы? На работе что-то?
Я помотала головой. Картошка комом стояла в горле.
– Мам, помнишь, ты рассказывала, как узнала, что беременна мной?
Мама замерла с вилкой в руке. Её лицо медленно изменилось – от удивления к пониманию и, наконец, к ужасу.
– Только не говори...
– Я беременна, мам.
Тишина, звеневшая в комнате, казалось, могла разбить стёкла.
– От этого музыканта? – её голос стал жёстким. – Который живёт непонятно на что и мечтает о большой сцене?
– Его зовут Максим, и он...
– Я помню, как его зовут! – мама резко встала из-за стола. – Господи, Аня, о чём ты думала? Ты же умная девочка! У тебя только карьера начала складываться...
– Мам, мне двадцать три! Я не ребёнок!
– Именно это я говорила своей маме, когда залетела от твоего отца! – она почти кричала. – И где он сейчас? Ты хочешь повторить мою судьбу?
Я тоже вскочила:
– Максим не такой! Он любит меня!
– Любит? – мама горько усмехнулась. – Твой отец тоже любил. Пока не появились проблемы. Как только стало трудно – сбежал к другой. А я осталась одна с маленьким ребёнком, без образования, без перспектив...
– Но я не ты! И Максим – не папа!
Мама покачала головой:
– Детка, ты не понимаешь... Эти творческие натуры – они все одинаковые. Сегодня он горит любовью к тебе, а завтра встретит новую музу. Что ты будешь делать одна с ребёнком?
– Я... я справлюсь.
– Конечно, справишься. Потому что я буду рядом, – она устало опустилась на стул. – Но неужели ты хочешь такой жизни? Тебе придётся забыть о карьере, о путешествиях, обо всём, о чём ты мечтала.
Я молчала. В голове крутились мамины слова, мешаясь с воспоминаниями о тёплых объятиях Максима, о его улыбке, о том, как он говорил о нашем будущем...
– Есть же другие варианты, – тихо сказала мама. – Ты ещё так молода...
– Нет! – я выбежала из кухни, захлопнув за собой дверь.
В комнате я рухнула на кровать. Телефон снова завибрировал – Максим звонил. Я сбросила вызов и свернулась калачиком, обхватив колени руками. В голове был полный сумбур.
Из кухни доносился звон посуды – мама мыла тарелки. Я знала, что она делает это медленно и методично, пытаясь успокоиться. Точно так же, как делала всегда, когда мы ссорились.
Снова завибрировал телефон. На этот раз сообщение:
"Анют, я волнуюсь. Позвони, как сможешь. Люблю тебя."
Я закрыла глаза. Внутри всё сжималось от противоречивых чувств: страха, любви, неуверенности... Рука непроизвольно легла на живот. Там, под ладонью, зарождалась новая жизнь – такая крошечная и уже такая важная.
***
За окном стемнело. Где-то вдалеке играла музыка – может быть, кто-то, как Максим, репетировал со своей группой. Я вспомнила, как впервые услышала его песню – она была о свободе выбора и смелости быть собой. Тогда эти слова казались просто красивой метафорой. А теперь...
В дверь тихонько постучали.
– Аня, – мамин голос звучал мягче. – Давай поговорим спокойно.
Я не ответила. Мама постояла ещё немного и ушла. А я продолжала лежать, глядя в потолок и пытаясь найти ответы на вопросы, которые, казалось, разрывали меня изнутри.
Что, если мама права? Что, если я действительно повторяю её ошибку? Но что, если это не ошибка вовсе, а мой шанс на счастье? И как узнать наверняка?
За окном мерцали звёзды, а я всё думала и думала, пока не провалилась в беспокойный сон.
Утро встретило меня головной болью и тошнотой. Первый признак беременности, который я раньше списывала на стресс, теперь обрёл новый смысл. В квартире пахло свежесваренным кофе – мама всегда вставала рано, даже в выходные.
Телефон показывал пять пропущенных от Максима и одно сообщение: "Буду ждать тебя в нашем месте в два. Пожалуйста, приди."
Наше место – это маленькое кафе в старом дворике, где мы часто встречались после его репетиций. Там всегда играла тихая джазовая музыка, а пожилая хозяйка Марина Петровна пекла потрясающие булочки с корицей.
– Доброе утро, – я вышла на кухню, пытаясь выглядеть как обычно.
Мама стояла у окна с чашкой кофе:
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально.
– Присядь. Нам нужно поговорить.
Я опустилась на стул, готовясь к новому раунду вчерашнего разговора. Но мама удивила меня:
– Прости за вчерашнее. Я... испугалась. За тебя испугалась.
Она поставила передо мной чашку с ромашковым чаем:
– Знаешь, когда я узнала о твоём появлении, мне было столько же лет. И моя мама кричала точно так же. А я убежала из дома к твоему отцу.
– Правда? Ты никогда не рассказывала.
– Потому что это были тяжёлые времена. Мы снимали комнату в коммуналке, питались лапшой быстрого приготовления. Твой отец работал грузчиком и пытался пробиться со своей музыкой. А потом... – она замолчала.
– А потом он встретил ту женщину?
– Да. Она была продюсером, обещала ему контракты, гастроли... – мама горько усмехнулась. – Знаешь, что самое обидное? Он действительно стал известным. Я иногда слышу его песни по радио.
Я потянулась к маминой руке:
– Мам...
– Но дело не в этом. Я справилась. Выучилась, построила карьеру, вырастила тебя. И я не жалею ни о чём. Просто... я хочу, чтобы у тебя всё было по-другому.
В дверь позвонили. Мы обе вздрогнули.
На пороге стоял Максим – взъерошенный, с гитарой за спиной.
– Доброе утро, Татьяна Сергеевна, – он переминался с ноги на ногу. – Можно войти?
Мама молча отступила в сторону. Максим прошёл на кухню, сел напротив меня:
– Почему ты не отвечала на звонки? Я всю ночь не спал.
– Максим, – мама присела рядом. – Что ты можешь предложить моей дочери?
– Я люблю Аню. И сделаю всё, чтобы...
– Любовь – это прекрасно. Но на что вы будете жить? Где?
– У меня есть работа. Я не только музыкой занимаюсь – преподаю гитару в музыкальной школе.
– И сколько это приносит?
– Мам, – я попыталась остановить допрос, но Максим сжал мою руку:
– Нет, пусть спрашивает. Я понимаю её тревогу. – Он повернулся к маме: – Знаете, моя группа получила предложение о контракте. Настоящем контракте с крупным лейблом.
– Вот как?
– Да. И я... – он полез в рюкзак и достал помятый конверт. – Вот, договор. Мы будем записывать альбом, потом тур... Это реальный шанс.
Мама взяла бумаги, начала читать. Повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
– И когда начинаются гастроли? – спросила она наконец.
– Через семь месяцев.
– Как раз когда родится ребёнок, – мама положила договор на стол.
Максим замер:
– Что?
Я зажмурилась. Вот и всё. Сейчас он встанет и уйдёт. Как отец. Как все они...
– Аня... ты... мы... – он запнулся, потом вдруг рассмеялся и сгрёб меня в охапку. – Господи, это же чудесно!
– Правда? – я не верила своим ушам.
– Конечно! – он вскочил, чуть не опрокинув стул. – Я же для этого и пришёл! То есть... не совсем для этого... – Он снова полез в рюкзак и достал маленькую бархатную коробочку.
– О нет, – простонала мама.
– О да! – Максим опустился на одно колено. – Анечка, я знаю, что я не самый надёжный человек в мире. Я знаю, что твоя мама считает меня легкомысленным. Но я люблю тебя. И я готов меняться, расти, становиться лучше – ради тебя. Ради нас. Ты выйдешь за меня?
Я смотрела на простое серебряное колечко с крошечным камешком и вдруг поняла – всё будет хорошо. Да, будет трудно. Да, придётся много работать и чем-то жертвовать. Но мы справимся.
– Да, – прошептала я. – Да!
Максим надел кольцо мне на палец, потом повернулся к маме:
– Татьяна Сергеевна, я клянусь...
– Не клянись, – она устало махнула рукой. – Просто не предавай её доверия. И... – она помедлила. – Вы можете жить здесь, пока не встанете на ноги.
Через полгода у нас была скромная свадьба в кругу близких друзей. Мама сидела в первом ряду и украдкой вытирала слёзы. А ещё через месяц родилась наша дочка – маленькая Алиса с папиными тёмными глазами.
Максим действительно уехал в тур, но каждый день звонил по видеосвязи, пел колыбельные для дочки и рассказывал мне о каждом городе. Его группа становилась всё популярнее, но он всегда возвращался домой. К нам.
А я... я тоже нашла свой путь. Начала рисовать иллюстрации для детских книг – сначала дома, с малышкой на руках, потом всё серьёзнее. Сейчас у меня своя небольшая студия, и я работаю с известными издательствами.
Недавно мы с мамой разбирали старые фотографии. Она нашла снимок, где они с отцом совсем молодые, счастливые.
– Знаешь, – сказала она, глядя, как Максим качает на руках уснувшую Алису, – иногда история может пойти по-другому.
И я поняла – она наконец отпустила своё прошлое. Как и я отпустила свои страхи. Потому что иногда нужно просто поверить в любовь и дать ей шанс изменить твою жизнь.
В тот вечер, когда Алиса уснула, мы с Максимом сидели на балконе. Он тихонько наигрывал на гитаре новую песню – о девочке, которая боялась довериться своему сердцу, но всё-таки решилась. И я подумала: может быть, главное в жизни – это не гарантии и не страховка от ошибок. Главное – это смелость любить и верить, несмотря ни на что.
Ведь иногда именно то, что кажется ошибкой, становится самым правильным решением в твоей жизни.