Открыла глаза и какое-то время бесцельно пялилась в привычный белый потолок, на котором красовалось небольшое желтое пятно. Несколько секунд пыталась вспомнить, когда и как оно появилось? Да это же соседи сверху залили меня за день до аварии…
Стоп! Я что, дома?! В своей маленькой старой квартире?..
Резко села и быстро огляделась, все еще не веря в происходящее. Так и есть! Я находилась в своей спальне - такой родной, что аж сердце защемило от нежности. Неужели и правда все, через что мне пришлось пройти, всего лишь страшный сон? И хорошо, если так, ведь сидя в камере после ухода Расмуса, я уже попрощалась с жизнью…
Внезапно вместе с радостью я ощутила и легкую грусть. Значит, Акира тоже никогда не было, и Чёрный герцог всего лишь часть этого страшного сна? Единственная приятная часть, надо признать, потому что я никогда прежде не испытывала таких сильных чувств, как к лорду Дервуду.
Я вздохнула и попыталась выкинуть облик темноволосого красавца из головы. В конце концов, все хорошо, а сон скоро сотрется из памяти, и я перестану грустить о несуществующем мужчине.
Что ж, да здравствует родной мир и возможность пить по утрам горячий крепкий кофе!
Откинув одеяло, собралась посетить кухню, но тут же замерла…
Так, ладно, если мое пребывание в магическом мире всего лишь сон, то почему на мне все то же обожженное пыльное платье, в котором я угодила в темницу?..
Все еще толком не понимая, что все-таки происходит, вышла в коридор и услышала голоса, доносящиеся из кухни. Оба были мне знакомы. Один принадлежал Сергею, соседу с лестничной площадки, который все пытался добиться моего внимания. А второй…
Как ни странно, второй голос принадлежал мне.
Нахмурившись, я медленно пересекла коридор, вошла на кухню и увидела себя за столиком в соблазнительном пеньюаре. А напротив сидел Сергей и угощался горячим кофе. Мужчина был в одних джинсах и, судя по всему, его совсем не смущало светить голым торсом перед хозяйкой квартиры.
Парочка мило беседовала, посылая друг другу откровенные взгляды, и совсем меня не замечала, будто меня и не существовало вовсе!
“Да что здесь происходит?!” – хотела выкрикнуть я, чувствуя накатывающееся отчаяние, но не смогла произнести ни слова, словно в одночасье лишившись голоса.
А потом все стремительно стало меркнуть. Знакомые очертания квартиры поплыли и все, что еще оставалось четким - счастливая улыбка на лице, которое когда-то было моим.
то был всего лишь сон…
Я лежала на спине, глядя на деревянный потолок, а по щекам текли слезы от понимания, что я снова здесь, в камере, а там, за решеткой, для меня, скорее всего, уже сооружают виселицу. Казалось даже, что я слышу стук топора, сбивающего бревна…
Успокаивало только то, что Десса все-таки нашла свое счастье и теперь живет моей жизнью в относительной безопасности. По крайней мере, перед аварией у меня врагов не было, да и с законом проблем - тоже. У нее есть хоть какое-то будущее, в отличие от меня…
Из коридора доносились разговоры стражи и грохот чего-то тяжёлого. Я старалась не обращать внимание: обычное утро в казенном учреждении. Железная миска с дурно пахнущей кашей так и осталась стоять возле двери - аппетита у меня не было, да и откуда ему взяться, если моя жизнь сейчас висит на волоске и может оборваться в любое мгновение. Здесь не до еды, к сожалению.
Я с замиранием сердца прислушивалась к шагам, доносящимся из коридора. И каждый раз, когда кто-то из стражи проходил мимо, я вся сжималась от страха, что в мою камеру войдет палач и бросит к моим ногам серый мешок, в котором меня и поведут на место казни.
В дверь постучали. Я вздрогнула, села на кровати и, смахнув слезы с лица, сложила руки на коленях. По лицу вошедшего императорского советника сразу поняла: хороших новостей не предвидится. Так и оказалось.
— Всё плохо, да? — спросила и до последнего ждала, что мужчина меня разубедит, заверит, что всё решилось. Но он лишь молча опустился на стул и протянул мне лист пергамента.
Дрожащими руками я взяла его и попыталась прочесть. Буквы прыгали перед глазами, слова путались. Мозг отчаянно сопротивлялся написанному приговору…
— Когда? — хрипло спросила я, выронив пергамент.
— Завтра утром, – глухо ответил Расмус.
— Так скоро? – прошептала, спрятав лицо в ладони.
— Я просил отправить тебя в Храм, под надзор жриц, но Его Величество уже заранее всё решил, – мрачно сказал он. – Хотя я до последнего надеялся, что приговор будет смягчен, учитывая, что ты не знала о намерениях богини.
— Этого просто не может быть, — я встала, обняла себя за плечи и принялась ходить взад-вперёд. — Не может всё закончиться вот так…
– Но, тем не менее, – ответил мужчина. – Если бы ты сразу рассказала мне о переселении душ, всего этого бы не случилось.
– А Акир, – резко повернулась к советнику и с надеждой взглянула в его глаза. – Где сейчас лорд Дервуд? Он выписался из госпиталя? Почему его ко мне не пускают?
— Ты серьезно думаешь, что лорда Дервуда что-то может остановить, учитывая его статус и принадлежность к императорскому роду? – безрадостно хмыкнул он.
Голова резко закружилась, тело сковала слабость, и я тяжело опустилась на лежанку. Вот теперь это действительно конец…
– Я все-таки распоряжусь, чтобы лекарь тебя осмотрел, – сказал мужчина.
– Не надо, – качнула я головой. – Со мной все в порядке.
В конечном итоге, какая теперь разница, здорова я или нет? Уже завтра все кончится, а у лекаря, должно быть, и без меня есть пациенты, которым его помощь действительно может спасти жизнь.
После ухода Расмуса я снова осталась одна, снова горевала о своей судьбе, не понимая, почему все так несправедливо? Единственный мужчина, который мог бы мне сейчас помочь, признал меня виновной в бойне, развернувшейся на площади, считает предательницей и государственной изменницей. И даже допрос под сывороткой правды не смягчил суровости приговора. Завтра меня казнят на городской площади, вздернув на виселице…
Стоило представить, как я болтаюсь в петле, суча ногами, к горлу подкатила тошнота, и я едва успела добежать до отхожего места. Склонившись над ним, я кашляла, выворачивая содержимое желудка. Горло жгло. На лбу выступил холодный пот. Да что же это такое? Расстройством желудка я никогда не страдала. Наверное, это все нервы…
Едва отдышалась и обессилено опустилась на грязный пол, снова чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Надо было как-то смириться со своей участью, принять ужасную действительность, но я не могла, продолжая цепляться за желание жить до последнего.
Именно в этот момент дверь снова открылась, и в камеру кто-то вошел.. Наверное, палач, – пронеслась усталая мысль, прежде чем я подняла взгляд…