«Здравствуй, любимая!
Как ты? Надеюсь, у тебя всё хорошо! Как же глупо это звучит! Слова пусты и бессмысленны! Хорошо, плохо... Разве могут они раскрыть суть твоего состояния? Или моего? Прости, я снова заговариваюсь. И ещё раз прости за то, что ты сейчас прочтешь. Мы должны расстаться. Дело не в тебе, не во мне и уж тем более не в нашей любви. Просто пришло время. Поймёшь ли ты меня? Нет, уверен, это письмо покажется тебе идиотский шуткой, розыгрышем. А я серьёзен, как никогда. Прости. И прими мой прощальный подарок:
Взгляни на слабый, трепетный цветок.
Один из многих в праздничном букете.
Слезой со среза каплет горький сок,
Но этих слёз никто ведь не заметит.
Он полыхает свежестью зари
И он грустит печалями заката...
Хоть шепчет смерть назойливо: «Умри!»
И зелень листьев духотою смята.
Он щедро расточает аромат,
Как будто жизнь его долго длится
Как будто бы не стены здесь, а сад,
Где через сорняки он смог пробиться.
Он и тогда не перестанет жить,
Когда умрёт последний лепесток.
Так постарайся в жизни сильной быть
Как этот слабый, трепетный цветок».*
Едва Артём произнес «цветок», как лист бумаги в его руках стал... как бы назвать этот процесс? Разрушаться? Да, наверное, это слово будет верным. Бумага словно растворилась в воздухе, осыпалась на пол блестками и полупрозрачными мошками, от которых, через несколько секунд не осталось и следа. Мы трое могли поклясться, что всё именно так и было!
— Что за чертовщина? — Тёма недоуменно смотрел то на свои руки, то на пол, то на нас с Лёнькой. — Теперь я понимаю, что значит, не верить собственным глазам! Но вы тоже это видели? Скажите! Я точно не спятил?
Хотелось мне слегка подшутить над зятем и сказать, что в этом я как раз не уверена, так как вид у Тёмы был карикатурно безумный, даже волосы дыбом встали! Но не стала его пугать. Ему, бедняжке, и так чудо в руки сначала свалилось, а потом коварно исчезло. Мдаааа, мне казалось, у солидных, умудрённых опытом и званиями учёных, нервишки-то покрепче будут! Ан нет! Тёме бы у нас с Лёнькой спокойствию поучиться, мы уже к чудесам слегка привыкать начали, а вот зятя сразу швырнуло в эпицентр магических козней Мичмана.
— Что? Что это было?
— Ты стихотворение не запомнил, случайно? Записать бы, красивое, мне очень понравилось!
Тёма швырнул в меня безумный взгляд и снова спросил, что сейчас только что произошло и почему мы так спокойны.
— Думаю, мы только что столкнулись с технологиями будущего. Что-то вроде исчезающего сообщения, только написанного на бумаге. Хм, удобно наверное, но зачем такие сложности? Наверняка мы что-то упустили.
— Упустили? — неожиданно вскричал Тёма и зашарил по столу руками, наверное, хотел что-нибудь разбить. Нервный у меня зять немножко.
— Сам подумай, в чём смысл такого письма? Разве что... Может быть отправитель как-то узнаёт, что письмо уничтожено? Да, наверное так и есть! А это значит, что его возлюбленная не читала эти строки!
— Почему это?
— Ну, вот такая магическая, научная шутка: как в шпионских романах пишут: «После прочтения сжечь». А тут и предупреждать не надо, письмо само разрушается.
— А если захочется его перечитать?
— А если отправитель не хочет, чтобы эти строки перечитывали и рыдали над ними?
— А стихотворение как запомнить? С первого раза?
— Бабуль, что ты ко мне пристала с расспросами! Мне-то откуда знать? Папа может быть что-нибудь придумает!
Тёма смотрел на нас, как на помешанных (уж лучше бы на себя в зеркало взглянул, сразу бы понял, кто сбежал из Бедлама: он сам или мы с Лёнькой) и только рот беззвучно разевал. Сам это письмо выбрал, между прочим! Я бы другую бумагу взяла, у меня давно руки чесались прочитать то, что было написано на бледно-розовом листке, но Тёме, как новичку в процессе спасения мира, был доверен выбор, вот он и вытащил этот странный листок, слегка похожий на слюду.
— Возьму кусочек в лабораторию, очень интересная бумага, — сказал Тёма и начал читать. Знал бы он, что буквально через пару минут анализировать будет уж нечего!
— Пап, ты не волнуйся, просто по легенде...
— По легенде? — удивилась я, а Лёнька мне подмигнул. Ах, да, поняла! Нельзя так сразу Тёме говорить, что мы всерьёз верим в слова Мичмана, да мы и верим не всегда.
—... по легенде, все эти бумаги прибыли к нам из разных времён, в том числе и из будущего!
— Глупости! Просто бумага была чем-то пропитана и надо было...
— Почему она рассыпалась, как только ты дочитал эту записку?
— Тепло рук.
— Почему ни секундой раньше или позже? Тот, кто это написал был в курсе, что у тебя часто холодные руки? Как же он узнал об этом? А если бы записку читал человек с вечно горячими руками или...
Я не выдержала и велела Лёньке помолчать и пожалеть отца. Тёма бледно выглядел, и мне казалось, ему сейчас нужны не версии происходящего, а небольшая прогулка и коньяк, чтобы мозги проветрить и успокоить.
— Потом всё обдумаешь, Тёмушка. Наверняка есть научное и разумное объяснение произошедшему!
— Несомненно! И я его обязательно найду! — Тёма взбодрился, достал из кармана блокнот и начал ожесточённо писать в нём какие-то формулы. Ну чисто сумасшедший учёный из какого-нибудь фильма!
— А мы пока чайку выпьем! Где там моя чашка? Ты её не разбила в приступе гнева, вроде бы абсолютно случайно? — совсем некстати сказал провидец Лёнька, а я побледнела. Миша, подлец такой, ещё не отправил мне склеенную «Звёздную ночь», видите ли дела его задержали в нашем городе!
— Давайте деда дождёмся! — зачем я тянула время? Всё равно придётся сказать правду, но я трусила, как перед экзаменом и оттягивала страшный момент признания. — И ещё что-нибудь прочитаем? Я вот давно смотрю на этот листок!
Я быстро вытащила ту самую бледно-розовую бумагу, нацепила очки и... Да чтоб этому Мичману никогда вкусный кофе больше не пить! Разве же так можно издеваться над людьми? Снова напоминание о чашках!
— Бабуль, что с тобой? Что там такое написано? — Лёнька отобрал у меня бумажку и прочитал следующее:
«Первая чашка наполнена удивлением.
Осколками второй чашки пущена кровь и смыта злоба.
Третья чашка укажет путь к потерянным снам.
Четвертая чашка откроет тайну.
Пятая чашка нужна для гармонии».
— Интересно, загадочно, похоже на бессмысленный или осмысленный бред. Ты почему так побледнела? Тебе не плохо?
Вот же оно, моё спасение — плохое самочувствие! Я потёрла ладонью лоб и как можно плаксивее ответила:
— Наверное давление пошаливает. Я лучше лягу, а вы езжайте домой, Леночка вас наверняка заждалась.
Лёнька и Тёма всполошились конечно, тут же Федьке позвонили, хотели соседку вызывать, но тут я уже прикрикнула на паникёров. Не хотелось мне снова зад под укол подставлять, тем более, под ненужный. Главное, про чай они и думать забыли! Вот мне и ещё сутки отсрочки выданы. Попозже позвоню Мише, уж вымолю у него обещание прислать мне эту чашку уже завтра. А потом, как ни крути, придётся Лёньке признаваться, но с оригинальной чашкой это проще будет сделать.
— Тёмушка, вычеркивай день и бегите домой! А со мной всё хорошо будет! — строго велела я зятю и внуку и, что самое главное, в этом не соврала. Со мной действительно всё будет просто прекрасно!
©Оксана Нарейко
*автор стихотворения Иларион Морозов
Весь праздничный декабрь можно перечитать в этой подборке.
