Уже на следующий день керосинка была установлена в сарайчике. Груня отдала и небольшую бальзанку (специальный бидончик для керосина). Семён провозился долго, но новый прибор заработал. Фрося обрадовалась. Она хоть так и не научилась зажигать керосинку, но готовить на ней умела.
Глава 187
Фрося проснулась рано утром, осторожно встала, чтобы не разбудить Семёна и вышла во двор. Солнце вставало из-за горы, было прохладно, пели птицы. Где-то далеко горланил петух. Фрося прислушалась и улыбнулась.
У матери всегда были курочки и петушок, но сейчас в сарае было тихо.
- Нужно раздобыть где-то квочку с цыплятами мамке на завод. А то ведь скучно во дворе без петушиного крика. Да и ей будет веселей. У соседки нет курочек, так она работает, а мамка скучает дома одна.
Фрося прошлась по огороду, взяла тяпку, и решила прополоть лук.
Только начала, пришла Таисия.
- Дай суды, - отобрала тяпку и разругалась. – Совсем разучилась тяпать. Чо цэ такэ? Ты ны тяпаишь, а прыгортаишь. Та иды витцэля. Готов завтрикать. Я сама усё зроблю.
Фрося затопила плиту и поставила кастрюлю с водой. Мяса не было, только тушёнка. Решила сварить суп с тушёнкой. Начистила картошки, поставила зажарку.
Пришла из огорода Таисия, открыла входную дверь.
- Хай жэ прохлаждаица. Закупорылась и сыдышь.
Её ворчание разбудило Семёна.
- Как там погодка? – спросил, потягиваясь.
- Жара заходэ, - сказала Таисия и присела на табурет у стола.- Потяпала трошкы, аш сэрцэ зайшлося. А у хати все одно надо топыть, йисты готовыть.
- Мамаша, Вы сами не захотели керосинку, а то было бы здорово. Поставили бы её в сарайчике, да и готовили там. В комнате было бы прохладнее.
- Не, не, не. Ны нужна мэни та киросинка вонюча.
- Мама, но ведь была бы хорошая экономия дров, - вмешалась Фрося.
- Та на грэца мэни та экономыя?! Чо, у лиси дров мало?
- На самом деле, было бы в хате прохладнее, если бы готовили в другом месте, - высказал Семён своё мнение.
- Ось я тоди забыру вонючку у Груньки. Вона на нэи всё одно ны готовэ. Валяица та киросинка у неи биз дила.
- Мамаша, как-то не очень хорошо сначала подарить, а потом подарок отобрать, - неуверенно сказал Семён.
- Та чё там ны хорошо. Усэ хорошо. Я отбыру на врэмя, покы вы тутычки будэтэ, а тоди отдам.
Уже на следующий день керосинка была установлена в сарайчике. Груня отдала и небольшую бальзанку (специальный бидончик для керосина). Семён провозился долго, но новый прибор заработал. Фрося обрадовалась. Она хоть так и не научилась зажигать керосинку, но готовить на ней умела.
Таисия наотрез отказалась готовить на вонючке:
- Ось и хорошо. Готовтэ сами, а я до нэи и пидходыть боюся. Думала борщу сварыть с щавлём, варыть сами. Сенька, подывысь, у погриби у баночки стоить солёный щавэль.
- Я весной варила несколько раз борщ со свежим щавелем. Сене нравился, - сказала Фрося.
- А дэ ты ёго брала? Там у городи щавыль растэ? – удивилась Таисия.
- Растёт. Я его покупала у одной женщины на рынке. Революция её зовут.
- Як? Рывалюцыя? Ось и имячко, - удивлённо сморщила лоб Таисия.- Я б такэ ныколы ны запомныла.
- А банщицу у нас зовут Вилена, - добавил Семён. - От сочетания Владимир Ильич Ленин. ВИЛена.
- Ось и напрыдумують., - покачала головой Таиса.
- Революция Григорьевна – бывшая артистка театра, - продолжила Фрося. – Исполняла главные роли. Красивая была в молодости.
- У кине тоже уси красыви. Таки красыви, як картинки. Показують колхозныкив, а воны смиюца, писни спивають. Наши ны дуже поють, у колхози мантулять (работают тяжело), а тоди ще дома, да дитей по куче у всих.
- Мамаша, на покосе женщины пели, - не согласился с тёщей Семён. - Красиво пели.
- Та такэ! Я ж знаю, яка трудна работа у колхози. А доярки так и вовси у навози с головой, а не у билых халатиках, як воспитательши у яслях.
- Не знаю. На ферме не был, а на покосе пели.
Семён спустился в погреб и достал банку со щавелем. Фрося посмотрела на неё и скривилась.
- Мама, да в ней уже кто-то завёлся. Бее!
- Тоди туши вонючку и пишлы за Лабу, щавлю нарвэм.
Спорить с Таисией было бессмысленно. Быстро собрались, Фрося положила в сидор хлеба, нож и банку консервов.
Мать сунула туда же яблок и свёрнутый мешок.
Прошли по нижней улице к дороге, повернули налево и пошли к Лабе.
- Мамаша, мы могли бы подъехать сюда и на машине, быстрее было бы.
- Та тут и пешки ны далёко. А то твоя королива счас начнэ икать та блювать.
-Так Вам же тяжело ходить.
- Нычого. Я ще ны дужэ стара, носом зимлю ны чыпляю.
- Это да, - кивнул зять.
***
Переход по кладке не занял много времени. Семён прошёл первым, за ним Фрося, замыкала шествие Таиса.
- Послиднёй страшно идти. Раскачалась кладка. Поторопылась я. Надо було пидождать, колы вы с кладки спустытысь. Ну нычого. Вдэржалась.
Таиса повела на Верхнюю поляну. Большие листья щавеля уже кое-где начали засыхать.
- Сушь стоить, ось вин и сохнэ. Лапуцики (голые стебли семенников) вже як дэрэвянни. Висной таки укусни.
Фрося попробовала. И на самом деле стебли даже не жевались. Выплюнула палки и вытерла рот ладонью.
Насобирали щавеля. Сели отдохнуть. Неожиданно Таисия начала рассказывать о том, как с маленькой Танькой ходили за грушами, как за ними гнались белые на конях, и как она уводила их от спрятавшейся дочки.
- Заховалась у хмызныкы (мелкий сушняк), а там змия чёрна, спугалась и побигла, та на шпычак (сучок) ногой и надилась. Ось, так на усю жизню шрам и остався, - Таисия сняла чувяк и показала рваную рану на стопе. – Болила довго. Если б ны Грунька, ны було б мэнэ вже давно. Фроську тоди токи-токи родыла.
Фрося отвернулась и постаралась незаметно вытереть слёзы. Мать никогда не рассказывала о своей жизни, а тут разговорилась.
- Чого ты хлюпаишь? Усякого було, - рассердилась мать.
Семён обнял Фросю и нежно прижал к себе.
- Мамаша, трудная доля Вам выпала. Не каждому мужчине такое пережить под силу. А вот с Николаем Вы не правильно поступили. Это же Ваш сын. Любимый сын и единственный. Вас же никто не заставляет любить его жену. Нужно было помириться, хотя бы поговорить.
- Так вин же с Галькой прыпэрся. Ось я ёго и выгнала умисти с нэю.
Фрося испугалась, что мать сейчас накинется на Семёна и скандала не избежать. Но нет. Таисия встала и ушла в заросли, где начала ломать сухие тонкие ветки с упавших деревьев.
Семён пошёл следом. Вскоре они вернулись с полным мешком сушняка.
Фрося достала нож, хлеб, консервы.
- Давайте перекусим и пойдём домой.
- Я не против, - кивнул Семён. – Мамаша, прошу к столу.
Таисия улыбнулась, села на траву и вытянула ноги.
Поели. После городского шума и грохота поездов тишина в лесу на берегу Лабы завораживала. Не хотелось никуда идти.
- Я с удовольствием здесь пожила бы, - сказала Фрося. – Набралась бы тишины. Вот прямо здесь в шалаше на поляне на берегу Лабы.
Семён улыбнулся:
- С милым рай и в шалаше!
- Ага, - тут же откликнулась Таиса – Быс людэй быстро соскучися. Та и змеи тут бывають.
***
На кладке столкнулись с группой детей под руководством учительницы. Дети стояли с той стороны, ждали, когда взрослые перейдут кладку. Они громко поздоровались сначала с Таисией, потом с Фросей. Семён шёл последним с мешком сушняка.
- Здравствуйте, здравствуйте! – закричали дети.
- Здравия желаю! – ответил и только тогда посмотрел на школьников. Сзади стояла Нина Аркадьевна. Она поймала его взгляд и кивнула головой в знак приветствия.
Семён смутился и сердце ёкнуло в груди. Ему вдруг показалась, что эта женщина создана именно для него. Фрося – это одно, это мучительная любовь на всю жизнь, а Нина – это что-то совсем другое. Это мечта, которой не суждено сбыться.
Дети начали переход, Нина стала в центре кладки и строго руководила своим небольшим отрядом.
Семён замер с мешком на плече и любовался учительницей.
- Сэмэн, - раздался строгий голос тёщи. – Чого ты там застряв?
- Посмотрел, как дети переходят. Подумал, вдруг помощь понадобится. Учительница у них строгая.
- Хороша вчитэльша. Кажуть, сыбырячка. Нинка йи звать. Фроська тоже хотила вчитэльшой буть, та ны пустыла я йи вчиця. Думала со мной будэ, а вона вон дэ улытила.