Никогда не была в Театре на Таганке, хотелось познакомиться и, возможно, проникнуться новым для себя театральным организмом – это раз. Ну а во-вторых хотелось посмотреть любой спектакль Дениса Азарова, чьи работы мне понравились ранее.
Думаю: Азаров, Таганка, Бабель ( не читала, заодно познакомлюсь), восторженные отзывы на визуал спектакля – иду.
Театр начался, как водится, с вешалки - с этим было все нормально, гардероб работает четко, никаких очередей и давки что на вход, что на выход, хотя фойе небольшое. Не успела осмотреть все здание, но в целом понравилось, что театр как-то обращен внутрь, во чрево, коим является зрительный зал, что архитектура необычная – соединение старины ( старая часть здания датируется 1911г постройки) и современности. Внешне весьма компактное здание, внутри словно бы комнаты Синей Бороды: таит в себе локации, превосходящие ожидаемое. И дело не в какой-то роскоши, а как раз в простоте, но простоте нетривиальной.
Сам зрительный зал производит странное впечатление, как будто является слишком традиционным, казенным в столь необычном здании. На ум приходили залы советских ДК, где между задних рядов врезан звукорежиссерский пульт, а на крайние места у стен возможно попасть только из центра, подняв весь ряд. Я взяла место у прохода, несколько раз встать все же предпочтительнее, чем беспокоить людей, однако в Театре на Таганке есть дополнительная ловушка: когда ты встаешь –твое кресло схлопывается, народ входящий в твой ряд идет относительно свободно, однако когда ты садишься – оно подается назад, и ты запросто можешь прищемить человека, который входит на ряд позади.
В нашем секторе это произошло несколько раз, одна «пойманная» девушка даже взвыла, когда ее прищемили, все бесконечно извинялись и нервничали. Я и мой сосед после того, как пропустили очередных зрителей внутрь ряда, еще и присаживаясь стукнулись головами.
Но вот начался спектакль. Декорации напомнили мне множество других декораций: вертикальная доминанта типа барака-башни, голые плети-кусты, фанерная роща одинаковых деревьев с фальшивыми фруктами, двери справа и слева и ( я думала мода на горизонтальную конструкцию сквозь сцену давно прошла, но нет) длинная скамья.
Все вместе, однако, засчет света, видеографии и интересной музыки (композитор Кирилл Таушкин) смотрелось вполне атмосферно.
По скамье, около скамьи, через скамью, из-под скамьи происходило движение актеров, играющих солдат. Двигаются ребята, надо сказать, очень неплохо, но бесконечное повторение снимания- надевания, собирания в кучу и раскидывания шинелей очень быстро начало утомлять. Среди парней была одна женщина - блондинка в дезабилье, программки у меня не было, я так понимала, что она - образ некоей тоски по любви, женскому началу.
Парни падали и поднимались, притягивались и отталкивались, женщина манила, обнимала , затем отстранялась, уходила - и так до бесконечности.
Позже прочла, что эта женская роль называлась Степь.
Слишком эротично для Степи - бесполого пространства, я бы сказала. Двигалась актриса ( Мария Матвеева) тоже очень неплохо. Иногда она была одета скромнее, движения тоже были лишены чувственности, это больше походило на какое-то материнское начало.
Я знала, спектакль короткий и создан по маленькому рассказику, но то, что он на 90 процентов пластический - представить не могла.
Затем на сцене появились главные герои: красноармеец Лютов ( Павел Левкин) и молодая вдова Томилина ( Дарья Авратинская), в доме которой бойцы оказались на постое.
Есть были старик-отец и маленький сын, их развели на противоположные полюса сцены: старенький качается в кресле, маленький - на деревянной лошадке.
Основная задумка спектакля, как я поняла, в желании показать, как этим двоим тяжело дается каждое слово, как любовь пытается прорасти сквозь войну.
Впрочем, такое впечатление, что режиссёр не верит в зрителя и старательно еще более замедляет каждый шаг героев навстречу друг другу, повторяя слова и действия по несколько раз, чтобы уж ТОЧНО было ясно, как им тяжело.
Зрители моего сектора, закаленные в боях с креслами, вздыхали и даже тихонечко вслух возмущались очередным повторением .Каждый раз, когда после трех-четырех повторений движений ли, слов, действие как-то сдвигалось - многие с облегчением вздыхали: наконец-то!
А уж когда случился тот самый поцелуй, вынесенный в название спектакля, такое впечатление, что зрительская машина наконец продвинулась в многочасовой пробке.
В аннотации к спектаклю сказано «поставлен по самому чувственному рассказу Бабеля», так вот потом я прочитала этот рассказ. Создалось впечатление, что он не совсем о любви, скорее о попытках цепляться за жизнь во время безвременья войны и покинуть пространство неопределенности.
Чувственным спектакль сделал режиссёр за счет пластики ( хореограф Анна Закусова), однако она мне казалась избыточной, хотелось больше текста.
Или стоило оставить в покое актеров с текстом, пусть бы уж только движением все показывали.
Монологов и диалогов было крайне мало ( несмотря на то, что в уста персонажей были вложены фрагменты и других рассказов Бабеля), актеры, кстати, судя по всему, неплохие, но играть им по сути пришлось маловато.
В сети сплошь восторженные отзывы, мол «как красиво и своевременно, и про войну».
На мой же взгляд спектакль продолжительностью 1 час 15 без антракта можно было бы спокойно сыграть минут за 20. Возможно это бы спасло восприятие от того, что ты только и думаешь о том, как горшочек повторов перестал бы варить.