Вечером он, как обычно, сидел на балконе и лицезрел звёзды. Сашка любил смотреть на ночное небо и думать. Мысли приходили разные: про инопланетян и другие миры, про космические полёты, про невероятные расстояния, которые мерялись не километрами, а световыми годами, про то, какие люди маленькие в сравнении с такими громадными пространствами и насколько мелочными выглядят все их проблемы и заморочки. Порой приходили и вовсе нелепые идеи. Увидев как-то в старом учебнике по физике строение атома, он вдруг подумал, что картинка очень похожа на нашу Солнечную систему — в центре Солнце, а вокруг него носятся планеты-электроны. А что, если наша Земля — это один из таких электронов, а вся вселенная — это огромное скопище атомов, которые составляют тело какого-нибудь офигенного великана? Вот он сидит себе на бережку огромаднейшей реки и ловит миллиард-килотонную рыбу. И если у него вдруг зачешется в носу и он чихнёт, то в каком-нибудь уголке вселенной произойдёт полный и бесповоротный катаклизм. Может даже и у нас. При этих мыслях Сашку всегда пробирала дрожь, как от сквозняка, когда стоишь босиком на кафельном полу в туалете.
Вот, в общем-то, и всё, чем он вчера занимался. Ничего такого, что могло бы спровоцировать странный инцидент. Кофе на ночь много не пил, есть вообще ничего не стал. Может, звёзды как-то повлияли? Какой-нибудь там взрыв сверх-новой или что-то подобное. Но ничего такого он вчера не наблюдал. Хотя говорят, что на самом деле мы видим не настоящие звёзды, а только их далёкий свет. Чтобы долететь до нас от самой ближайшей звезды ему понадобится несколько лет. Поэтому мы видим не то, что есть сейчас, а то, что уже было когда-то давно.
Да ну. Чушь всё это. Причём тут звёзды? Зуб начинает болеть тоже ни с того, ни с сего. Надо всё же сходить к терапевту. Пусть поглядит на организм внимательно. Может чего и обнаружит. А там посмотрим.
К врачу еле успел. В субботу он принимал только до 12 часов. Сашка бегом взлетел на третий этаж поликлиники, слегка запыхавшись и чуть покраснев лицом. Терапевт — пожилая женщина — уже собиралась уходить и недовольно поморщилась, когда Сашка вломился в кабинет, громко хлопнув дверью.
— Спокойнее, молодой человек, на пожар что ли спешите?
— Простите, думал: не успею, а дело срочное.
— Ну-ну. Присядьте, пожалуйста. И в чём же срочность такая? Бюллетень потребовался? — спросила врачиха и выразительно щёлкнула пальцем по подбородку.
— Нет, что вы! Я этим делом не увлекаюсь и, даже можно сказать, брезгую.
— Вот как? Похвально, похвально, — подобрела докторша.
— Тут такое дело…, — и Сашка подробно рассказал о своих странных пробуждениях и сегодняшнем головокружении.
Врачиха внимательно слушала и иногда покачивала головой, задавая уточняющие вопросы. Затем смерила температуру, послушала грудь и спину, померила давление, постукала молоточком по рукам и ногам и попросила пару раз присесть, внимательно заглядывая в глаза. Ничего подозрительного, всё в пределах нормы. Давление вообще замечательное — сразу видно: человек ведёт здоровый образ жизни. Пульс только слегка учащён, но это вполне возможно от пробежки по этажам поликлиники. Она пожала плечами и предложила выписать направление к невропатологу и, на всякий случай, сдать кровь на анализы. Сашка сразу почувствовал себя как-то увереннее и облегчённо вздохнул.
— Значит, вы считаете, ничего страшного?
— Не знаю, голубчик, не знаю. По внешним признакам вы абсолютно здоровы. Посмотрим, что покажет кровь, да и невропатолог у нас вполне квалифицированный товарищ. Непременно к нему загляните. Сейчас уже поздно. Вот в понедельник он будет вечером, так что непременно, голубчик, к нему зайдите.
— Спасибо, доктор!
— Не за что, голубчик, не за что. До свидания.
Сашка вышел из кабинета с чувством исполненного долга и, ощущая некий внутренний подъём, решил прогуляться по городскому парку. Благо, погода стояла отменная — лёгкий ветерок приятно обдувал тело, забуриваясь в короткие рукава рубашки, а Солнце пекло умерено, мелькая сквозь листву деревьев. Присев на пустую скамеечку, Сашка прищурил глаза и попытался сосредоточиться на дыхании, как было написано в заумной книге. Считая каждый раз до десяти, он не мог понять, в чём тут сложность. Вроде всё получается: и со счёта ни разу не сбился, и мысли не скачут по всей башке. Хотя нет. Всё-таки мысли есть. Сашка стал наблюдать за ними и с удивлением обнаружил, что появляются они словно сами по себе из ниоткуда. Причём совершенно разные и никак друг с другом не связанные. Странно. И как это он раньше такого не замечал?
Чем дольше Сашка наблюдал за чехардой в своей голове, тем тише там становилось. Вот мысленный балаган превратился в однородное и ненавязчивое зудение, вроде электробритвы. Вдруг что-то странным образом изменилось в окружающем мире. Сашка открыл глаза пошире и уставился на пышный куст акации по соседству. Возникло какое-то непонятное пространственное искажение: вроде бы тот же самый куст, что был с минуту назад, но казался он теперь каким-то далёким и сжатым, Словно отодвинулся, а себя Сашка почувствовал внезапно расширившимся и видел всё гораздо чётче, чем обычно. В голове зазвенела тишина. Именно зазвенела, как тонкий свист в строчнике телевизора. Ощущение было очень приятным и немножко пугающим.
« — Неужели сработало?» — подумал Сашка, поражаясь простоте упражнения из книжки.
Из «Нирваны» его выронил развязный голос:
— Э, слышь чувак? Канай сюда давай.
Сашка очнулся и осоловело уставился на хозяина чёрного «мерина», поманившего его из окна указательным пальцем с огромной, золотой гайкой. Пару секунд Сашка приходил в себя и в душе его зарождался праведный гнев. Ведь сидел тут, никому не мешал, почти в Нирвану окунулся, а тут этот хмырь. Сашка вразвалочку подошёл к машине и спокойно произнёс:
— Ну?
— Не нукай, в натуре. Я чё, блин, лошадь что ли?
— Да хоть козёл безрогий! — желчно выдавил Сашка.
— Чё?! Да ты кого, в натуре, козлом назвал, бл…
Договорить крутой не успел. Сашка молча саданул его кулаком в челюсть, отправив в глубокий нокаут.
— Вот урод, блин! Такую медитацию испоганил.
Крутой плюхнулся на пассажирское сиденье, нелепо взмахнув руками в россыпях голды напоследок. Сашка невозмутимо обтёр соплю с кулака об кожаное сиденье и, не торопясь, направился к выходу из парка. Прогулка была безнадёжно испорчена, однако новое ощущение не выходило из головы и хотелось поскорее продолжить чтение книги. Он быстрым шагом направился к дому, но вовремя вспомнил, что хотел ещё заскочить в булочную. Пришлось свернуть за угол и пройти ещё пару кварталов.