Глава 1
На пути его встали высокие дикие травы,
Стремнины и горы, дороги не видно конца,
Силы и дух уже на исходе, а поиски всё же бесплодны,
Лишь среди шелеста трав слышится пенье цикад.Гоань Шиюань.
Глаза не хотели разлепляться, как бы Сашка не старался. Будто резиновым клеем намазали. Хуже всего было то, что руки и ноги тоже одеревенели и не слушались. Стало трудно дышать. Сашка не на шутку испугался.
« — Что же это такое, а? Ведь вот же, проснулся уже давно, а пошевелиться — ну никак не выходит. Может, помер уже? Жалко ведь, молодой ещё пока».
Паника, словно девятый вал, стремительно нарастала где-то в желудке и неслась вверх. Сначала сдавленно, а потом всё громче и громче из горла донёсся истошный вопль, как показалось — на всю округу. Сашка выдрал себя из постели, словно из густого киселя и осоловело уставился в стенку напротив. Всё тело покрыла липкая испарина и сотрясала мелкая, противная дрожь. Сашка нервно вздохнул, огляделся по сторонам в поисках стоптанных в ноль шлёпанцев, но не найдя таковых, встал босыми ногами на пол, раздумывая: в сортир сходить или для начала воды попить на кухне? Не, лучше на толчок. Клапан давит всё настойчивей, да и воды потом можно выпить больше.
На горшке Сашка размышлял о сегодняшнем странном пробуждении. Подобное уже случалось с ним пару-тройку раз и всегда вызывало животный страх. Главное — не было особенных причин для подобных заморочек. Эпилепсией Сашка не страдал, башкой сильно ни обо что не бился — ни в детстве, ни после. В свои тридцать с небольшим он мало, чем болел. Так — насморк, простуда, да зуб иногда прихватывало. Съесть мог практически что угодно. Даже в армии, когда весь полк целую ночь не слезал с толчка после ужина с просроченным сливочным маслом, он один, как ни в чём не бывало, преспокойно проспал до утра и сильно удивился, не увидев в казарме ни одного человека. Хотя масла слопал больше всех, так как был дежурным по столовой и корешился с одним из поваров.
Впервые такое оцепенение напало на него, примерно с месяц назад, когда он здорово устал на работе и рухнул в постель в одежде и ботинках. Проспав так до обеда следующего дня, он не смог сразу вылезти из кровати, хотя и чувствовал, что проснулся. Вначале он даже решил, что случайно запутался в простыне и его стянуло вроде мумии. Подёргавшись туда сюда, он понял, что на самом деле ни капли не пошевелился. Дышалось как-то тяжело и судорожно. Замычав что-то неразборчивое, он попытался сжать в кулак правую ладонь и ему это удалось. Но с каким трудом! Словно рука эта была далеко-далеко и не его вовсе, а совершенно чужая. Затем он расшевелил всю руку. Нащупал ею другую и тоже расшевелил. А потом, словно приход какой, тело вздрогнуло и оцепенение прошло без следа. Сашка облегчённо вздохнул, кашлянул пару раз и усмехнулся:
— Блин, так вламывать больше нельзя. Ну её нафиг, эту работу. Эдак ещё отвалится чего-нибудь в организме — хрен починишь потом.
Все последующие случаи подобного оцепенения становились всё более затяжными и Сашка всерьёз стал подумывать о визите к врачу. Мало ли что. Вот и теперь, выпив на кухне кружку кипячёной воды, он уставился в окно на раскидистый клён и стал размышлять вслух:
— Если не пойти, то может стать хуже, но может и само пройти. А если пойти и чего-нибудь обнаружат там неизлечимое или, может даже, смертельное, то неизвестно ещё, что хуже.
От такого расклада стало вдруг жалко себя до слёз. Сашка попытался скорчить плаксивую гримасу и пустить слезу, но чего-то не получалось. Не плакал Сашка, наверное, уже лет с пяти. В юности он этим очень гордился, но, повзрослев, иногда жалел, что разучился сему нехитрому приёму расслабухи. Бабам проще: поревут децел и опять всё пучком. Мужикам приходится всё копить в себе. Потому, видимо, и пьют они больше. Сашка на дух не переносил спиртное и за всю жизнь выкурил лишь одну сигарету, да и то потом долго тошнило.
Осмотрев себя в большом зеркале с головы до ног, Сашка не обнаружил каких-либо внешних признаков патологии. Ничего лишнего не прибавилось и ничего не убыло — всё на своих местах. Глаз не мутный, из носа не капает, чуть бледен, но в пределах нормы. Он повертелся и так и эдак. Блин, на спине вроде чирей назревает, хотя нет, показалось. Видимо кто-то из кровососов грызнул маленько.
По радио бодро балабонил кагтавый ведущий, предлагая сегодняшнее утро начать с бега тгусцой и контгастного душа. Сашка привычно пожелал диктору благополучно сдохнуть или подавиться своим бесполезным языком. Затем поставил чайник на плиту и плюхнулся на пол. Отжиматься Сашка любил. Ещё в армии, будучи салагой, он с лёгкостью переплюнул качка-сержанта, отжавшись без перерыва двести раз. Сашка был жилистый и худой, поэтому даже не вспотел, а сержант после первой сотни рухнул без сил и долго потом не мог отдышаться. За это Сашке было позволено самому вести утреннюю зарядку и он гонял своих сослуживцев по-чёрному. Недовольных «перевоспитывал» сам сержант. Но сегодня что-то не чувствовалось радости от упражнения. Коленки предательски дрожали и во всём организме ощущалось некое беспокойство.
Сашка присел на табуретку, откинулся спиной на стенку и прикрыл глаза. Круги какие-то мерцают и разлетаются по сторонам. С удивлением Сашка заметил, что голова слегка кружится. Словно после карусели. Круги сменились разноцветными точками и пульсировали в такт дыханию. Это было забавно. Сашка вдруг почувствовал, что куда-то плывёт и всё тело снова наливается тяжестью и оцепенением. Он в страхе встрепенулся и часто-часто задышал. Фу-у-у! Вроде отпустило. Что ж за фигня такая, а?
Чайник призывно засвистел, требуя прекратить безобразие и снять себя с обжигающей бока плиты. Сашка выключил газ, заварил покрепче кофе и заглотил подряд две большие кружки заморского продукта. Внутри сразу захорошело. Глючить перестало, но страх остался. Что-то необычное с ним творилось, а что — не понятно. И ведь не болит нигде. Хорошо ещё, что сегодня выходной и на работу не надо бежать. На всякий случай Сашка смерил температуру. Как у космонавта — 36,6! Хоть сейчас в скафандр — и открытый космос покорять, нафиг. Какого хрена?
Сашка стал вспоминать события прошлого дня. Пятница — короткий день и, оттрубив до обеда, все быстренько разбежались. На работе особенно не усердствовал, благо — начальство в отпуске, можно и пофилонить. Дома плотно пообедал и, удобно устроившись в кресле, прочитал пару глав из «Практики Дзэн» Кацуки. Книжку он купил случайно ещё зимой. Как-то шёл с приятелем мимо лотков с литературой и великодушно согласился подождать, пока тот лихорадочно что-то там искал среди мистики и оккультных наук. Внимание Сашки привлекла небольшая книжица с рисунком сидящего в «лотосе» дядьки, у которого на морде было такое умиротворённое выражение, будто он никому ничего не должен и на всё забил основательно. Само слово «Дзэн» было как-то знакомо. То ли это его приятель про что-то похожее говорил, то ли сам где-то слышал. Почему-то представлялось нечто супер-боевое из фильмов про китайских монахов и прочая хрень. Захотелось купить. К тому же стоила книжка недорого. Приятель как-то равнодушно отнёсся к покупке. Сказал только, что это слишком завёрнутая штука и врубаться в неё запаришься напрочь. Сашка только пожал плечами и решил, что как-нибудь на досуге попробует изучить предмет, а там посмотрим. Про книжку он благополучно забыл в тот же вечер, увлёкшись футболом по ящику. Нашёл он её лишь спустя несколько месяцев, когда в разгаре было лето. И то — случайно. Как-то решил сделать генеральную уборку в своей холостяцкой квартире и шваброй вымел книжку из-под дивана. Обтерев пыль, он в недоумении уставился на улыбающегося мужика. Откуда это? Почесав затылок, с трудом вспомнил, как приобрёл сию книжицу и хотел, было, сразу метнуть её в мусорное ведро, но что-то удержало. Уж больно вид у мужика на рисунке был довольный. И с чего бы это его так пёрло?
И вот вчера он с трудом осилил вторую главу, пытаясь вникнуть в сложные выкладки товарища Кацуки, но пока это плохо получалось. Одно он понял наверняка: крутыми китайскими монахами тут и не пахнет. Пожалуй, лучше бы он купил книжку по карате. Ему давно хотелось изучить что-нибудь боевое, с криками и ломанием кирпичей об голову. Хотя последнее было немного стрёмно. Башка — всё же не кувалда. Можно и без мозгов остаться. Книжка откровенно была скучна и клонила в сон. Но что-то останавливало Сашку каждый раз, когда он порывался выбросить её нафиг. Будто кто-то внутри него подначивал читать дальше и он читал, зевая до треска за ушами.
Конец первой части главы 1