Помимо цементной пыли всему нашему кварталу докучали мусорные деревянные ящики, особенно в августовское пекло с вонищей дохлыми кошками, и гниющими арбузными и дынными корками с мухами.
Кто-то решил поставить их подальше от подъездов. Ящики собрали вместе и, они оказались между футбольным полем и детской игровой площадкой.
Взрослым стало хорошо, но не нам. Терпели мы их года два и решили сжечь. Но они не хотели разгораться от бумажек, у нас был запас карбида и он сделал своё дело. Как говорится, дело было вечером, делать было нечего. Костёр получился что надо.
Особое удовольствие получали от кусков шифера бросаемых в огонь и разрывающихся на мелкие кусочки. Мы не сразу заметили, что окружены взрослыми и, бросились в рассыпную, мальчишки и девчонки.
У нас были потаённые места на чердаках, в подвалах и в подземных переходах бомбоубежищ. Пока нас ловили, мусорные ящики сгорели дотла.
В нашем квартале жило, практически всё начальство комбайнового завода, включая главного инженера, очень весёлого и любившего детвору, Вениамина Федоровича.
Когда мы пришли из школы, у каждого дома подальше от подъездов уже стояли небольшие железные баки, какие применялись на заводе для сбора металлической стружки от станков.
Проблема с мусором постепенно уладилась. Но в школе узнали, что зачинщиками поджога ученики нашего класса, я, Петя Д и Алла Р. Кто-то чего-то куда-то записал! Поджог оказался в копилке причин, не принимать наш класс в комсомол.
Надо сказать, мы докучали нашему кварталу играми в войшушку или в казаков разбойников. Когда в вечерней тишине проносится ватага в 20-30 мальчишек и девчонок подобно стаям крыс. Ничего хорошего ждать от нас не приходится.
Наш двор: 2 двух этажных дома на 2 подъезда по 3 квартиры на каждом этаже. Все учились в школе №28, кроме моей сестры, школа №14.
Дом напротив 24 ребёнка: Володя и Таня, Славик и Ира, Миша и Ляля, Виктор и Додик, Марина и Алик, Валера и Володя, Саша и Миша, Володя, Аня и Наташа, Лёня, Юра, Юра, Гена и Володя, Таня и Люда.
Наш дом 23 ребёнок: Володя и Галя, Петя, Валя и Андрей, Юля и Люда, Петя, Леша и Галя, Галя, Валя, Шура и Толик, Миша, я с сестрой Женей, Аня, Таня и Вика, Виктор, Виктор и Андрей.
Не помню, чтобы к кому-либо из нашего двора приезжало столько родственников с детьми, как к нам.
Компенсация потерь в летнее время убывших в пионерские лагеря, была моими двоюродными братьями и сёстрами.
Крики и визг в духе Вождя краснокожих из фильма Гайдая, но действие там происходит практически в безлюдном лесу, а тут густо населённый район. Когда так кричат в подвале жилого дома, а люди легли спать, или раздается громкий топот многих пар ног по металлической или шиферной крыше, то разъяренные жильцы домов начинают принимать участие в наших играх, гоняясь за нами и пытаясь хотя бы кого-нибудь поймать.
Некоторые, вроде Бабы Доры, домработницы Изаксонов, пытались применять иную тактику. Она запоминала кого-то, а потом успешно мстила, мокрой половой тряпкой лупила, виновного по спине, голове и по лицу. Наши родители никаких претензий к Бабе Доре не предъявляли.
Азартные моменты возникали там, где казалось бы, ничего не могло произойти интересного. Как-то раз мы с Толиком Х слепили из глины по хорошему шару и искали взглядом где бы их применить, первая мысль была о звонкой железной крышке от выварки на балконе Изаксонов, но тут наше внимание привлёк водитель проезжавшего грузовика, он через открытое окно двери наблюдал за нами.
Мы решили бросить наши глиняные шары в кузов грузовика, и всё было бы нормально, если бы он продолжал ехать с прежней скоростью, но он из любопытства затормозил и оба кома глины попали водителю в лицо.
Оказалось, в кабине он был не один и, состоялась отличная, долгая погоня, мы побежали в разные стороны.