В российском обществе зреет вопрос: когда за подлые удары будет симметричный ответ?
Взрыв, прогремевший в Москве, унес жизни генерал-лейтенанта Игоря Кириллова, начальника войск радиационной, химической и биологической защиты, и его помощника.
Кириллов был фигурой не только военной, но и публичной. Его голос звучал громко и уверенно, когда он изобличал химическое оружие НАТО в Сирии, называл провокацией инцидент с отравлением Скрипаля в Солсбери, обвинял США в создании сети биолабораторий на Украине и утверждал, что ВСУ применяют запрещённые виды вооружений.
Фактически за день до теракта в Киеве против него было выдвинуто заочное обвинение в том, что химическое оружие якобы использует российская армия.
Когда стало известно о взрыве, украинская версия произошедшего тут же заняла центральное место в информационном поле. Издание «Укринформ» оперативно сообщило, что источники в СБУ подтвердили причастность к убийству. Эту линию вскоре поддержало агентство Reuters.
Правда, советник украинского президента Михаил Подоляк поспешил откреститься, заверив, что Киев не использует «террористические методы». Однако его слова прозвучали слабо — как дежурный жест, продиктованный приличиями, которые в нынешних реалиях давно утратили свою силу.
Российские официальные лица, напротив, не сдерживали эмоций. Заместитель председателя Совбеза Дмитрий Медведев назвал убийство Кириллова «агонией бандеровского режима» и заявил, что это попытка Киева оправдать свое «ничтожное существование» перед западными кураторами. Его риторика традиционно ярка, но едва ли убедительна.
Перевести внимание
На фоне событий на фронте, где дела ВСУ идут далеко не блестяще, украинские спецслужбы вновь вернулись к своей проверенной тактике диверсий.
За несколько дней до гибели Кириллова в Донецке в собственной машине был взорван Сергей Евсюков, бывший начальник Еленовской колонии, где содержались украинские пленные.
В Подмосковье был убит Михаил Шатский, ключевая фигура в разработке беспилотников и ракет Х-69. А еще раньше там же погиб полковник Сил специальных операций Никита Кленков.
Как будем отвечать?
Каждый такой инцидент вызывает неизбежный вопрос: как долго российская сторона будет ограничиваться успехами на фронте, не отвечая симметрично на действия Киева за его пределами?
Удары по энергосистеме Украины, хоть и наносятся с заметным эффектом, остаются слишком разрозненными, чтобы восприниматься как последовательная стратегия.
И здесь возникает тонкая грань между необходимостью и ожиданием. Почему, спрашивают наблюдатели, Москва все еще не предприняла более жестких шагов?
Почему лидеры украинских спецслужб, виновные в этих актах, продолжают оставаться в игре?
Это вызывает вопросы не только о военной стратегии, но и о политической воле.
Российский правящий класс, делая ставку на переговоры, кажется, избегает любых действий, которые могли бы «осложнить фон». Но самих переговоров, по сути, нет. Вопрос в том, как долго такая стратегия сможет удовлетворять запрос общества на справедливый и ощутимый ответ.
Гибель Игоря Кириллова — это не просто трагедия. И сегодня именно эта реальность требует осмысления и решений.
Понравилось? Высказывай своё мнение. Поставь лайк и подпишись. В следующих публикациях ещё больше интересного!