После бурных революционных событий городская недвижимость оказалась в плачевном состоянии. Летом 1921 года Владимир Ленин, возмущённый состоянием жилья, в письме Малому Совнаркому выразил своё недовольство: «Наши дома — загажены подло».
У советской власти не было средств на восстановление зданий, и большевики решили изменить свою жилищную политику. Они предложили передать большую часть муниципализированного жилья в коллективную собственность горожан.
С сентября 1921 года в Советской России начали появляться жилищные товарищества. Эти организации стали преемниками домовых комитетов, которые возникли после Февральской революции 1917 года, но потеряли свою значимость в годы военного коммунизма. Новые домкомы, пополнившиеся жильцами из числа бедноты, сосредоточились на перераспределении жилья.
Переход к НЭПу сопровождался попытками переложить ответственность за ремонт и восстановление разрушенных зданий на самих горожан. В жилищные товарищества принимали не только рабочих, но и бывших владельцев квартир, а также нэпманов. Многие жильцы активно взялись за восстановление своих домов.
В Петрограде, например, особое внимание привлекло товарищество дома №72 по Невскому проспекту, которое возглавил известный фотограф Моисей Наппельбаум. За два года жильцы дома за свой счёт восстановили водоснабжение, канализацию и отопление.
В 1924 году деятельность жилищных товариществ получила официальное правовое оформление. ЖАКТы (жилищно-арендные кооперативные товарищества) получили право распоряжаться финансами домов и самостоятельно распределять жилую площадь. К середине 1920-х годов в крупных городах СССР, таких как Ленинград, ЖАКТы управляли 75% городских домов. В целом, с 1925 по 1929 год количество членов жилищных кооперативов в стране выросло почти вдвое — с 621 000 до 1 113 000 человек.
Однако позднее начались волны «уплотнений» и политических чисток. К 1937 году ЖАКТы прекратили своё существование как форма управленческой инициативы населения.