В XI веке в ходе церковной реформы церковь заявила о своих правах контролировать многие аспекты жизни мирян. Это включало в себя выбор священников и епископов, а также наделение их символами власти, что ранее считалось прерогативой светских правителей. Также церковь начала принимать решения по семейным вопросам.
Брачная политика оказывала значительное влияние на светских властителей, которые стремились обеспечить продолжение рода своих сыновей. Если у пары не было сыновей, то чаще всего ответственность возлагалась на женщину, особенно если у ее мужа были внебрачные дети, что было распространено в то время.
В эпоху раннего Средневековья мужчины могли развестись с бесплодной женой или с той, которая рожала только девочек, и заключить брак с другой женщиной. Однако к XI веку церковь решила взять под свой контроль вопросы брака и запретила светским правителям разводиться с женами под страхом отлучения от церкви.
Тем не менее, в некоторых случаях церковь разрешала разводы, как это произошло с Людовиком VII и Алиенорой Аквитанской. Это свидетельствует о том, что проблема заключалась не в том, что брак был нерасторжим, а в том, что решение о разводе должна была принимать церковь. Чтобы поддержать эту идею, церковь подчеркивала святость брачных уз, и даже критика секса между супругами отошла на второй план.
Акцент делался не на сексуальности, а на сакраментальной природе брака. Супруги участвовали в ритуале, установленном самим Христом и ниспосланном Богом. Однако секс и продолжение рода были настолько неотъемлемой частью брака, что любое акцентирование на его ценности автоматически легитимизировало супружеский секс.
В XII–XIII веках церковь также могла смягчить критику секса между супругами из-за нападок со стороны катаров. Религия катаров, которую церковь объявила еретической, также известная как Альбигойская ересь, была основана на дуализме. Она провозглашала душу творением Бога, а тело — порождением зла. Из этого следовало, что деторождение также было злом, а значит, и секс, поскольку он приводил к рождению детей.
Катары утверждали, что секс в браке столь же порочен, как и вне брака, и что католическая церковь, установив институт брака, поставила себя в положение сутенера. С точки зрения морали секс между супругами был хуже, чем вне брака, поскольку супруги не стыдились его. Некоторые катары использовали этот аргумент, чтобы оправдать секс вне брака, как это сделал Пьер Клерг, чтобы соблазнить Беатрису де Планиссоль. Однако его также можно было использовать для продвижения идеала целомудрия, и это заставило правоверных католиков выше ценить секс в браке.
В период позднего Средневековья произошла еще одна волна восхваления брака. Отчасти это было связано с демографическим кризисом XIV века. После многих веков роста население Западной Европы достигло такой точки, когда людям перестало хватать ресурсного потенциала земель. Под земледелие все чаще приходилось брать неплодородные земли, цены на зерно выросли. Один сезон плохих урожаев мог уничтожить бедное сельское (и городское) население, а продолжительные периоды голода, как в 1315–1322 годах, разрушали жизнь всего общества.
Ослабленное недоеданием население было особенно подвержено болезням, и Черная Смерть, которая опустошила Европу в 1348–1350 годах (и во время повторных вспышек в течение следующего века), уничтожила примерно треть населения. В некоторых отношениях снижение численности населения было к лучшему: нехватка продовольствия стала не такой острой. Однако для нанимателей нехватка дешевой рабочей силы стала проблемой, и тогда озабоченные низкой численностью населения государства начали пытаться продвигать брачные отношения.