— Дурное место больше не пусто, — словно выдавил из себя собеседник Андрея Павловича.
— Вот сразу бы так. А то заладил: ничего не знаю.
— Так вспомнил же. Помог ты мне, уважаемый Мастер, — и его широко расставленные глаза злобно блеснули в темноте.
Марк усмехнулся, глядя на подвешенного вверх ногами владельца небольшого павильона, в котором торговали информацией. Только покупать Андрей Павлович ничего не планировал. А торговец не хотел бесплатно отдавать, но… передумал. Не с разу.
— Вспомни еще об уничтожителе. Звать Платон, чернявый такой, молодой совсем. Что слышно о нем?
— Собственно ничего. Появился недавно. Силен. Почти потерян для живых, слишком долго в холоде.
Мелькнула какая-то тень. В самом деле мелькнула или почудилось?
— Ты не вежлив, Мастер, — внезапно заговорил кто-то сверху. — Здравствовать не желаю, не пригодиться тебе.
— Думаешь? — ровным голосом уточнил Андрей Павлович, и поднял голову.
Марк вслед за старым матером, вскинул голову, и не выдержал, присвистнул: над самым потолком зависла мужская фигура в черном пальто.
Марк узнал: это Платон, тот парень из метро! А точнее, судя по искаженным чертам лица, бледной коже, как мрамор, то, что было раньше им. Теперь... это нечто иное. Он парил в воздухе, не касаясь ни стен, ни потолка. Его лицо скрывала тень, но глаза светились холодным огнем, как два уголька.
Марк чувствовал, как холод проникает в его кости, как воздух вокруг становится тяжелым и вязким. Это не просто Платон. Это что-то гораздо большее, что-то древнее и зловещее.
— А ты подурнел, приятель, с последней нашей встречи, — нервно бросил Марк.
— Тьма неумолима, — холодно прокомментировал Андрей Павлович. — Она метит своих избранников.
В следующий момент Платон с закипающей злобой крикнул:
— Взять!
— Злишься? — полюбопытствовал Андрей Павлович, — Хорошо. Осталось в тебе что-то живое значит. Хорошо.
— Взять, — повторно повторил приказ Платон в меру презрительно и равнодушно.
Шорох. Еще. Вонь нестерпимая. Марк судорожно сглотнул. Внезапная волна тревоги прошлась по телу дрожью. По ногам потянуло холодом.
И вот первая тень поползла вдоль стены. И еще одна… И еще. Да и вонь усилилась, пусть это и казалось невозможным. Полезли. Сгорбленные, большеголовые, худющие. Заскрежетало, в лицо плеснуло затхлым холодом. Они были более мерзки, чем страшны.
— Ах ты ж! Марк, приготовься! — услышал предупреждение старого часовщика. — Это тени! Неразрешенные боли, подавленные эмоции, раздирающие мысли, сомнения, и прочая «лабуда», что на службе у уничтожителей времени. Преодолей страх, и они тебя не тронут. Отступят. Не сопротивляйся.
— Я не боюсь… — начал было уверенно Марк, но не успел закончить фразу, как его накрыла волна леденящего страха. Он ощутил, как волосы на теле встали дыбом, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Страх был настолько сильным, что Марк не смог сдержаться и заорал в голос.
Он ощущал себя крошечным и беспомощным перед лицом этого всепоглощающего ужаса. Марк не понимал, что его так напугало, но страх был настолько реален, что он не мог сопротивляться ему. Он пытался взять себя в руки, но страх был сильнее. Марк чувствовал, как по его спине стекает холодный пот, а зубы начинают стучать от ужаса.
Издавая хриплое шипение, тени ползли к нему. Они шелестели по-змеиному, нашептывая что-то тоскливо-болезненное, безнадежное в своей завести к жизни.
Они хотели, чтоб он стоял, а Марк пошел. Быстро, почти побежал.
Он чувствовал их жажду. Жажду тепла. Тени шли за ним. Шли за живым теплом.
И Марк побежал. Он бежал. Бежал. Бежал… Зря. Он понимал. Но бежал. Без оглядки.
Он бежал изо всех сил. Но тени не отставали. Они скользили за ним по стенам, как живые. И их шепот становился все громче. Настойчивее.
Люди. Крики. Музыка. Мелькали. Быстро. Ярко. Смешиваясь в одно большое размытое пятно. Марк понимал: тени хотят поглотить его. Растворить в себе.
Успеть. Надо успеть. Вперед. Назад нет. Догонят. Не будет покоя. Только бежать. Куда? Куда бежать? Вокруг только улицы, цветные палатки, прилавки. Лабиринт. Бесконечный бег.
Он бежал и бежал. Дыхание зловонное. Ледяное. Он знал. Они рядом. Чувствовал их касания. Радость, что он сдается. Но пытался. Бежал. Сердце стучало. Безумно. Кровь. Долбила. В висках.
Он не справится. Сомневался… Спасения нет. Страх. Сомнения. Трещины на асфальте. Стыки плит. Не наступать… Перепрыгивал. Навязчивые мысли. Неадекватные действия. Он сходит с ума…
Марк бежал, не разбирая дороги, пока не оказался на окраине города. На пустоши. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, а дыхание сбилось. Подбирающиеся тени казались еще уродливее.
Все повторялось… Ночь. Мертвая зыбь. Тени. Страхи. Сомнения. Он понял, что стоит. Уже давно стоит. Минуту. Час. Вечность… Он смирился. Он не успел. Он ее не остановил…
Алина. Прекрасная, веселая. Своенравная Алина. Одна на миллион. Он ее не уберег. Не смог. Тени. Они его настигли. Он в их власти. Они пируют. Тепло. Живое тепло... жрали.
Тени, как и положено: клацали беззубыми челюстями, лезли под одежду. Как же их много! У него нет сил. Больше нет. Бежать некуда. Устал бегать…
Раздался треск разрываемой одежды. Тени голодные. Добрались до тепла. Живого тепла... Пошли в разнос…Вызывая галлюцинации…
Алина смотрела на него и улыбалась. Как тогда… когда он видел ее последний раз… живой. Она подмигнула ему и задула свечи на торте. День ее рождения. Особенный. Последний для нее...
От бессилия Марк рухнул на колени. Опустил глаза. Одинокая обжигающая слеза скатилась по щеке. Вторая… Он не заметил. Боль. Одна сплошная боль. Невыносимо жжет. Вина. Сосущая. Сжирающая изнутри. Не уберег…
Пустой проспект. Дождь. Визг тормозов. Девичий вскрик. Вздох. Взгляд, словно стекло. Прозрачный. Неподвижный. Выдох. Последний…толчок сердца. Загаданное желание так и не сбылось…
— Прости…
— Отпусти… отпусти… отпусти… — шелестит вечер.
Темнота – это не конец. Это начало. Она ушла. Он остался. Время жить. Жить.
— Я отпускаю тебя… Отпускаю прошлое, — шептал Марк ветру.
Слева от него что-то блеснуло. Что это?.. Брегет? Словно разбуженный разгорался, заполнял пространство переливчатым светом.
Вошедшие было в раж тени шарахнулись назад, будто налетев на невидимую стену. В сиянии, исходящем от карманных часов, тени дергались, метались, мельтешили. Свечение не просто сдерживало смертоносные тени, а уничтожало их одну за другой… Их было не счесть!.. Но и они не бесконечны.
Марк поднялся с колен и огляделся. Странно! Очень странно. Он находился в том самом деревянном павильоне, из которого бежал без оглядки, казалось вечность назад. Ни теней, не окраины, ни пустыря… А свет брегета… Нет, до конца он не иссяк, а словно перетек в ровное ясное свечение. И постепенно впитывался в часы.
— Поздравляю, Марк! Ты обрел первую силу Мастера часов. Тебе подвластно Прошлое, — Андрей Павлович улыбался искренне и душевно. — Осознание ситуации, как «драконьего покера» приходит не сразу, но, когда оно приходит, мир вокруг начинает играть новыми красками. Каждый шаг, слово и мысль влияют на исход.
— Силу? Драконий покер?.. Вы бредите?
— Эх, молодо-зелено. Ты еще поймешь: жизнь — это не просто череда случайных событий, все имеет свой смысл и цель. Мы можем выиграть или проиграть, и это не конец света.
— Вот же… А где Платон?..
Продолжение следует...