Когда исключительно все деревья в округе стали желто-красно-бурой расцветки, Сашок таки сподобился наконец-то вытащить с антресолей удочки, рюкзак и прочие рыбацкие принадлежности и отправиться на лесное озеро. Благо в тот день светило солнце, посвистывали кое-где пернатые, и, в общем-то, в природе ощущалась вполне себе такая радостная атмосфера. Да и на озере тож не было всяких посторонних личностей. Чтобы, значит, не нарушать текущего Сашкиного уединения.
На берегу валялись останки трапезы и прочий мусор от предыдущих рыбаков, туристов и просто пьяниц. На ветру слабо трепыхался чумазый пакет, навевая легкую грусть-печаль и как бы напоминая о бренности бытия. Сашок вздохнул, устремив задумчивый взгляд куда-то в пространство, облокотился о столетнюю сосну и как-то даж поплыл сознанием в непонятное Нечто. Не в Нирвану, конечно же, но во что-то близкое к оной.
Отчего-то вдруг вспомнилось далекое и безвременно почившее детство. Как прикатывали на это озеро совсем еще салабонами и ловили карасей сачками для бабочек. Мелких таких, всего с пол ладони размером. Они прямо таки кишели в прибрежной траве и тине. Сашок тогда еще чуть не утоп, забравшись в озеро зачем-то. При том, что плавать вовсе не умел. Хорошо, старшие пацаны вовремя вытащили. С тех самых пор, кстати, Сашок всегда потом несколько настороженно относился к этому озеру. Ага. Не боялся, но как-то опасался смутно. Да и рассказывали местные про него всякое. Инопланетяне там, водяные с русалками, да утопленники всех мастей — много чего тут вроде как видели. Куда ж без этого! Однако сейчас тут было пустынно и настолько все обыкновенно, что все подобные байки вызывали лишь легкую ухмылку и не более того.
Наконец Сашок очнулся от раздумий, снарядил и забросил пару удочек, да щедро набросал в воду кашу. Скорее по давней привычке, нежели с надеждою на улов. Поговаривали, что рыба в озере давно вывелась. Да черт с ней! Ведь суть то в процессе, а не в результате. Пусть даже ничего не клюнет. Это не важно. Сашок выудил из рюкзака термос с подогретым портвешком, поднял чашку в знак примирения с озером и с удовольствием выпил. Энтропии в мире явно прибавилось.
Потом Сашок как-то неприметно задремал, привалившись спиной к дереву. Снилось ему опять же незамутненное раздумьями детство, прыгалки-пятнашки, стрельба из рогатки по бутылкам и прочие такие радости. Было очень тепло и счастливо на душе. Словно бы весь мир был Сашкой, а Сашка был всем этим миром одновременно. И даже то самое купание в озере привиделось. И Сашка совсем даже не тонул, а плыл! И получалось это у него даже намного быстрее, чем у соседа Генки — вечно сопливого и готового драться со всеми подряд. Тут же рядом плескались русалки и синюшно-зеленоватые утопленники, которые, однако же, вовсе не пугали почему-то, а наоборот еще больше веселили. Над головой периодически проносилась летающая тарелка со свисающими оттудова инопланетянами. Те махали Сашке лапками и что-то там кричали по-свойски. А над лесом разгоралась огромнейшая радуга, больше похожая на колесо обозрения с блестящими спицами и корзинками для пассажиров…
Внезапно все закончилось. Сашок сидел на краю своей кровати и тупо пялился в противоположную стену с линялым ковром на ней. Никуда он не ходил. Ни леса, ни озера, ни рыбалки. Все это ему обыкновенно приснилось и не более того. Тоскливо сделалось до непотребности. Прям слеза накатила с досады. Хотел, было, утереться, да что-то царапнуло о щеку. Пригляделся — в кулаке шишка сосновая зажата. Хвостик еще смолистый и пахучий. Словно только с дерева свалилась.
Тут Сашок обалдел, офигел и выпал в осадок одновременно. Просидел дурнем аж до самого обеда, размышляя привиделось ему все это, или на самом деле было. Так и не догнал.