Екатерина всегда любила этот час – когда за окном уже стемнело, а в гостиной горит только настольная лампа, создавая уютный полумрак. В такие минуты она обычно устраивалась в своём любимом кресле с книгой, позволяя себе раствориться в очередном романе. Но сегодня что-то было не так. Какое-то неясное беспокойство заставило её отложить недочитанную книгу и потянуться к телефону.
"Просто проверю баланс", – подумала она, привычным движением открывая банковское приложение. На стене мягко подрагивали тени, а со старых фотографий смотрели улыбающиеся лица детей и внуков. Уютная картина рассыпалась вдребезги, когда цифры на экране телефона наконец обрели смысл.
– Что... что это такое? – прошептала она, чувствуя, как холодеет всё внутри. – Олег!
Её голос, обычно мягкий и спокойный, сейчас звенел как натянутая струна. В комнату торопливо вошёл муж – грузный мужчина с добрыми глазами и седеющими висками. Но сейчас эти глаза забегали, старательно избегая её взгляда.
– Что значит "деньги исчезли"? – В её голосе появились стальные нотки. – Ты же отвечал за наши сбережения!
Олег тяжело опустился в кресло напротив. Его руки, лежащие на подлокотниках, едва заметно дрожали.
– Катя... – начал он и замолчал, подбирая слова.
– Не надо "Катя"! – оборвала она. – Объясни мне, куда делись ВСЕ наши деньги? Те самые, что мы откладывали последние пять лет? Деньги на чёрный день, на лечение, на помощь детям?
Каждый её вопрос был как удар. Олег сжался в кресле, став казаться меньше и старше.
– Я... я хотел как лучше, – его голос звучал глухо. – Мне посоветовали выгодное вложение... Обещали троекратную прибыль через месяц...
– Вложение? – Екатерина почувствовала, как к горлу подступает тошнота. – Ты вложил все наши деньги, не посоветовавшись со мной?
– Я думал... – начал Олег.
– Вот именно, что думал! – В её глазах стояли слёзы – не то от обиды, не то от ярости. – Сорок лет вместе, а ты... ты даже не спросил меня!
Она вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте. Прошлась по комнате, остановилась у стены с фотографиями. Вот они молодые, с первенцем на руках. Вот семейное фото с серебряной свадьбы. Вот внуки на даче... Столько лет вместе, и вдруг – такое предательство.
– Сколько осталось? – спросила она, не оборачиваясь.
– Катя...
– СКОЛЬКО?
– Тридцать тысяч... – почти шёпотом ответил Олег.
Екатерина прикрыла глаза. Тридцать тысяч из трёх миллионов. Она почувствовала, как подгибаются колени, и оперлась о стену.
– Как ты мог? – её голос дрожал. – Как ты мог так поступить с нами?
Олег попытался встать, шагнуть к ней, но она выставила руку, останавливая его:
– Не подходи. Просто... не подходи сейчас ко мне.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене – единственного свидетеля их семейной драмы. Где-то на улице просигналила машина, и этот резкий звук словно разрезал густой воздух комнаты.
– Я всё исправлю, – наконец произнёс Олег. – Клянусь тебе, я найду способ...
– Исправишь? – Екатерина горько усмехнулась. – А доверие? Его тоже можно исправить?
Она наконец повернулась к мужу, и он едва не отшатнулся от боли и разочарования в её взгляде. Сорок лет совместной жизни смотрели на него с этих покрасневших глаз, и каждый год теперь казался немым укором.
Лампа продолжала светить всё так же мягко, но уюта больше не было. Только пустота и острое ощущение того, что что-то безвозвратно разбилось в их такой надёжной, казалось бы, жизни.
– Вещи собрала? – Танька говорила в трубку взволнованно. – Такси вызвала?
– Да погоди ты... – Катя прижала телефон плечом, пытаясь застегнуть молнию на старой сумке. – Чёрт, не лезет...
Она выгребла половину вещей обратно на кровать. Руки тряслись. В голове крутилось одно и то же: "Как же так... как же так..."
Сорок лет вместе. СОРОК. Было всякое – и ругались, и мирились. Но такого... Катя скомкала кофту, прижала к лицу. Вдохнула знакомый запах порошка, который всегда покупала.
В дверь спальни несмело постучали.
– Катя...
– Уйди! – она почти крикнула, но голос сорвался.
– Хотя бы выслушай...
– Что слушать-то? – Катя резко обернулась. – Что ты мне скажешь? Что поверил каким-то проходимцам? Что решил за нас обоих? За меня решил, да?
Олег стоял в дверях – сгорбленный, постаревший за одну ночь. Не спал, видно – под глазами тёмные круги, рубашка помятая.
– Я всё верну... – начал он.
– Как? – Катя горько усмехнулась. – Чудом каким-то? Или пойдёшь опять к своим... инвесторам? – Последнее слово она почти выплюнула.
В трубке что-то бубнила Танька. Катя нажала "отбой".
Она заталкивала вещи в сумку почти вслепую – слёзы застилали глаза. Где-то там, в глубине души, теплилась безумная надежда, что сейчас Олег скажет что-то... сделает что-то... И всё станет как раньше.
Но он молчал. Только сопел тяжело, переминаясь с ноги на ногу.
В прихожей Катя споткнулась о тапки – его любимые, растоптанные, с дыркой на пятке. Сколько раз ворчала, чтоб новые купил...
– Куда... куда поедешь? – голос у Олега был севший, чужой какой-то.
– К Таньке, – она возилась с замком на сапоге. – Звала давно...
"Посмотри на меня, – стучало в голове. – Ну посмотри же... Скажи, что всё неправда. Что деньги на месте. Что это просто страшный сон..."
Но это был не сон.
Катя накинула пальто – то самое, которое он подарил на шестидесятилетие. Хотела было снять, переодеться... Но махнула рукой.
– Позвонишь? – спросил Олег.
Она кивнула, не поворачиваясь. Знала – заплачет, если посмотрит.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. В подъезде пахло кошками и варёной капустой. С третьего этажа доносилась ругань – соседи что-то не поделили с утра пораньше.
Катя прислонилась к стене. Ноги не держали. В голове билось: "Домой... домой... домой..."
Но дом теперь был не домом. Потому что дом – это доверие. А оно...
– Тань... – она набрала сестру трясущимися пальцами. – Встречай. Еду.
– Витя, выручай... – Олег сидел на перевёрнутом ведре в углу гаража, крутя в руках пустую кружку из-под чая.
Виктор – его старый коллега по заводу – возился с какими-то железками у верстака. В гараже пахло машинным маслом и почему-то яблоками. На столе валялись чертежи, которые Виктор так и не убрал после последнего заказа.
– Что стряслось-то? – Виктор вытер руки ветошью и присел рядом на ящик. – На тебе лица нет.
– Да я... – Олег осёкся, с трудом сглотнул. – Я, Вить, такого наворотил...
– Ты эти свои "я" брось, – Виктор достал папиросу, закурил. – Говори как есть.
– Деньги профукал. Все. – Олег уронил голову на руки. – Катя ушла. К сестре.
– Скоко?
– Три лимона.
Виктор присвистнул, закашлялся от дыма:
– Это ж как умудрился?
– Да позвонили... – Олег поморщился от воспоминаний. – Представились солидно так. Сказали – инвестиционная компания, прибыль гарантируют... Я и повёлся. Как последний дурак повёлся, Вить.
– А на кой чёрт тебе было эти... как их... инвестиции?
– Да Катьке на юбилей хотел... – Олег скрипнул зубами. – Думал – вложу, через месяц заберу в три раза больше. Дом ей купим за городом, как она мечтала...
– Эх ты, романтик хренов... – Виктор покачал головой. – И что теперь?
Олег молчал. За воротами гаража шумела улица – гудели машины, кто-то громко смеялся. А здесь, в полутьме, пахнущей железом и прошлым, было тихо. Только время от времени что-то капало в углу – видно, крыша протекла.
– Слышь, Олег... – Виктор затушил папиросу. – А помнишь, как мы с тобой в восьмидесятых?..
– Когда движки перебирали? – Олег слабо улыбнулся.
– Ага. Тогда ведь тоже все говорили – не выйдет. А мы что?
– А мы взяли и сделали...
– Вот! – Виктор хлопнул его по плечу. – Слушай сюда. Есть у меня один заказ...
Олег поднял голову:
– Какой?
– Да тут один фермер... Нужно ему конвейер для сортировки наладить. Платит прилично. Я один не потяну – руки уже не те. А вдвоём...
– Думаешь?..
– А чего думать? – Виктор встал, прошёлся до верстака. – Вот, глянь чертежи. Тут работы месяца на полтора, если вдвоём впряжёмся.
Олег подошёл к столу. Руки сами потянулись к чертежам – сколько их прошло через эти руки за сорок лет на заводе...
– Половину тебе отдам, – Виктор смотрел внимательно. – Это так, для начала. А там... Слышь, у меня ещё пара заказов на примете.
Олег водил пальцем по чертежу. Что-то шевельнулось внутри – то ли надежда, то ли просто желание что-то делать. Что угодно, лишь бы не сидеть дома в пустой квартире, где каждая вещь напоминала о Кате.
– Когда начинаем? – спросил он хрипло.
– Да хоть сейчас, – Виктор усмехнулся. – Только переоденься. И это... домой зайди, поешь нормально. А то на тебе лица нет.
– Домой... – Олег вздохнул. – Пусто там теперь.
– Ничего, – Виктор снова хлопнул его по плечу. – Прорвёмся. Не такое переживали.
Олег сложил чертежи, бережно свернул в трубочку. Может, Витька и прав. Может, ещё не всё потеряно. Главное – начать что-то делать.
А вечером он первый раз за три дня открыл свой счёт. Посмотрел на жалкие остатки когда-то приличной суммы. Достал блокнот, ручку.
"Доход от конвейера..." – написал он крупно.
Подумал.
"Первая выплата Кате – через месяц."
Катя стояла у плиты, помешивая тесто для блинов. Привычное движение, знакомый запах ванили... Только готовила она теперь на чужой кухне, у Таньки.
Сестра заглянула в кухню:
– Опять печёшь? Что на этот раз?
– Да так... – Катя дёрнула плечом. – Руки сами...
На столе лежал телефон. Экран вспыхнул – очередное сообщение от Олега. Каждый месяц вот уже полгода он присылал ей выписку со счёта. Сначала было совсем мало – двадцать тысяч, тридцать... Потом больше.
– Смотрела? – Танька кивнула на телефон.
– Смотрела... – Катя вылила тесто на сковородку. – Сто пятьдесят перевёл.
– Старается мужик.
Катя промолчала. Вспомнила, как на прошлой неделе случайно встретила его у поликлиники. Осунувшийся, в старой куртке, руки в мазуте...
– Работаю, – сказал тогда. – С Витькой, в гараже.
Она кивнула, хотела пройти мимо. Но он придержал её за рукав:
– Кать... я этот... список составил. Всех долгов. И план, как отдавать буду. Хочешь, покажу?
Достал из кармана потрёпанный блокнот. Катя глянула мельком – страницы исписаны мелким почерком, цифры, расчёты...
– Вот, смотри, – развернул к ней страницу. – Тут уже вернул. А тут – до конца года планирую...
Блин на сковородке подгорел, запахло палёным.
– Эй, хозяйка! – Танька помахала рукой перед её лицом. – Ты где витаешь?
– Да так... – Катя сняла сковородку с огня. – Танюш, я завтра, наверное... домой загляну. Цветы полить надо.
– Ага, – хмыкнула сестра. – Цветы, значит...
В прихожей зазвонил телефон. Танька вышла. Катя смотрела в окно, где на детской площадке возился с внуком сосед. Вспомнила, как они с Олегом так же гуляли со своими...
Вечером, уже дома, она медленно поднималась по лестнице. Сердце колотилось – то ли от подъёма на пятый этаж, то ли от волнения. Ключ всё ещё был при ней – не решилась отдать тогда.
В квартире пахло... пирогами? Катя замерла в дверях кухни.
Олег, в фартуке, том самом, с оленями, который она когда-то подарила, вынимал из духовки противень. На столе стояли две чашки, сахарница...
– Ты... пёк? – только и смогла выдавить она.
Он обернулся – и чуть не уронил противень:
– Катя?!
– Цветы... полить пришла.
– А я вот... – он растерянно оглядел кухню. – Думал, может, зайдёшь... Помнишь, ты всегда по средам заходила... Вот и решил попробовать... Правда, подгорели немного.
Пироги действительно были кривоватые, местами подгорелые. Катя подошла ближе, принюхалась:
– С яблоками?
– Ага... – Он замялся. – Присядешь?
Она опустилась на стул. Всё здесь было по-прежнему – занавески в цветочек, старые часы на стене, фотография внуков на холодильнике...
– Вот, – Олег положил перед ней блокнот. – Я тут всё записал. Сколько уже вернул, сколько ещё... График платежей составил. И вот, смотри...
Он достал из кухонного шкафа банку.
– Здесь ещё двадцать восемь тысяч. Наличкой. В конце месяца переведу, как остальные заказы закрою.
– Заказы?
– Ну да... – он присел напротив. – Мы с Витькой теперь много чего делаем. Вот, для фермеров конвейер собрали. Теперь вот автосервис заказал подъёмник переделать...
Катя смотрела на его руки – мозолистые, в царапинах, въевшаяся смазка под ногтями...
– Чай совсем остыл, – спохватился он. – Я сейчас новый заварю...
– Сиди уж, – она встала. – Я сама.
Привычно достала чайник, заварку... Руки помнили, где что лежит.
– Знаешь, – сказала она, не оборачиваясь. – Я тут подумала... Цветы надо каждый день поливать. Не набегаешься с другого конца города...
За спиной было тихо. Потом скрипнул стул.
– Катя...
– Только больше никаких... инвестиций, – она повернулась к нему. – Слышишь?
Он часто-часто закивал:
– Никаких. Вообще. Только честная работа.
Она посмотрела на пироги:
– И готовить тебе тоже не стоит.
– Это точно, – он улыбнулся впервые за всю встречу. – Я только угли переводить...
В окно заглядывало закатное солнце. Пахло подгоревшими пирогами и чем-то ещё – знакомым, домашним. Может быть, надеждой?
Строительный рынок гудел как улей. Катя поправила очки, вглядываясь в ценники:
– Нет, эта плитка дорогая слишком... О, смотри, вот эта ничего.
Олег наклонился к витрине:
– Которая?
– Да вот же! – она ткнула пальцем в светло-бежевую плитку. – В ванную самое то.
– Можем себе позволить, – Олег достал блокнот, что-то прикинул. – За последний заказ хорошо заплатили. Да и накопления есть...
Катя замерла. Год прошёл, а слово "накопления" всё ещё царапало слух. Олег заметил её состояние:
– Всё по-честному, – достал телефон, показал выписку со счёта. – Видишь? Вот работа с Витькой, вот гараж сдаю...
– Да верю я, верю, – она махнула рукой. – Просто...
– Знаю. – Он взял её за руку. – Но теперь всё иначе. Вместе решаем.
Мимо с грохотом провезли тележку с кирпичом. Какой-то мужик громко торговался за брус, его жена закатывала глаза.
– Слушай, – Катя вдруг рассмеялась, – а помнишь, как мы первый раз ремонт делали? В семьдесят девятом?
– Ещё бы! – Олег усмехнулся. – Обои три раза переклеивали.
– Потому что криво клеил!
– Ничего не криво! Просто стены были... своеобразные.
Продавщица за прилавком скучающе красила ногти:
– Так берёте плитку или думаете?
– Берём, – кивнула Катя. – И этот... как его... клей специальный.
– Незачем торопиться, – Олег пересчитывал деньги. – Может, ещё где посмотрим?
– Нет уж! – она решительно достала кошелёк. – Вместе выбрали, вместе и платить будем.
По дороге домой заехали в "Пятёрочку". Катя придирчиво выбирала помидоры, когда услышала знакомый голос:
– Катерина! Олег!
К ним спешила Нина Петровна – соседка с четвёртого этажа.
– Наконец-то вас вместе вижу! А то всё Олег один да один... Ремонт затеяли?
– Да так, понемногу... – начал Олег.
– Квартиру в порядок приводим, – перебила Катя. – Все деньги теперь – только в дом.
Нина Петровна понимающе закивала:
– Это правильно... А то знаете, сколько сейчас этих... как их...
– Инвесторов? – Олег поморщился.
– Во-во! – соседка оживилась. – Вон, Маргарите с третьего тоже звонили, предлагали...
– И что? – насторожилась Катя.
– Да ничего! Я ей сразу сказала – не вздумай! Вклад в Сбербанке – оно надёжнее.
Катя искоса глянула на мужа. Тот виновато кашлянул:
– Пойду я в отдел инструментов...
Вечером, разбирая пакеты с покупками, Катя напевала что-то себе под нос. Олег возился с чайником:
– Слушай, а может, и правда... это... дом построим? Маленький такой...
– Это с какой радости? – она обернулась.
– Ну... – он замялся. – Витька говорит, участки сейчас недорого идут. А я прикинул – если так же работать, да ещё гараж сдавать...
Катя молчала. Олег продолжал:
– Только всё вместе решать будем. Я тут расчёты сделал...
Он потянулся за своим блокнотом, но Катя остановила:
– Погоди с расчётами. Давай сначала ванную доделаем? А потом... потом посмотрим.
– Как скажешь, – он улыбнулся. – Главное – вместе.
За окном смеркалось. На плите закипал чайник. В новой ванной ждала своего часа светло-бежевая плитка.
Всё как обычно. Всё как всегда. Только теперь – чуточку иначе.