Мы вошли в игровую, близнецов уже не было. Майор плотно закрыл дверь и кивком предложил нам пройти к карточному столу.
– Расскажите, как она к вам попала?
– Не, это не смогу, – помотал головой Боб. – Я не помню!
– Хорошо, когда Вы ей расплатились? – продолжил Майор свои расспросы.
– Нет, не расплатился! – Боб сердито фыркнул – Мы, когда ехали сюда, по дороге, около профилактория, встретили древнюю бабку, которую грабанули какие-то подонки. Вот я и ей отдал эту тысячу.
Майор озадачено посмотрел на него, потом на нас.
– Это было при вас?
Гусёна отважно бросилась на защиту Боба:
– Да что случилось-то?! Мы что не имеем права распоряжаться своими деньгами?! Не фальшивые же они были? Боб не помнит, но это деньги с его зарплаты. Не могли же в его организации платить фальшивками. Кстати, эта тысячная у него была последними деньгами. Точно помню, что в бумажнике было пусто.
Майор угрюмо хмыкнул.
– А кто ещё видел, что вы отдали эти деньги бабке? Кроме вас.
Гусёна сжала руку Бобу и ответила сама:
– Таксист.
– Да! Он подтверждает это, – Майор поморщился, и тут впервые я обратила внимание на его волосы. Они были чёрного цвета с медным оттенком. Я даже не представляла, что такие бывают, мне очень захотелось их потрогать, чтобы узнать мягкие они или жёсткие. Майор сердито фыркнул и отвернулся от меня.
– Или вы говорите всё, или мы уходим! – грозно проговорила Гусёна и приказала нам. – Нечего тут рассиживать!
– Её убили… Бабку. В доме всё перевернули. Думаю, искали эту тысячу, но им и в голову не пришло, что она лежит в пластиковом пакете, на вешалке при входе, – Майор хмыкнул. – Хочешь спрятать положи на самое доступное место.
И тут я всё поняла. Это – розыгрыш! Конечно, это какой-то аттракцион для отдыхающих, чтобы не скучали. Я засмеялась. Гусёна и Боб переглянулись и захихикали, потому что также подумали.
Майор нахмурился и положил перед нами на стол корочки своего удостоверения. Боб немедленно принялся их изучать.
– Зря вы мне не верите! Это дело очень серьёзное. Очень! Дело в том, что это… Хм… Это – неразменная тысяча, – Боб сердито фыркнул, но Майор покачал головой. – Я не шучу! Бабка прошлась по трём магазинам, расплачиваясь во всех них за продукты. Сдача копилась, а тысяча возвращалась. Я в Передовом опросил трёх продавщиц, и они все запомнили эту тысячу. По этому иероглифу.
– Класс! – Боб весело хрюкнул. – Я такое читал у Стругацких, но там был неразменный пятак. Вот, Кай, ты хотела сказки, и пожалуйста!
– Только современная! – добавила Гусена.
– Постойте-постойте! Неувязочка! – Боб погрозил Майору пальцем – Эта тысяча не вернулась ко мне!
– Конечно, потому что Вы её создатель.
– Не верю! – отрезала Гусёна, потом предложила. – Ребята, да мало ли, что могло произойти! Может продавщицы сдали с пяти тысяч, тот пошёл в другой магазин и так далее. Короче, нужен эксперимент.
– Вы просто генератор идей, – Майор насмешливо улыбнулся, и мы обеспокоенно переглянулись, но тот спокойно взглянул на неё. – Какой? Я слушаю Вас. Предлагайте!
– Давайте запрём эту тысячу в сейфе у владелицы этого Гостевого дома. Если она вернётся к Вам, то мы поверим.
– Неразменные деньги так не работают, они возвращаются в момент покупки и передачи покупаемого продукта или товара, – возразил Майор.
– Мы всё равно не верим! – упорствовала Гусёна.
Майор забрал удостоверение и, не говоря ни слова, вышел. Его отстранённое равнодушие меня взбесило, особенно то, что он, разговаривая со всеми, смотрел им в лицо, а меня упорно игнорировал. Это чем же я ему не понравилась? Поэтому я вскочила и чуть ли не бегом отправилась за ним. Было обидно и почему-то интересно.
Опять возникло ощущение, что я в сказке, и, как в детстве, захотелось, чтобы она длилась и длилась. Не зря я сразу поняла, что в этом месте всё сказочное. Хочу сказку. Хочу! Чтобы всё было, как положено – приключения, опасности, злодеи. Ну и богатыри, конечно. Майор очень тянул на былинного богатыря, такой здоровенный. Пусть участвует в этой сказке подольше!
В холле нас ожидала ещё одна новость. Майор смотрел в окно, за которым свирепо завывала вьюга, а трое измученных ментов, в снегу и с красными лицами, что-то говорили ему. Я подобралась поближе, и опять разозлилась – Майор по-звериному повёл плечами, сообщив, что он чувствует моё присутствие, но не повернулся.
– А если мы все возьмём лопаты? – спросил он у одного из измученных полицейских. Думаю, что здесь есть запас.
– Нет, ничего не выйдет! Хорошо, что мы верёвку привязали к столбу ворот, не вернулись бы. Ей, Богу! Северный полюс какой-то! Ветер с ног валит. Даже не представлял, что такой бывает. Ведь не в степи мы. Там даже не снег, а лед. Все лицо иссякло. Но, главное, там два здоровенных дерева на дорогу повалило. Нам без техники их не оттащить, хотя перелезть через них можно.
Раздался глухой удар, все замерли, прислушиваясь, а спустя несколько минут в холл ввалился весь в снегу Пахомыч.
– Вашему авто – хана, господа полицейские! Сосна на него упала.
– Аварийку можно вызвать? – угрюмо спросил Капитан.
– Не проблема, но как она сюда доедет? Сегодня они даже и слушать нас не захотят. Ну, я предупредил, а уж Вы решайте, что делать будете. Только учтите, – Пахомыч покашлял, – метёт, как в степи. Давно такого не было. Ведь в двух шагах ничего не видно, а снег просто режет.
– Пошли отсюда! – прошипела Гусёна, которая решила пасти меня. – Рот закрой, ты как фильм смотришь!
– Ты что, интересно же! Такая опасная сказка! Обожаю! – также прошептала я и прикусила губу, потому что Майор странно повёл плечом.
Я замерла, как мышка, перед котом. Неужели он услышал?
Майор отпустил сторожа.
– Спасибо! Идите. Вы правы, отсюда не выехать, – быстро обернулся и зло прошипел. – Вам интересно значит?
Не оборачиваясь, он направился в кабинет Тамары Витольдовны.
Гусёна сердито толкнула меня:
– Вот зверюга! Всё услышал. Ты заметила? Мне интересно, он на «попугайчиков» тоже так наезжал или только на нас?
– Ну и ладно! Тоже мне, представитель власти. Всё ему не нравится! Пошли отсюда! – и вдруг в животе всё сжалось в комок. Я поняла, что Майор из-за нас очень волновался и не знал, как нас защитить от чего-то.
Я не ошибалась, потому что такое уже переживала, когда вела разговор с родителями о принятом решении жить отдельно. Семья настороженно сидела на кухне, готовясь найти слова, которые могут мне помешать. У мамы горели щёки и чуть тряслись пальцы рук, сестры по-кошачьи щурились, готовые высказать разные гипотезы, почему я хочу жить отдельно от семьи, а у отца побелели губы. Я, было, сначала взбесилась из-за их сопротивления, но, неожиданно, в животе что-то собралось в комок, и я увидела это – тщательно скрываемую ими заботу обо мне и желание защитить. Да-да! Они с ума сходили из-за тревоги за меня!
Я тогда остановила разговор сразу:
– Господи, и я вас люблю! Очень-очень! Хорошие мои! Но я должна попробовать жить без постоянной опоры на вас. Вы же забаловали меня, потому что я младшая! Я же должна научиться, не опираясь по любому случаю на вас.
Они тогда хором резко выдохнули, а отец проворчал:
– Кайден-Кайден! Ах, Кайден! Пробуй, малышка! Но помни, мы всегда рядом.
А сестры, вечно шпыняющие меня, бросились меня обнимать, а потом помогали собирать вещи, подсовывая свою косметику, которую мне раньше не давали. Только мама долго сердилась, поэтому первое время я ей постоянно звонила, пока и она не отпустила меня в полёт под названием взрослая жизнь.
Это воспоминание меня ошеломило. Я вспомнила не просто так! Этот Майор тревожится не просто так? Неужели из-за этой мистики с деньгами? Неужели это так серьезно и опасно? Ах! Какая интересная сказка!
Вышедший в холл Боб посмотрел на захлопнувшуюся за Майором дверь, потом на меня и пробормотал:
– Это что с тобой? У тебя щеки горят, и челюсть выпячена, как будто драться собралась.
Гусёна тревожно заглянула мне в лицо и потащила нас к камину. Там никого не было, потом она немедленно потребовала:
– Надо, пока здесь никого нет, обдумать эту мистику!
Мы сели так, чтобы видеть холл, не хотелось, чтобы слушали наш разговор. От огня шло мощное успокаивающее тепло. Боб угрюмо шмыгнул носом, и включил что-то на телефоне. Зазвучала музыка Майкла Олдфилда, заглушая наш разговор от чужих ушей.
Мы с Гусёной переглянулись, это было показателем, что Боб готов к серьёзным боевым действиям.
Как-то я умудрилась на банановой кожуре растянуть ногу, тогда-то я и узнала, что мои друзья не похожи на других моих знакомых. Гусёна посадила меня в газон и кивнула Бобу.
– Нужен лёд и тугая повязка, и через три дня не останется последствий. Эх! Я должна уже идти на работу!
– Спокойно, я использую отгулы! – заявил Боб, врубил музыку Майкла Олдфилда и отправился в ближайшее кафе. Уж не знаю, как он там договорился, но в пакете он принёс лёд и два полотенца, а потом оттащил меня на руках в такси и домой. Мне он сунул тогда в руки телефон и потребовал. – Скажи начальнику, что гриппуешь и работу возьмёшь на дом! Давай!
Мой шеф, выслушав меня, потребовал к завтрашнему дню две корзины цветов, если я хочу у него работать. Я согласилась и стала соображать, что придумать. В жизни столько неожиданностей. Пусть эти корзины поразят неожиданностями!
– Боб, ты будешь мальчиком на побегушках!
Выслушав мои инструкции, Боб отправился к нам в магазин, приволок всё, что я сказала. А потом сопел, рассматривая, что я делаю. Из-за того, что я не могла отходить и смотреть, получалось обыденно и скучно. Он внимательно посмотрел на мои корзины с цветами и заметил:
– Красиво, ярко, неожиданно. Что тебе не нравится?
– Конечно, это неожиданное сочетание, но нужно ещё что-то необычное. Чтобы как в жизни, – пробормотала я. – Привези мне что-нибудь несовместимое с цветами, но яркое и блестящее.
Боб уехал в магазин. Скоро стол в моей комнате был завален разноцветной проволокой, длинными шурупами и гвоздями, обрезками разноцветного оргстекла, крохотными серебряными замочками и даже пружинами, разной величины. Боб включил музыку Майкла Олдфилда. В результате корзины украсились скрученными из проволоки разноцветными шарами и сияющими, дрожащими пружинами. Боб сунул мне в руки чашку с чаем и увёз корзины к шефу.
Через полчаса шеф позвонил и дрожащим голосом проговорил:
– Три дня твоих! Выздоравливай, Кай. Уж не знаю, как ты это делаешь, но клиент верещит от восторга. Да и мне понравилось, чрезвычайно. Это очень креативно! Не обидишься, если девчонки тоже будут использовать такой приём? Шары просто великолепны.
– Да ради Бога, лишь бы продавалось!
Меня тогда Боб удивил, он починил у меня дома электрочайник, а из подаренной мне на новоселье сёстрами электромясорубки соорудил мультиварку, в которой три дня готовил мне и себе каши и супы. Гусёна приносилась с работы вечером, обвешанная сетками с продуктами. Так мы прожили три дня совместно.
У меня в этой квартире был диван и два кресла. После взмаха руки Гусёны, Боб ринулся в бой, и кресла, которые и забыли, что они когда-то были кресло-кроватями, вернули первозданные в мебельном комбинате функции. Они стали такими удобными, что я предложила выложить все его изменения мебели в Сети. Боб сделал больше, он выложил это на каком-то специализированном сайте и, как, оказалось, заработал деньги.
После этого случая у меня и появилась вторая семья очень динамичная. Мы в любой момент объединялись, чтобы помочь друг другу.
Когда к Гусёне внезапно заявился, когда-то давным-давно испарившийся, пьяный отец, намереваясь навечно поселиться, то именно мы, с Бобом, а не Гусёна встретили его.
Пьянчуга тогда пытался куражиться, что-то бормотал об алиментах, но я очень сухо потребовала, его паспорт. Для этого случая, я натянула чёрный английский костюм Гусёны, благо дело у нас с ней был один размер. Отец-беглец забеспокоился, а я спросила:
– Ведь у вас там есть отметка, о том, что Вы её отец, или бывший муж её матери?! Я с удовольствием посмотрю все документы, свидетельствующее об оплате Вами алиментов. Простите, что так официально, но мы сделаем процесс показательным. Борис, сфотографируйте его! Сделаем запрос в полиции, ну и в банк, по поводу переводов. Не волнуйтесь, это для дела! Мы сделаем показательный процесс!
Боб начал его фотографировать. Это доконало негодника, он съёжился и попятился к двери, а когда я попросила, подписать заявления с указанием его паспортных данных, он выскользнул из квартиры и навсегда исчез из жизни Гусёны. Она только потом призналась, что этот тип жил с её матерью, не зарегистрировавшись, а когда сбежал от них, то вывез из дома все вещи, оставив в полном смысле пустую квартиру, а ей было стыдно рассказать нам это. К тому же она боялась его.
Так мы научились не только жить в, так сказать, мирное время, но и быть готовыми к боевым действиям, защищая друг друга.
Теперь слова Гусёны меня подтолкнули к высказыванию мыслей вслух.
– Думайте, ребята! Этот Майор не врал нам! Бабку точно убили из-за этой тысячи. Это из-за этого он так психует! Если это так, то это такое приключение, от которого нам всем станет тошно.
– Это почему? – удивилась Гусёна.
– Вы что, слепые что ли? Он же не хотел, нас в это вмешивать! Он заботливый мужик! – я не знала, что ещё говорить – для меня это было очевидным
Однако Боб, привыкший во всём сомневаться, возразил:
– Это как же ты определила? Я вот даже не могу толком описать его. Меня это очень тревожит. Такое со мной впервые. Девчонки, а из вас кто-нибудь запомнил его лицо?
Я, было, возмутилась, но потом растерялась.
– Странно! Я тоже лица не помню. Помню плечи и волосы медно-чёрные. Такие классные!
– Плечи, – хихикнула Гусёна, но потом вздохнула. – Уж не знаю, как он это устроил, но я запомнила только подбородок, квадратный, как у борца.
– Я и того меньше, – подвёл итог Боб. – Запомнил только огромный перстень на правой руке, из какого-то чёрного камня. Ещё удивился, полицейский и перстень. Как-то плохо сочетается.
Я отмахнулась.
– Главное не это, давайте разберёмся с бабкой! Я ещё тогда удивилась, почему это она по лесу с авоськой шастает? Не грибы же зимой собирает? Прикиньте, мы подъехали в девять утра. Это что же, она значит, вышла затемно? Зачем? И ещё! Как-то я с трудом представляю пьяных мордоворотов, поджидающих старушек в заснеженном лесу.
К камину подошла семья Клавдии Николаевны, и мы отправились в бильярдную и уселись в уголке. У стола Серж и Анджей о чём-то бурно спорили.
Гусёна продолжила:
– И Боб… Вспомни, Кай, он был, как опоённый. Бабах! И ни с того ни с сего дал ей денег.
– Это ты брось! – остановила её я. – Он всегда нищим подаёт.
Лицо Гусёны вытянулось. Вот это да! Оказывается, она этого не знала. Всё! Сейчас начнётся. Ведь Боб для неё не просто друг, хотя она это и скрывает зачем-то от него.
– А-а? – Гусёна не знала, как это спросить.
Боб хмыкнул, посмотрел на меня, потом на неё, и, что-то решив для себя, поинтересовался:
– А зачем это тебе знать?
Гусёна покраснела, потом побелела, губы у неё задрожали, и она просипела:
– Чтобы знать кого я…Э-э… В смысле… Э-э… С кем я… – больше она не могла выдавить ни слова.
Боб смутился, и начал рассказывать, чуть дрожащим голосом:
– У меня был сложный период в жизни. Чтобы подзаработать, решил я через интернет продавать детали для компов. Я всё заранее разузнал и понял, что одному такое дело не потянуть, да и не разбираюсь я в финансах. Мы решили с приятелем фирму организовать. Пошли мы уже фирму официально оформлять и по дороге налетели на нищего, который в мусоре рылся. Мой друг на него шикнул, а дедок смутился и покраснел до слез. Мне жалко его стало, и я кинул ему свой кошелёк, там и денег-то было всего триста или четыреста рублей, но на хлеб и молоко хватит. А дедок мне говорит: «Помоги внучек до дому дойти!». Мой приятель стал орать, а я удивился, что у нас горит что ли? Уговорил его подождать часок.
Боб сморщился. Мы боялись его тронуть, такое страдание было на лице нашего друга. Он не рассказывал нам, как попал в детский дом, но как-то обмолвился, что когда-то жил с дедушкой и бабушкой. Боб вздохнул.
– Довёл я деда до дома и его бабке на руки сдал. А там такая нищета… Но бабка! Гордая! На стол последнее выставила и пригласила чаю попить. У меня с собой ноутбук был. Я сел пить чай и заказал им через интернет продукты, сразу же оплатил карточкой: курицу, какую-то крупу, молоко, хлеб. Вот тогда-то пока ждали продукты, я и узнал, что дед случайно в мусорное ведро свой кошелёк выкинул, а ведро вынес на помойку. Только, через час спохватился.
– Ой! – Гусёна вздохнула. – У меня в кабинете старики вечно что-нибудь забывают. Потом сердятся на себя.
Боб кивнул ей.
– Правильно. Они гордые. Эти старики не хотели, чтобы их за нищих приняли. Они посчитали, сколько я на продукты потратил, и стали мне отдавать по сотне в течение полугода. Больше не могли, пенсии маленькие, почти всё на лекарства уходило. Эх! Я к ним потом полгода в гости приходил, сотню забирал и гостинцев оставлял, – Боб замолчал и уставился на то, как Серж лупил по столу кием и что-то доказывал Анджею.
– А нищим почему подаёшь? – прошептала Гусёна.
Боб растеряно хмыкнул.
– Это из области чудес! От стариков, когда я возвращался, на нищенку налетел, и последние наличные деньги из кармана вывернул, вот и пришлось пешком идти. Пришёл… М-да… Короче, пока я мотался, приятеля моего там прямо и задержали. Аферистом он оказался, много таких, как я, лохов на их последние деньги развёл. Менты давно его искали. М-да… Теперь я честный сисадмин, звёзд с неба не хватаю, но и не бедствую.
Гусёна вскочила и бросилась ему на шею, стала целовать в щеки. Я её понимаю. Она вечно без денег и стреляет их у нас, потому что на свои деньги всегда что-то покупает в поликлинику. Боб изумлённо заглянул ей в глаза и застыл, держа её за талию, как розу.
Я решила, что им надо поговорить без меня. Заметила, что играющие у стола смотрят на нас с изумлением, и не только это. Чтобы уточнить, подошла к бильярдному столу и тронула Сержа за плечо, тот с интересом воззрился на меня. Я улыбнулась ему.
– Научи меня играть!
– А почему не твой фрэнд?
– Мой фрэнд только в компьютерные игры играет.
Алина мгновенно подскочила к нам и прошипела:
– Отстань от него, он мой бойфренд!
Мои сразу насторожились, чтобы вовремя прийти на помощь, а я продолжила:
– Баба не стенка, можно отодвинуть, – по лицу Сержа разлилось блаженство. Он счёл, что начинается битва титанов за него дорогого. Вот кpeтuн! Меня же заинтересовало совсем другое. Алина сжала кулаки, а я охладила её пыл. – Тем более таких, что в мокрых чулках шатаются.
Теперь все смотрели на ноги Алины, та вспыхнула:
– Я чаем облилась.
– Вот я и говорю, что облилась и не переоделась.
Алина дёрнула Сержа за руку, и они вышли из бильярдной. Я отправилась в наш номер, поразмышлять, зачем же эта девица на улицу в туфлях бегала? Не успела я налить кофе в чашку, как прискакали мои. Стали пить кофе и пожирать мою шоколадку.
Боб отрапортовал:
– Мы посмотрели на ноги всех отдыхающих, у всех сухие. Кстати, несколько номеров имеют выход на балкон.
– Быстро, – заметила я, – но всё равно непонятно! Вряд ли она свиную голову подкинула. Да и откуда свинью взять-то?! Судя по рассказам, свинку то кокнули недавно, крови там было много. Кстати, помните тот визг, так вот кричали двое в унисон. Можно узнать, кто там ещё был. Вы бы побродили и узнали, кто там ещё вопил? Гусёна, ты не забыла ещё про «Тайну свиной головы»?
Гусёна и Боб переглянулись и немедленно отправились разнюхивать, а я завалилась на диван подремать. Я сделала всё правильно. Свиная голова никому не могла принести вреда, Алина скорее всего действительно облилась чаем, но почему-то боится оставлять Сержа наедине со своими друзьями. Боб и Гусёна пусть побегают, это им поможет правильно разобраться в своих чувствах, а то только ходят друг вокруг друга и облизываются.
Засыпая, я думала, что хорошо, что мы приехали. Редко кому везёт попасть в сказку для взрослых. Метель колотилась в окна, но мне было тепло, и я закрыла глаза, слушая ветер.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: