Начало, первая глава *** Тринадцатая часть
Глава 24. Демьян
Утро встречает новостью о том, что Анна не годится на роль донора, так как в её крови на самом деле обнаружены следы запрещённых веществ. Врач пытается объяснить, что даже если Ане и сделают чистку крови, это мало чем поможет. Она неспособна стать донором для дочери, хоть и идеально подходит.
От того, чтобы пойти в подвал и сломать Змее шею сию секунду, меня останавливает встреча с Дымкой. Женщина ведёт себя несколько отстранённо, словно жалеет о сказанных ею словах вчера, но я решаю, что не стану давить на неё. Если она захочет снова поговорить об этом сама, мы поговорим, а если нет… Пока мне важно сосредоточиться на спасении собственной дочери.
— Что сказал доктор? — осторожно спрашивает Дымка.
— Твоя сестра действительно не может стать донором. Она подходит, но не может. Знаешь, я спускался вниз с мыслью пойти вниз и сломать ей шею…
— Ты не такой как она. Отпусти Аню. Она сама найдёт своё наказание. Она уже бесполезна и ничем не сможет помочь нам.
— И ты не попросишь меня помочь ей? Дать деньги на то, чтобы она смогла сбежать?
— Нет!
Дымка повзрослела. Я горжусь ею. Она перестала жалеть виноватых, и это многого стоит. Подхожу к ней чуть ближе, желая обнять, но она делает шаг назад, и я принимаю её позицию.
— Как ты себя чувствуешь?
— Позвонили из клиники репродукции и сказали, что я должна приехать сдать кровь, чтобы проверить, наступила ли беременность.
Дымка нервно покусывает губы и начинает теребить пальцами футболку. Между нами повисает неловкая пауза. Если бы я знал, что можно сказать, то непременно сделал бы это, но у меня в голове царит такая сумятица, что я просто не могу найтись со словами. Теперь мы оба понимаем, что даже если беременность и подтвердится, мы всё равно можем не успеть.
— Дымка, можно ли найти вашего с сестрой отца? Возможно, он бы подошёл на роль донора…
— Я ничего о нём не знаю. Мама говорила, что он умер, а бабушка понятия не имела, от кого мама родила нас с сестрой. У мамы и бабушки были довольно напряжённые отношения. Мама была той самой дочерью, которая никого вокруг не слушает и поступает по-своему. Наверное, Аня пошла в неё. Бабушка говорила, что мама сказала о беременности слишком поздно, и бабушка просто старалась поддержать её, не задавая лишних вопросов. Даже если наш отец ещё жив, а не умер, как говорила мама, то мы не сможем найти его… — Мотает головой Дымка, а я снова борюсь с желанием обнять её.
Отдаю охране приказ, чтобы освободили Анну и вывезли на тот пустырь, с которого привезли её. Пусть катится на все четыре стороны. Я бы мог избавиться от неё, лишить жизни, но Дымка права — я не такой как она. Что мне даст её смерть? Мне станет легче? Это вряд ли. Скорее, наоборот, потому что я лишу жизни человека. Пусть и такого скверного человека. Я не Бог, чтобы забирать то, чего не давал даже, и я уверен, что бумеранг судьбы существует, и он больно бьёт тех, кто оступился.
Мы с Дымкой собираемся, решив, что позавтракаем в кафе по пути в больницу Аси, потому что Тане сказали сдать кровь на голодный желудок. Переодевшись и спустившись вниз, я сталкиваюсь с охранником.
Почему они ещё не уехали?
— Она не желает уходить, сказала, что лучше останется пленницей в безопасности, чем погибнет. Отдадите приказ отвезти девушку силой?
Я закатываю глаза и негромко цокаю языком.
— Конечно! Я не собираюсь дарить ей убежище. Пусть катится на все четыре стороны и бегает, как шaвкa от того, кто желает ей смepти. Это станет лучшим наказанием для бесчувственной твapu! — говорю я.
Таня спускается, и я ненадолго замираю на ней взглядом. В своём шёлковом платьице до колен она похожа на богиню, мне хочется схватить её на руки, как раньше, и закружить, но я давлю все свои желания внутри и лишь улыбаюсь ей. Ей совсем ненужно знать, что сестра всё ещё находится в доме и не хочет уходить отсюда, хотя вчера настаивала на том, что я должен отпустить её.
Шёпотом говорю охраннику, чтобы к моему возвращению Змеи не было в доме, а потом думаю, что неплохо было бы усилить охрану за Дымкой, чтобы её прогнившая сестрица никак не навредила ей.
Мы, молча, едем в клинику, где Таня сдаёт анализы. Врач просит подождать минут двадцать в комнате отдыха, и в это время звонит Андрей Семёнович. Когда дочь находится в больнице, я до ужаса боюсь звонков этого человека, поэтому испуганно смотрю на Дымку, пытаясь отыскать поддержку в её взгляде, и отвечаю.
— Демьян, я звоню сообщить, что сегодня Асе прокапают поддерживающие препараты, и вы сможете забрать дочь домой. Важно будет оградить её от всего, что может навредить ей, потому что иммунитет у девочки сейчас будет гораздо слабее обычного, но я не вижу оснований удерживать её в больнице. Кроме того, она чувствует себя существенно лучше, поэтому… У нас есть все шансы дотянуть до рождения её братика или сестрёнки.
Я радуюсь, благодарю мужчину за то, что позвонил и спешу поделиться новостями с Дымкой. Женщина улыбается и говорит, что она проведёт время с Асей, так как дел у неё пока всё равно нет. Мы ждём результаты анализов, говоря о погоде и изменениях, которые произошло в городе за эти семь лет. Врач, ведущий беременность Тани, заходит с хмурым выражением лица, и у меня внутри всё обрывается. Неужели ничего не получилось.
— Должен попросить прощения, но материал был испорчен. Могу ли я попросить вас сдать кровь ещё раз? Совсем необязательно будет дожидаться результатов здесь. Я позвоню, как только они будут готовы.
Дымка начинает кивать ему в ответ и встаёт на ноги. Замечаю в глазах девушки слёзы, и сердце сжимается от переживаний за неё. Она боялась услышать отрицательный ответ так же сильно, как испугался этого я? И по большей части не из-за Аси… Мне стало страшно, что снова упущу возможность стать отцом ребёнка от любимой женщины.
***
— Как думаешь, они действительно испортили анализы, или получили отрицательный результат и решили проверить, чтобы убедиться наверняка? — спрашивает Дымка, когда мы сидим в кафе и ждём свой завтрак.
Этот вопрос мучает и меня, но пока сложно судить, наступила ли беременность на самом деле. Мы не можем быть уверенными в том, что нас обманули, но всякое возможно.
— Не знаю, — пожимаю плечами я. — Всякое может быть. В любом случае, какой бы ни был вариант, моё отношение к тебе не изменится.
— Я говорю о другом…
Дымка начинает теребить салфетку и рвать её на мелкие кусочки. Раньше никогда не замечал за ней такую привычку, но выглядит это довольно забавно, пусть я и понимаю, что во всём виноваты нервы.
— Если беременность не наступила, то мы могли бы использовать тот самый шанс — использовать мои стволовые клетки для пересадки Асе, ведь доктор сказал, что шансы есть. Лучше воспользоваться таким, чем не попытаться что-либо сделать.
— Я не знаю, Дымка. Давай для начала дождёмся результатов, а потом уже будем думать, как поступить?
Женщина соглашается и переключается на завтрак, который нам приносит официант. Мне всё хочется поговорить с ней о вчерашнем, спросить, готова ли она снова попытаться построить отношения со мной, но я не знаю, как правильно это сделать. Ещё пару недель назад я даже не думал, что она будет спокойно сидеть со мной за одним столиком, а теперь… Складывалось такое ощущение, словно я тороплю события. И я боялся спугнуть то, что появилось между нами.
— Ты всё это время жил с дочерью? Или у тебя были другие женщины? — спрашивает Дымка и заливается густым румянцем.
Неожиданный вопрос, заставляющий меня поперхнуться только что сделанным глотком минеральной воды. Откашлявшись, я смотрю на женщину, и на моих губах появляется улыбка. Её интересует, были ли у меня другие… И я не хочу врать.
— Пару раз у меня случались срывы, когда я оставлял дочь с нянькой и уходил в клуб, где цеплял девушку на одну ночь… Последний раз года два назад. Дольше ночи ничего не длилось, потому что я никогда не получал того удовлетворения, которое искал. В каждой женщине я искал тебя. Задам тот же вопрос, пусть часть твоей жизни мне и известна: у тебя были другие мужчины?
— Известна? Ты следил за мной? — шокировано распахивает глаза Дымка.
— Наблюдал и оберегал, если позволишь сказать так. Я не мог оставить тебя без защиты, поэтому мои люди постоянно находились рядом.
Дымка начинает пыхтеть и злиться, напоминая маленького насупившегося ёжика, которого загнали в угол.
— Надеюсь, что это не станет очередной преградой между нами? — с надеждой в голосе спрашиваю я, и Дымка начинает отрицательно мотать головой.
— Просто это немного… Непросто принять, в общем. Я ненавидела тебя всё это время, не осознавая, как сильно виновата перед тобой, а ты продолжал оберегать меня. Почему? Ты ведь тоже должен был ненавидеть меня.
— Я не мог ненавидеть тебя, Дымка!
Тянусь к её рукам и сжимаю их своими. Внутри появляется томительная дрожь, и я понимаю, что давно не испытывал таких ощущений.
— Я всегда любил тебя.
Негромко покашляв, женщина отводит взгляд в сторону и высвобождает руки, а я не сопротивляюсь, если ей так будет комфортнее.
— Ты с самого начала знал, что находился под этими препаратами? Гало…
— Тсс! У стен есть уши, не нужно произносить его название, — посмеиваюсь я. — Не с самого, конечно… Когда ты застала меня со своей сестрой, я плохо осознавал происходящее. Я прогнал её, но не нашёл в себе силы, чтобы бежать искать тебя. Мне было плохо, и я отключился. Дальше всё происходило как в тумане. Пробудившись утром, я заехал в твой дом, но тебя там не оказалось. Тогда я стал упорно звонить тебе… Впрочем, это ты прекрасно знаешь сама. Заехав в больницу, я сдал анализ крови, чтобы доказать тебе, что ничего не осознавал в тот момент. Конечно же, утром я всё понял. А потом… Ты знаешь, что было потом. Я молил услышать меня, но ты не захотела. В тот день был проливной дождь, если ты помнишь. Несколько часов я стоял на пороге твоего дома и не мог уйти. Под утро поднялась сильная температура, и я попал в больницу с воспалением лёгких. Месяц моей жизни выпал из реальности. Первое время я находился словно в бреду, ничего не осознавал и не понимал, антибиотики не действовали, и меня подключали к аппаратам искусственной вентиляции лёгких, а когда меня, наконец, выписали, я узнал, что ты слила все мои наработки конкуренту. Твapи, которую я уже наказал, лишив всего, ведь он принимал непосредственное участие в сговоре с твоей сестрой.
Дымка опускает голову и чуть отодвигает тарелку: аппетит у неё пропал. Я не хотел вываливать всё это на неё, но мне казалось, что это важно — рассказать всё, через что пришлось пройти, чтобы Дымка понимала, что я не забывал про неё. У меня просто не было возможности стучаться к ней снова и снова. И когда она потеряла ребёнка, я находился в невменяемом состоянии и никак не мог помочь ей.
— Прости… Я тогда сама не понимала, что творила. Я хотела отомстить тебе за то, что потеряла ребёнка. Ты был единственным человеком, которого я считала виноватым в этом. Потом я жалела о том, что так поступила, но уже ничего нельзя было вернуть. Я сбежала из города, чтобы больше не сталкиваться с тобой… С вами…
— Давай просто отпустим прошлое и будем смотреть в настоящее?
Я снова беру Дымку за руки, и в этот раз она сжимает свои дрожащие пальцы на моих руках.
— Думаешь, у нас получится? — с надеждой в голосе спрашивает Дымка, и я хочу плюнуть на все правила приличия — поцеловать её здесь и сейчас, чтобы доказать, что чувства живы, они не умирали, лишь ненадолго затаились под гнётом обид, но у неё звонит телефон.
Женщина испуганно смотрит сначала на экран, затем на меня, и отвечает.
— Да… Я поняла… Спасибо…
Дымка смотрит на меня, и в её глазах застывают слёзы.
— Звонили из клиники? — спрашиваю, уже заранее пугаясь её реакции.
— Да. Демьян, я… Беременна.
Глава 25. Дымка
Меня переполняют различные эмоции, и я не могу выделить какую-то одну. Руки трясутся, а в голове царит самый настоящий кавардак.
Я беременна!
Поверить только!
Не думала, что это когда-нибудь случится. Я настолько сильно убедила себя в том, что поставленный мне диагноз правдив, и я никогда не смогу родить ребёнка, что даже не рассчитывала стать матерью. И вот теперь я беременна. Губы растягиваются в широкой улыбке. Демьян тоже светится от счастья, но мы оба понимаем, что теперь беременность только отнимает у Аси шанс. То, что девочке стало легче, пока ещё ничего не значит. Как будет дальше, мы не знаем. Остаётся только молить Бога, чтобы он позволил Асе дотянуть до рождения братика или сестрёнки.
— Завтра нужно будет сдать назначенные доктором анализы. Я немного переживаю, — делюсь своими мыслями я.
— Всё будет хорошо! Я никому не позволю отнять у нас этого малыша! — поддерживает меня Демьян.
И я расслабляюсь. Теперь я точно не позволю никаким невзгодам отнять у меня столь неожиданный и в то же время желанный подарок — счастье материнства.
Закончив с завтраком, мы с Демьяном едем в больницу за Асей. Думая о девочке, я понимаю, что, возможно, этой беременностью отнимаю у неё единственный шанс на жизнь. Становится горько, и я всё ещё подумываю о том, чтобы проконсультироваться с несколькими врачами и узнать, насколько забор донорского материала у меня может отрицательно отразиться на плоде. Пока ребёнок совсем маленький, и если не станут вводить наркоз, то я бы точно справилась. Или нет? Я хочу спасти девочку, ради которой приехала сюда, и ту же секунду чувствую себя эгоисткой, потому что если будет стоять вопрос о возможном вреде для своего малыша, я ничего не смогу сделать. Мысли переполняют голову, а Демьян, словно считывает моё настроение: тянется ко мне и сжимает мою руку.
— Ты не должна винить себя в происходящем с Асей… Дымка, что бы ни было, ты ни в чём не виновата. Знаю, что ты подумываешь о попытке донорства, но доктор ясно дал понять, что это может навредить тебе! Мы не станем рисковать одним ребёнком ради другого — это неправильно. Малыш, зародившийся внутри тебя — наш ребёнок, Дымка! Точно такой же ребёнок, как и Ася! И мы не смеем угрожать его безопасности.
Я с благодарностью смотрю на мужчину и улыбаюсь, понимая, что он прав. Сложно принять это, но ведь так и есть. Мы изначально планировали родить малыша, чтобы он стал донором Аси, даже не допуская мысли, что придётся рисковать и подбирать девочке кого-то быстрее. Да и ведь у нас был шанс дождаться рождения нашего с Демьяном первенца, чтобы стволовые клетки выделили из пуповинной крови. Волнение сотрясает меня, а голова начинает кружиться, и я открываю окно, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Кажется, я вымоталась морально и мне просто нужна небольшая передышка.
Когда Демьян идёт за Асей, я предпочитаю остаться в машине и дождаться их. Поглаживаю живот, мысленно представляя себе малыша. Телефон начинает звонить в сумочке, я достаю его и лениво поглядываю на экран.
Анна.
Больше делать ей нечего, как звонить мне? Мне казалось, что мы всё обговорили вчера, и у нас нет совершенно никаких общих тем для общения. Однако я отвечаю и подношу телефон к уху.
— Таня, ты должна мне помочь! Мне нужны деньги! — захлёбывается слезами сестра. — Много денег. Мне нужно уехать подальше отсюда! Саид нашёл нас, смог отследить. Таня, он yбuл Алика! Убuл его! Я не знаю, что делать!
— Позвони в полицию… С каких пор я стала службой спасения?
Отвечаю холодно, хоть внутри всё сжимается от страха перед человеческой жестокостью. В голове мелькает мысль, что я могла бы дать сестре билеты на самолёт и ключи от своей квартиры, ведь теперь какое-то время не вернусь обратно… Или не вернусь вообще, но я вспоминаю всё, что она сотворила, как смотрела на меня, ни капли не раскаиваясь в содеянном, и подавляю это желание.
— Таня, какая полиция? Они тогда посадят и меня, как соучастницу! Да у него и в полиции есть связи! Они сразу передадут меня этому жестокому... Прошу тебя, сестрёнка, помоги мне! Знаю, что во многом виновата перед тобой, но сейчас я в опасности, и ты единственный человек, к которому я могу обратиться. Прошу, не отворачивайся от меня.
Я негромко хмыкаю и покачиваю головой. Знаю, что она не видит моего недовольства и вряд ли сейчас думает о том, как я отношусь ко всей этой ситуации. Сестре плевать на меня. Она хочет получить то, что важно ей, и на этом точка.
Замечаю, что к машине приближаются Демьян с дочерью и сбрасываю звонок, чтобы не передавать им свой негативный настрой. Ничего не говорю и не обещаю Анне. Мне нужно обдумать всё, и пока я точно знаю одно — я не готова помогать ей. Возможно, это слишком жестоко — отвернуться от человека, стоящего на пороге жизни и смерти, но я не могу поступить иначе, не могу простить этот взгляд полный презрения. Она ничуть не жалела о том, что сделала со мной, о разрушенных жизнях… Она не желала даже попытаться помочь своей дочери. Почему тогда я должна помогать сестре? Сестре-предательнице.
— Таня! Меня отпустили домой, но не разрешают гулять в парке! — дует губки Ася.
— Ничего страшного, малышка, мы с тобой поиграем дома. Нам будет там куда веселее, чем в парке! — спешу утешить девочку я и подавить внутри волнение. Пересаживаюсь назад к Асе, поймав на себе вопрошающий взгляд Демьяна. Мужчина будто бы пытается выяснить у меня, что случилось, но я не могу найтись со словами и ответить ему.
Не при ребёнке вести такие разговоры, поэтому я шепчу одними губами:
— Дома.
Мы приезжаем домой, но времени поговорить не остаётся, потому что я тут же отвлекаюсь на игры с Асей. Девочка чувствует себя хорошо, что не может не радовать. Демьян не вызывает сегодня няньку, решив провести время с дочерью, поэтому мы находимся в доме втроём, как самая настоящая семья, и от последней мысли внутри появляется какое-то необъяснимое щемящее чувство, словно это неправильно, но я тут же поправляю себя: неправильным было то, что происходило между нами последние семь лет. Это было в корне неправильно, а вот то, что есть сейчас — надежда на нормальное будущее. То будущее, которое мы все заслужили.
— Таня, ты будешь жить у нас из-за меня? — спрашивает Ася, когда я говорю, что рано утром съезжу с её папой по делам, а потом целый день проведу вместе с ней.
— И из-за тебя тоже! — улыбаюсь в ответ.
Ася подбегает и обнимает меня. Хрупкие детские ручонки обхватывают мою шею, отчего на глаза мгновенно наворачиваются слёзы. Я негромко всхлипываю, прижимая Асю в ответ. Багрянский, уходивший проверить, как обстоят дела на работе, возвращается и застывает на пороге. Он смотрит на нас, а я лишь улыбаюсь ему в ответ.
Я помогаю Асе умыться, и так как она начинает испытывать лёгкое недомогание, укладываю её спать. Девочка засыпает быстро, мы не успеваем добраться даже до середины сказки про Золушку, и я лёгким движением пальцев убираю выбившуюся ей на лоб прядку влажных волос. В комнате несколько душно, поэтому открываю немного окно. Кондиционер включать врач пока запретил, потому что после химии иммунитет Аси слишком слаб, и можно легко подхватить воспаление лёгких, но вот свежий воздух пойдёт только на пользу.
В коридоре меня ловит Демьян. Мужчина прижимает меня к стене и тянется к моим губам, а я вспоминаю его поцелуй в бабушкином доме и чувствую себя виноватой. Не следовало вести себя с мужчиной настолько агрессивно. Однако «хорошая мысля приходит опосля»…
— Демьян, не торопи события, прошу! — шепчу я, положив ладони на грудь мужчины, чтобы легонько оттолкнуть его, но он хватает мои руки своими и долгое время пристально смотрит мне в глаза. — Нам нужно поговорить об Ане…
— Снова твоя сестра? — Мужчина изрядно напрягается. — Мне интересно, она когда-нибудь исчезнет из нашей жизни? Что снова случилось? Ты ведь не решила помочь ей?
— Нет! — я пожимаю плечами и продолжаю переминаться на месте, стискивая пальцами ткань рубашки бывшего жениха. — Я не хочу помогать ей, но она попросила о помощи. Анна сказала, что того мужчину, который помог ей сбежать и потом шантажировать тебя, yбuлu… Она была в отчаянии… Пока мы ехали домой, она звонила мне несколько десятков раз, а потом телефон разрядился. Демьян, я не уверена, что поступаю с ней не слишком жестоко…
— Ты поступаешь с ней не слишком жестоко! Даже не думай прощать её, Дымка! Она сама во всём виновата. Она уже воспользовалась твоей добротой, чтобы разрушить наши жизни. Поставь её номер в чёрный список и больше никогда не вспоминай о ней. Такая Змея будет жить ещё очень долго. Она найдёт способ выкрутиться, и я не хочу, чтобы ты оказалась втянутой в её войну. Ты ведь понимаешь, что ей ничего не стоит снова попытаться подставить тебя и представиться тобой? Не выходи из дома без меня, пожалуйста! По крайней мере, пока настолько опасно.
Я хочу воспротивиться, но понимаю, что Демьян прав: если Анна не желала спасать жизнь собственному ребёнку и уже ни один раз подставляла меня, то что помешает ей сделать это снова? У неё нет совсем ничего святого, и она может попытаться воспользоваться нашим сходством.
— Обещаю, что не буду выходить куда-то без охраны, хоть в таком случае теряется смысл наличия машины у меня.
— Ну почему же теряется? Ты можешь ездить куда-то вместе со мной! — подхватывает Демьян. — Я совсем ничего не имею против женщины за рулём, если только доктор позволит тебе водить машину, ведь в твоём положении…
Посмеиваясь, я утыкаюсь носом в его плечо и впервые за долгое время позволяю себе втянуть этот до боли любимый аромат мокрой после дождя земли, исходящий от него. Кажется, словно раннее утреннее солнышко взошло над залитой дождём землёй и теперь машет своими лучами, давая надежду на то, что всё будет хорошо, и ливни однажды прекратятся.
— Спасибо! — благодарю я мужчину, а он недоумевающе смотрит на меня.
— За что ты меня благодаришь? За то, что сказал прописную истину? По-моему, всё это было более чем очевидно.
— Да, знаю, но я благодарю не за это. Я благодарю тебя за то, что ты рядом, несмотря на то, что я не желала тебя слушать. Ты не бросил меня и следил, чтобы со мной ничего не случилось. Ты постоянно оберегал и находился рядом, несмотря на то, что я отдала твои наработки конкуренту, тем самым разрушив твою жизнь.
— Дымка, пожалуйста, не говори ничего! Я уже попросил тебя оставить прошлое в прошлом. Мы можем винить себя и друг друга очень долгое время, и это ничего не изменит. Как бы то ни было, но мы не в силах повернуть стрелки часов назад, поэтому я просто прошу тебя — пусть в настоящем у нас будет больше доверия и больше секретов от других!
Я виновато отвожу взгляд в сторону и отхожу на пару метров от Демьяна. Мне больно думать о том, что я одна виновата в смерти не успевшего даже толком развиться малыша. Проще было винить кого-то другого, но теперь, когда осознаю, что всё это моя оплошность, я готова просто сойти с ума.
— Ладно, я постараюсь, пусть сделать это будет крайне сложно! — тяжело вздыхаю я. — Составишь мне компанию? Я хотела попить травяной чай перед сном, чтобы немного успокоиться.
— С большим удовольствием!
Демьян целует меня в висок, разворачивается и первым идёт на кухню, а я тянусь подушечками пальцев к месту поцелуя и думаю о том, как много потеряла из-за собственной глупости и доверчивости.
Получится ли у нас на самом деле забыть прошлое и наверстать упущенное?
Новые главы ежедневно в 17-00 МСК.