Сентябрь – октябрь 1799 г.
Погода стояла хорошая. Солнце находилось в зените. Здесь, в горах, в сентябре – октябре лежал снег. Множество людей расположилось сейчас на горной тропе. Тропа проходила между скальным навесом и более пологим обрывом, который открывал вид на горную долину справа от этой тропы. Люди, по всей видимости, расположились лагерем после длительного и сложного перехода. Все разбились на небольшие группы по десятку человек. Кто-то разводил огонь, кто-то чистил оружие; люди явно были солдатами и готовились к скорому бою. Мы сидели, можно сказать, в самом конце этого войска. Разместились в нескольких метрах от небольшого деревца, которое упорно цеплялось за каменистый обрыв; деревце тянуло свои ветви к солнцу, будто радуясь каждому лучу. Наш небольшой отряд расположился у костра, где уже была готова походная похлёбка. Я сидел на камне, постелив на него какой-то топчан. Рядом, возле колена, лежало пехотное ружьё. Я посмотрел на солнце и от яркого света прищурился. Шло активное обсуждение. Говорили кто о чём: о том, кто что будет делать после возвращения домой. И тут забили барабаны, армия пришла в движение; солдаты, которые находились в авангарде, поднимались и выстраивались в походный строй. И тут я увидел конный отряд, который двигался в арьергард. Вот через некоторое время отряд достиг, как говорится, нашего “кружка”; конечно, мы были не последними в арьергарде, но командующий делал так всегда: объезжал всё своё войско как перед привалом, так и перед тем, как вновь выдвинуться на марш. Все солдаты радостно приветствовали своего командира, да и мы были не исключением. Я стоял и смотрел на этого человека: Александр Васильевич сидел на казачьей лошади, в лёгком мундире. Бывало, что отчаяние накатывало на солдата, тоска по дому и родине, но, посмотрев на суровое лицо этого человека, видя его грозный, но в то же время живой и светлый взгляд, каждый солдат понимал, что мы дойдём, мы сможем, мы победим, а главное — вернёмся домой, и я был не исключением.