Уж коли зашло дело о плагиате. Вы хочете песен - их есть у меня. История буквально свежа, как предание. Неделю назад, разговорился я со своей подругой о перипетиях и коловращениях шоу-бизнеса времен ранних 90-х, в коем я принимал живейшее участие. Слово за слово. Улыбаясь и потягивая сигарету, я вслушивался в приятные моему уху вибрации голоса Сашки, которая увлеченно рассказывала про раннее творчество начинающих групп той небезызвестной поры.
Москва. Конец 2008-го
Кстати, где-то у меня валялась песня "Я перессорился с дождем", записанная в 1989-м, сказал я.
- Погоди, а это не песня Шатунова?, - спросила Сашка.
- Какого еще Шатунова? Шатунов тогда был еще задорным блеском в глазах своего папы. Это я написал после армии. Была у меня одна забавная лав-стори. Я огорчился на какое-то время и выдал все это в песенном формате.
- Подожди. Точно! У Шатунова есть песня с таким названием. Он ее лет 7-мь, если не ошибаюсь, уже поет, - возразила подруга.
- Да ладно!
Мы полезли в инет и на каких то "зайцах" вскоре обнаружили искомую песнь. Я подобрался, как охотник перед выстрелом и, дождавшись долгожданного даунлода, прильнул к мониторам. Первые же раскаты пианино меня стали настораживать. Но когда пошел запев и начался припев в лучших традициях шатуновского "голоднодетсковского" вечно нестареющего фальцета, мне все стало понятно. "Я перессорился с дождем, мы эту ссору переждем!" - не унимался Жора Шатунов.
- Приплыли, мать, подытожил я.
- Не поняла?
- Щас поймешь.
Порывшись в бездонных закромах своих фонотек, я выудил отсемплированные с кассеты DANONN искомые треки и молча поставил их в Windows Media player. Саша стала слушать. Глаза ее стали расширятся.
- Да, да, шер ами. Ничего не замечаешь?
Белая Церковь. 1994-й год. Гастроли группы "Сталкер"
Дело в том, что в пору повальной «косьбы» по деревням и весям, группы, сумевшие проплатить ротацию на ТВ, которое решало, кому быть героем сегодняшнего дня, ездили не одни. Как правило, брали «пристяжными» не очень известные группы похожего формата для разогрева и выпускали их в первых отделениях. Тысячники ломились от проросших сквозь раннюю сексуальность нимфеток. Местные бандиты вваливались без спроса за кулисы. После концертов обязательной программой были званые ужины, лиловые ликеры, икра и бесконечные девочки с широко раскрытыми глазами и мокрыми от желания гениталиями. Гостиницы, вокзалы, «Икарусы», саунд-чеки, цветы в гримерку, прокуренные купе, секс и алкоголь…
Я работал гитаристом у Андрюши Державина. Перед нами выступали «Сладкий сон» с Сергеем Васютой во главе. Эдакий «Фристайл» ставропольского разлива. Песни были жалостливые, протяжные, с непременными октавными басами «KORG M-1» и звуками «YAMAHA DX-7 MKII» и «ROLAND D-20» Изюминкой васютинских откровений была песня «На белом-белом покрывале января». Сережа выходил на сцену в кожаных комиссарских галифе индпошива ставропольских моделье и неизменной комиссарской же кепке со звездочкой во лбу. С группой ездила непременная «мебель» - басс-гитарист, клавишник и соло-ритм-балалаечник. Одеты все были в духе времени – т.е. платки на коленях, перчатки с обрезанными пальцами, кожаные штаны, кепки, шипы, увешанные битыми ёлочными игрушками женские жакетки. Зрелище было не для слабонервных, но тогда все это казалось жутко актуальным.
Поскольку ездили все одним табором, то знакомы все были между собой и прекрасно ладили. Держик ездил в отдельном СВ, попивал «White Horse» и дико надувал щеки, забывая о недавнем ухтинском прошлом, трясьбу в «пазиках», выступления в воинских частях и прочие радости жизни начинающего музыканта-попсовика. Клавишником «Сладкого сна» был Костя Губин, полностью оправдывающий свою фамилию. Этакий Стиви Уандер. Пухлые, почти негритянские губы, пышные вороные волосы, заплетенные в косу, и лукавый взгляд провинциального гения. Он-то и делал аранжировки «Сну». Мы быстро с ним нашли общий язык. Выпивали вместе, болтали о тонкостях аранжировочного ремесла и гадали на пальцах, кому какая девушка достанется.
Гастрольная деятельность перемежевывалась нечастыми выступлениями на телевизионных музыкальных шоу, типа «50\50» «Шире круг» и музыкальными солянками. После полуторагодичных мытарств и скитаний я благополучно покинул коллектив с тем, чтобы попробовать свои силы у Саши Добрынина. Но с Губиным контакт я не потерял…
Красногорск. 1996-й.
Купив в 1992-м году неприлично дорогие клавиши «YAMAHA SY-99», я решил заняться сольной карьерой. Долго выбирал стартовую песню и пришел, в конце концов, к «Я перессорился с дождем», записанной в 1989-м году в качестве «пробного шара» в ДК им. Ленина города Видное, где в то время писались «ХЗ», «Палата №6» и «Деловые люди». Тимур Гаевский любезно мне устроил джем-сессию с «ХЗ» и хозяином всей конторы Афанасом, в результате которой и появилась на свет моя первая «профессиональная» запись. Я играл на 12-и струнке, на басу играл Матерый, на клавишах «pss-270» Афанас, а на электронных ударных некто Коля Барашко, впоследствии ставший широко известным, как Найк Борзов.
Все было бы ничего, но спустя семь лет я понял, что запись никуда не годится, и пришло время ее довести до ума. Перерыв свои бумаги, я обнаружил гастрольные фотки с дарственными надписями всей нашей банды, адресами и телефонами. Звонок в Георгиевск, где проживал Губин, был решенным делом. Костя оказался легок на подъем и вылетел ближайшим рейсом через неделю. Встреча прошла тепло и непринужденно. Мы пили «Spumante», вспоминали минувшие песни, делились планами, а попутно Костик помогал мне делать аранжировки. «Перессорился с дождем» вышел настолько эпохальным и пафосным, что я почти плакал, когда в очередной раз прослушивал «минус». Проводив Губина, я засел за пение, и через какое-то время мне удалось записать то, что я считал пределом своих мечтаний. Песня жила и дышала, вокал идеально ложился в «минус», и радости моей не было предела…
Губин приезжал еще раз, привозил бабины со своим новым проектом с антисоветским названием «Петлюра», подарил мне плакат, спер дад-кассету из студии «Звук» и, после двухдневного пребывания в первопрестольной, растворился, как рафинад в стакане.
Москва. Конец 2008-го.
- Вот такая вот история, Санчо, подытожил я.
- Ты думаешь, это Губин переделал твою песню и продал Шатунову? - спросила подруга.
- Да все проще пареной репы! Давай пробьем!
Мы опять полезли в инет, и в скором времени перед моим торжествующим взором всплыли строчки – «Я перессорился с дождем» - Юра Шатунов. Музыка – К. Губин. Слова – К. Губин.
Меня колбасило.
- Ну, что теперь скажешь? - торжествующе произнес я.
- ППЦ! - Только что и нашлось ответить Сашке.
P.S. Константин Губин в настоящее время, как пишет пресса, работает с Сосо Павлиашвили. Написал тучу песен для разного люда, включая Гвердцители, Лепса, «Премьер-Министр», Павлиашвили и многих других. Я сижу и думаю – интересно, как они там... в тумане?…