- Ну здравствуй, сестра, - Яна уже подходила к могиле с надписью Мирон Алексеевич Назаренков, держа букет лилий в руках, - давно не виделись. Не успела я на похороны.
- Да, ты и Мирона не пожелала проводить, - женщина, сидевшая на корточках у могилы, высаживающая в землю саженцы цветов, подняла голову, небрежно окинув взглядом явившуюся женщину, затем продолжила своё дело так, словно никого и не было рядом.
- Разрослось деревенское кладбище за последние 20 лет, - Яна вздохнула и осмотрелась.
- А ты ещё столько же не приезжай, так ещё больше будет, - Юля произнесла свою фразу спокойно, однако её сестра уловила тонкую нотку ехидства.
- А кого мне тут проведывать? Сестру, которая предала или мать, что на твою сторону встала? – Яна медленно опустила ресницы, говоря тяжело и протяжно, указывая всем своим видом на недовольство по поводу того, что сестра её укоряет.
- Ладно я, а мать за что ты возненавидела? Она же только о тебе и говорила последнее время, а ты…- Юля встала и со злостью посмотрела на сестру, затем отряхнула фартук и стала собирать все свои инструменты в ведро, - вон могила матери, в двух шагах отсюда. Рядом с отцом положили.
В Заречном когда-то семья Назаренковых гремела так, что обсуждения выходили далеко за пределы деревни. Это же надо мужик жену бросил и к её сестре ушёл, тем самым рассорив всех.
Мирон и Яна поженились совсем молодыми. Совсем юная особа честно ждала парня из армии, а после его возвращения они зажили, как все в деревне.
Жили всяко, бывало скандалились, ругались на всю округу. Больше крик был слышен от Яны, которая всегда была эмоциональной особой, а с возрастом ещё и силу в голосе набрала.
- Мирон! – громко кричала женщина, выходя из сарая, - опять у свиней не убрано, я что ли должна этим делом заниматься?
А Мироша и правда отлынивал от такой работы, просиживая всё в своей мастерской, где он пытался что-то ваять из дерева. Работал мужчина механиком, любил своё дело, всегда нравилось ему в технике ковыряться, а вот после того, как прожил с Яной лет пять, неожиданно полюбил и плотницкое дело.
Поговаривали местные жители, что в мастерской он прячется от супруги своей крикливой, чтобы в тишине посидеть. Шутили даже, что с деревом ему легче сладить, чем с женой.
И хоть не пил Мирон, как другие мужики в Заречном, не интересовала его рыбалка, чем пользовались другие соседи, чтобы сбежать из семьи на какое-то время, но всё же Яна его хаяла, рассказывала по всей деревне, какой у неё муженёк ленивый, закроется в своём сарае и сидит притаившись, не заставишь домашние дела делать.
- Да все мужики такие, - успокаивала молодую женщину её мать, - им бы игрушку какую в руки, так они бы и баловались, словно дети малые. Зачем им серьёзные дела решать?
Нонна Фёдоровна была всегда на стороне своих дочерей. Женская солидарность и муж, за которым она всю жизнь с палкой по деревне бегала, дали ей понять, что жизнь не такая простая и лёгкая, а значит, если дан мужик, так подстраиваться надо как-то и воспитывать.
Своего мужа Нонна Фёдоровна всю жизнь пыталась перевоспитать, да от алкоголя отвадить, но так и не получилось ей этого сделать за всю его жизнь, ушёл мужчина рано в мир иной, оставив женщину вдовой. Замуж она больше не вышла, посвятила себя дочерям, помогая внуков воспитывать, а вместе с ними и зятя.
- Мирошка, ну ты чего там всё сидишь, - тёща стучала в двери мастерской, - вон жена твоя всё одна делает. Что за семья у вас такая?
У Нонны Фёдоровны было две дочери. Одна Яна рано вышла замуж, другая словно и торопилась до 28 лет. Характер у старшей дочери был бойкий. В обиду себя не давала, своих сыновей в ежовых рукавицах держала и своей работоспособностью славилась. Хозяйства содержала женщина немерено, чтобы дети её ни в чём не нуждались.
Юля была с другим характером. Спокойная и миловидная девушка всё больше помалкивала, да не шла на конфликт, стараясь избежать. Разница была между сёстрами большая – 15 лет.
Особой дружбы между сёстрами не было из-за большой разницы в возрасте, да и характером они были совсем разные, но между собой общались вполне сносно, пока однажды Юлия не сказала фразу своей сестре. Это фраза стала тем самым разрушительным моментом мира в семье.
- Чего-ты всё на него орёшь, как собака злая? – Юлю, не привыкшую к конфликтам, трясло, - повезло бабе с мужиком, так нет же, довести его надобно.
- А ты своего мужика заведи, а после его жалей, - Яне палец в рот не клади, поэтому та тут же ей и ответила, - а то никому не нужная в девках сидит и ещё советы другим раздаёт.
Юля промолчала на такое оскорбление. Было не понятно, обиду ли она затаила или же просто ничего не сказала из глубокой вежливости, которой была девушка пропитана, но итог этого разговора имел разрушающий эффект.
Через полгода супруг Яны заявил, что не хочет с ней жить. Он был особенно вежлив, старательно сглаживая все углы и пытаясь как можно мягче сообщить, что нет любви между ними и то чувство, что когда-то так притягивало двадцать пять лет назад, давно угасло.
- Другую нашёл? – Яна будто бы и не слушала всего того, что перед этим долго говорил Мирон, - кто она?
- Нет никакой другой, при чём тут это? Я о нас с тобой говорю, – попытался оправдаться Мирон.
- Не ври мне, Мироша, - произнесла Яна это нежное его прозвище с особой злостью, - полгода как примечаю, изменился ты. Ко мне и не подходишь, на диван перебрался из нашей спальни.
- У нас лет двадцать никакой нежности не было, ты всё криком берёшь. Устал я.
- А она значит другая? Не крикливая? – Яна стояла напротив Мирона, установив руки по бокам, словно готовилась кинуться на него.
Уходил Мирон со скандалом, а, впрочем, как и ожидал. Яна швыряла вещи своего бывшего супруга через окно, крича вслед нецензурные выражения, которые ещё долго вспоминала вся деревня.
В случае развода Мирона и Яны все местные на стороне мужчины. Они жалели его, прекрасно понимая, что спокойный и интеллигентный человек с такой истеричной особой уживался сложно. Поговаривали, что именно из-за характера жены мужчина и придумал себе увлечение, позволяющее укрываться от её гнева в сарае.
Но какой же фурор в Заречном навёл следующий поступок Мирона. Через три месяца всем было объявлено, что мужчина женился и не просто на какой-то женщине, а на сестре Яны.
Для бывшей супруги это был удар. Поселились молодожёны ту же в деревне, жили дружно, расхаживая по главной улице вечерами под ручку. Яна сыпала гневными выражениями и следующие полгода люто ненавидела свою сестру.
Но был ещё момент, заставивший Яну уехать из деревни и не появляться тут много лет. Однажды, на именинах матери, Яне всё же довелось встретиться со своей сестрой. Доброго вечера тогда не получилось, Яна кинулась первой, Юле пришлось защищаться.
- Да сколько же можно, - Нонна Фёдоровна ругала только одну из сестёр, а не обеих, - у тебя с детства был несносный характер, Яна. Понимаю, сложно тебе простить бывшего мужа, но Юля сестра твоя, могла бы и простить её.
Эти слова будто бы камнем упали на плечи Яны, не могла она принять такое от матери. Не вставала та на её защиту, как раньше, поддерживая и больше общаясь с Юлей, чем с ней. Продала Яна дом, да с сыновьями, которые тоже были настроены против отца, уехала прочь из деревни.
Мирон сильно переживал из-за того, что дети совсем не хотят его знать или общаться. Два сына встали на защиту матери, словно бы ей угрожала опасность после развода с Мироном.
Время шло, Юля родила дочку, которую назвала Верой, а Мирон увлёкся плотницким делом, занимаясь разными заказами на дому. Яна же обосновалась в городе, пыталась замуж выйти, но неудачно. Через год она развелась, да так больше не стремилась заниматься личной жизнью.
Яна вроде бы и забыла свои обиды, но год назад из Заречного стали приходить сообщения от сестры. Юля пыталась позвонить, но Яна, как только слышала голос сестры, бросала трубку.
Первое сообщение несло информацию о том, что Мирон скончался, подвело сердце. Яна прочла, но на похороны зятя не отправилась, не посчитала нужным. В следующих сообщениях было написано, что мать себя плохо чувствует и очень хочет повидаться с дочерью.
На них Яна тоже не реагировала. Последней вестью было то, что Нонны Фёдоровны больше нет. Этот факт не мог её не тронуть, поэтому Яна всё же отправилась в Заречное.
- Ну что, ко мне пойдём, посидим хоть немного, чаю попьём, - Юля уже взяла ведро, выходя за оградку могилы супруга, - расскажешь, как жила всё это время. С дочкой тебя познакомлю.
- Дочь в тебя поди вся?
- Нет, на тётку свою похожа, бойкая такая же, сколько мы с ней пережили с Мирошей. Дала она нам жару.
- Нет, на остановку пойду, не стану вас тревожить.
Но в дом к сестре всё же пришлось идти Яне, так как в тот день вечернего рейса не было, его отменили из-за поломки автобуса. Войдя в дом к Юле, Яна молчала.
- Вот и хорошо, что ты пришла, сейчас чаю попьём. Помянем Мирошу, да маму, - Юля суетилась, выставляя на стол угощения, затем повернулась к девушке лет 18-ти, которая следом вышла из комнаты, - познакомься дочь, это тётя Яна.
- Здравствуйте, - девушка улыбнулась, - а я про вас наслышана, мне бабушка много рассказывала. Очень она вас ждала, скучала, да мне разные истории всё выдавала. Как-то вы с подругой в сад лазили за яблоками к соседу, мать вас ругала, так как в своём саду были такие же, а вы сказали, что у соседа вкуснее.
- Да, всыпали мне тогда, - Яна улыбнулась.
Поговорив ещё немного Вера ушла, оставив сестёр наедине. Сначала воцарилось молчание, затем разговор вся же завязался.
- Так вы купили этот дом? Тут вроде Рябинины жили, насколько я помню, только у них совсем уж избушка была.
- Купили, да снесли ту избушку, - Юля улыбнулась, а затем с особой нежностью продолжила, - Мироша отстроил новый дом.
- Как же Мироша? Ленивый он был, не потянул бы такое.
- Даже мебель он собирал, - Юля показала своим взглядом на то, что руки у её мужа были золотыми.
- Перевоспитала мужика, значит.
- Не воспитывала никогда, он всегда главой был в семье.
- Ну значит ты хорошая жена для него была, а я нет, - Яна начала злиться, - поэтому можно было козни за спиной строить? Меня всё вопрос интересует, долго ли вы за моей спиной тешились?
- Яна, - сестра вздохнула, - прости меня, виновата я перед тобой. Через несколько лет, как семья появилась, я тебя хорошо поняла, тоже бы злилась, если бы у меня мужа увели, - она установила локти на стол, прикасаясь пальцами к лицу, будто бы закрываясь, - не было никаких встреч тайных, как ты всё думала. Да, нравился мне твой муж, но пришёл он ко мне только после того, как с тобой развёлся.
- Так я тебе и поверила.
- Так и есть, верь или нет, но правда это. Сказал, что полюбил меня давно, но не смел ко мне подойти, так как женат был, - Юля протянула руку, беря платок, и заплакала, - а теперь вот нет Мирошеньки со мной, да и матери нет. Одна я совсем. Да, Вера есть рядом, но учится она в городе и долго не будет со мной жить. Сильно Мироша переживал из-за разрыва с тобой, особенно детей он хотел увидеть. Перед смертью всё вечерами сидел и грустил на крылечке. А мать себя винила всегда в том, что произошло. Всё говорила, что нельзя было с тобой так, знала же, что у тебя взрывной характер. Хорошо, что у тебя всё хорошо.
- Да чего уж хорошего, одна я совсем, - Яна тоже поставила руки на стол, доставая платок из кармана. Она также разревелась, вторя своей сестре, - сыновья выросли давно, все при жёнах. Я им словно бы и не нужная. Сначала одна взялась меня не пускать, чтобы я ей не указывала, как правильно жить, затем и вторая заявила, что сама знает, как ей хозяйство вести. Сижу я в четырёх стенах и так мне хочется сюда в Заречное, что сил моих нет. Вся душа изболелась.
- Давно надо было приехать, - Юля продолжал всхлипывать, - чего тянула то?
- Характер мой бойкий всё покою не давал, - продолжая плакать, сообщила Яна.
Долго тем вечером плакали обе женщины, вспоминая былое, показывая друг другу разные фотографии, делясь личным. Яна уже была давно на пенсии, поэтому Юля предложила сестре перебраться обратно в Заречное. Так сёстры и воссоединились, спустя 20 лет. Только гибель родных людей смогла утихомирить все обиды и наконец помирить двух сестёр.
Предлагаю интересную историю. Семя жила спокойно, пока в деревне не объявился бывший муж: