Лучшая музыка для тренировок - это шелест листьев и поскрипывание могучих стволов, а лучший зал - это пропитанный пряными ароматами смешанный лес, где вольный ветерок легко подхватывает бусинки пота с натруженных мышц, а отбрасываемая густыми кронами тень, укроет от солнца даже в самый жаркий день. Прохлада, уединение и предельная концентрация. Таков лесной воркаут.
Двигаясь наощупь
Второй год я хожу босиком с мая по октябрь. До первых уверенных заморозков, пока вся трава поутру не будет сверкать от инея. Причина проста: познание. Когда я впервые снял обувь и пошёл босиком, то я понял, что, одев обувь, мы выключили один из основных источников ощущений о мире. Это как, если бы мы из 3D переключились на 2D.
Идя по тропинке, мы её видим. Идя по тропинке босиком, мы её чувствуем.
Второй год я хожу босиком: вывожу скотину на пастбище, работаю в огороде, плотничаю, заготавливаю дрова, вожу с родника воду, тренируюсь, в конце концов, и за это время ни разу не поранил себе незащищённые подошвой обуви ступни. Возможно потому, что привычка ходить босиком повышает концентрацию.
По грунтовой дороге или тропинке босиком можно не то что свободно идти - можно бежать. А вот по лесу даже идти приходиться очень осторожно: везде сучки, шишки и камни. В лесу легко проткнуть себе ногу, но я ни разу этого не сделал, потому что к своим лесным тренировочным площадкам пробираюсь очень осторожно, внимательно следя, куда ставится нога. А ещё, идя босиком, стопу всегда ставишь иначе: не с пятки на носок, а напротив, с носка на пятку.
Двигаясь по лесу в обуви, можно позволить себе витать в облаках. Двигаясь босиком, ты вынужден постоянно пребывать в текущем моменте. С тех пор, как я открыл силовую психорегуляцию, я понял, насколько важен этот навык.
Ты там, где твоё внимание. Где нет твоего внимания, там нет и тебя - универсальное правило, одинаково применимое и для прогулки босиком, и длят тренировок, и для всей остальной жизни.
Сейчас я почти бегу, потому что мой путь лежит по извилистой тропке к вершине Макаровой горы - протяжённого холма, поросшего "корабельным" сосновым лесом. Сказывают, что сюда ещё Пётр-I за бревном для своего флота посылал. Там находится одна из моих самых излюбленных тренировочных полян.
Полёт ворона
На вершине Макаровой горы меня встречает криками пара воронов, витающих над солнечной опушкой. Сейчас уже мало кто помнит о том, что вороны - это угрюмые лесные отшельники, сторонящиеся всякого шума. Лесные чащи да высокие крепкие деревья, откуда видна вся округа, - вот их места силы. Однако всем приходиться адаптироваться к всепожирающей цивилизации, и вот уже воронов мы встречаем в посёлках и даже городах. Эти мудрые (я бы сказал "начитанные") птицы легко принимают движение мира, не пытаясь противостоять тому, противостоять чему невозможно.
Красота притягивает взор.
Я смотрю на чёрные резные силуэты, плывущие по голубой поверхности неба, и пытаюсь постичь тайну ворона. Вот она:
- Парящий в небе владеет землёй.
Оставлю это без пояснений, ибо нет движения без напряжения. И напряжения ума необходимы так же, как напряжения тела. Ворон показал мне качество движения, которое я собираюсь реализовать, балансируя на мощной сосновой ветви в двух метрах над землёй.
Здесь, на моей излюбленной тренировочной площадке, возле своей старшей сестры, подпирающей широкой кроной небесную высь, растёт молодая сосна, чья макушка была сломлена ещё в детстве, и теперь она, вынужденная расти не вверх, а в сторону, превратилась в уникальный тренажёр, который может заменить и турник, и бум.
Взобравшись на ветвь, я осторожно иду по ней, как по телу могучего Змея, вытянувшегося силой волшебства над подлеском и замершим так в напряжённой и выразительной позе. Внизу, среди кустов бересклета и волчьих ягод, бегает Мрак. Иногда он поднимает чёрную с рыжими подпалинами морду кверху, чтобы посмотреть, не окончательно ли сошёл хозяин с ума. Вдруг, надумает там на дереве гнездиться?
Парить как ворон, вот что я собрался делать.
Пройдя по ветви до пушистого хвойного обрамления и обратно, я готовлю свой мозг и мышцы-стабилизаторы к предстоящим нагрузкам. Если запрокинуть голову назад, то держать равновесие становиться трудно, а, если при этом закрыть глаза, то практически невозможно. Подняв одно колено вверх и разведя руки в стороны, словно крылья, я удерживаю равновесие, готовя себя к приседаниям.
Ритуал силы
Можно ли почувствовать ветвь дерева так же, как чувствуешь собственную конечность? Обнажённая стопа мягко касается рыжего изгиба, иногда смахивая с него тонкий пергамент молодой коры. Я чувствую, как ветка упруго качается, заигрывая с лесным ветерком. Качаюсь, вместе с ней и я, пытаясь поймать единый ритм движения.
Когда мы появляемся на свет, то учимся владеть своими руками и ногами долго, не чувствуя их и не понимая, как ими двигать. Они для нас - такая же часть внешнего мира, как кроватка, в которой мы заперты первые месяцы жизни, или как висящие над головой погремушки. Впоследствии мы так же неловко, с большим напряжением, учимся держать карандаш или ручку. Но пройдёт время - и они станут незаметны в ладони, как если бы стали продолжением руки.
Секрет успеха - концентрация.
Концентрация - это сужение фокуса внимания, похожее на то, как линза собирает в единый пучок солнечные лучи, чтобы прожечь бумагу. Внимание - это мы сами, а концентрация внимания - мера нашей личной силы. Технически любая задача, которую ставит перед нами жизнь, решается этим инструментом. Поэтому навык глубокой сосредоточенности - часть общей эффективности, одинаково востребованный в любом деле.
Любой вызов бытия - это всего лишь лист бумаги, который требуется прожечь силой своей сосредоточенности.
Физическая сила - это последнее, что стоит искать в силовых упражнениях. Выполняя "полёт ворона", я ищу самого себя в реальности абсолютной собранности и предельной цельности. Человек, обретший свою цельность на пике максимального напряжения, открывает пространство ворона - пространство совершенной внутренней свободы, лишённой каких-либо страхов. Он постигает: в этой жизни нет ничего, чего стоило бы бояться. Есть только движение и напряжение - то есть то, что поддаётся познанию и управлению...