Корзина и обнимашки

Мужчина сошёл с автобуса и направился в сторону «Пятёрочки». Вот сейчас, думал он, зайду в магазин и куплю бутылочку коньяку. Выпью грамм 50. Не ловил он себя на мысли — зачем? Просто знал: дома всё повторится сначала, как и вчера, как и позавчера…, и хотелось эту бутылку распечатать до разговора с женой. Хотелось ему проверить — повторится ли в словах жены слова «Вот опять себе купил, а обо мне вспомнил»?

Так всегда повторялось. И на этот раз тоже так.

Как же страшно, думал он, когда в маленькую рюмочку наливал тёмно-коричневую жидкость, когда её запах сладковатый, похожий на запах розы, куст которой рос прямо возле входной двери, и которая служила границей между мирами большим и личным, и счастьем он хотел пропустить. Но запнулся. Счастья что-то уже давно он не видел. Хотел его каждый раз, когда открывал массивную железную дверь. Однако за ней его не было.

Куда оно ушло? Куда спряталось? Да и было ли?

Вот придумал он «корзину счастья». Поставил её в угол на стул, когда-то сделанный своими руками и расписанный руками жены. Красивый получился. Думал — вот будет входить Счастье вместе с ними в дверь, присядет, отдохнёт, да и разольётся по комнатам, в сердца войдёт, улыбками озарится. Ведь в доме живут четыре пары ног, столько же рук, четыре сердца. И приживется,…не прижилась идея. Стул жена убрала, бельё важнее на него складывать. Да и в корзину заглядывать не надо, а тем более пополнять да утруждать себя. Дети выросли. Разлетелись. Дом опустел, угол опустел, корзина зачахла и совсем умерла — не с кем было делиться «счастьем», и — сначала переместилась в чулан, а потом и вовсе перекочевала в соседский курятник. А такая идея была — складывать в неё всё то хорошее, что за день происходило, замечательная идея, думал он.… Не прижилась. Сам в неё поскладывал, подкладывал, а когда стало ни кому ненужным, в душе стал копить. Но для одного — слишком много его было. Да и ложка дёгтя способна испортить всю бочку с мёдом, — умерла и эта идея.

Последнее время захотел «обнимашки» приручить. Поутру, когда босыми ногами ещё шлёпаешь по комнатам, широко раскидываешь руки в стороны и привлекаешь к себе в объятия до сердца самого дорогого человека, прижимаешь его к нему, отдаёшь тепло, отдаёшь всего себя и целуешь в маковку редеющие волосики…, нравилось жене. А потом: «вот чего ещё!», однажды было сказано. И постепенно умерли и «обнимашки». Всё реже и реже шла любовь под крылышки. И, в один из дней, умерла окончательно.

Вместо одной рюмочки три налил. Выпил. И ещё горше стало мужчине. Ни до первой, ни между первой и второй, и даже второй и третьей, не спросила жена, не поинтересовалась, как съездил в областную клинику — какие результаты. Потому и три выпил. А после них пошёл и лёг спать до захода солнца.