Тяжёлые шаги на лестничной клетке я узнала сразу — Сергей всегда так поднимался после работы, словно нёс на плечах не только своё тело, но и груз целого рабочего дня. Звук ключа в замке, и вот он уже стоит в прихожей — высокий, в строгом костюме, с большими пакетами в руках. Его глаза блестят от предвкушения, и я уже знаю, что будет дальше. Как знаю и то, что мне придётся сдерживать подступающее раздражение.
— Дети! — его голос звучит торжественно. — Идите сюда, у меня для вас кое-что есть!
Лиза выглядывает первой — наша десятилетняя художница с вечно испачканными красками пальцами. Она медленно выходит из своей комнаты, теребя край футболки — привычка, появившаяся в последнее время. За ней, не спеша, идёт Саша. В свои четырнадцать он уже почти с отца ростом, только худой как жердь. В руках — неизменный блокнот с планами тренировок.
— Так, это тебе, — Сергей протягивает Саше коробку в глянцевой упаковке. — Последняя модель, с отличной камерой. Будешь снимать свои футбольные матчи.
Саша берёт коробку двумя пальцами, будто она горячая.
— Спасибо, пап, — говорит он тихо и кладёт её на тумбочку, тут же возвращаясь к своему блокноту.
— А это моей принцессе! — Сергей достаёт огромную коробку с куклой. — Смотри, она умеет петь и танцевать!
Лиза прижимает куклу к груди, выдавливает улыбку и быстро исчезает в своей комнате. Через секунду оттуда доносится шорох карандаша по бумаге — она снова рисует.
Я методично протираю тарелки, стараясь не смотреть на мужа. Каждое движение — как попытка стереть накопившееся раздражение. Не помогает. Оно поднимается изнутри, как волна, которую уже не остановить.
— Ты думаешь, что можешь компенсировать своё отсутствие подарками? — мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Дети хотят другого!
Сергей замирает с пустыми пакетами в руках. На его лице появляется знакомое выражение непонимания, смешанного с упрямством.
— Ты о чём? — он указывает в сторону детских комнат. — Они же рады. Посмотри на них! Я работаю ради этого, чтобы они ни в чём не нуждались!
Тарелка в моих руках звякает слишком громко, когда я ставлю её в шкаф.
— Радость? — мой голос становится резким. — Это не радость, Серёж. Это... — я делаю глубокий вдох, — это просто привычка. Они привыкли, что их отец — это человек с пакетом из магазина!
Краем глаза я вижу, как Саша ещё ниже склоняется над своим блокнотом, а из комнаты Лизы доносится более интенсивное шуршание карандаша. Они научились так прятаться от наших конфликтов — в своих увлечениях, в своих мирах, куда не доходят ни дорогие подарки, ни наши с отцом споры.
Сергей стоит в дверях кухни, его плечи напряжены. Он явно хочет что-то возразить, но молчит, и в этой тишине особенно чётко слышно, как скрипит карандаш Лизы и как шелестят страницы Сашиного блокнота. Звуки, заполняющие пустоту между нами. Звуки одиночества посреди полной семьи.
Вечер опускается на город, заглядывая в окна нашей кухни мягким оранжевым светом. За столом непривычно тихо — только стук вилок о тарелки нарушает молчание. Я украдкой наблюдаю за детьми: Саша лениво гоняет по тарелке кусочек котлеты, а Лиза, сгорбившись, сидит над своей порцией, изредка бросая быстрые взгляды на отца.
Сергей прочищает горло — звук получается неестественно громким в этой гнетущей тишине.
— Ну что, как вам новые гаджеты? — он пытается придать голосу бодрость. — Удобные, да?
Саша медленно отодвигает тарелку. Его пальцы нервно постукивают по столу — совсем как у отца, когда тот волнуется. Тук-тук-тук... Три удара, пауза. Снова три удара.
— Пап, — вдруг подает голос Лиза, и мы все вздрагиваем от неожиданности. — А можно... можно ты завтра заберёшь меня из школы?
Её голос звучит так тихо и надежно, что у меня сжимается сердце. Я замираю с вилкой на полпути ко рту, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент.
Сергей откашливается, его взгляд метнулся к часам на стене — привычный жест, от которого меня передёргивает.
— Завтра? — он растягивает слово, словно пытаясь выиграть время. — Посмотрим... У меня встреча важная...
Я вижу, как опускаются плечи Лизы, как гаснет огонёк в её глазах. Она утыкается взглядом в тарелку, а её пальцы начинают теребить край скатерти — точно так же, как недавно теребили футболку.
Мои губы сжимаются в тонкую линию. Я чувствую, как внутри поднимается волна горечи — не злости, нет. Именно горечи. От того, как привычно это звучит: "встреча важная". От того, как легко слетают с его губ эти слова-отговорки. От того, как наши дети учатся не ждать и не надеяться.
Саша вдруг резко встаёт из-за стола. Его стул скрипит по полу, заставляя всех вздрогнуть.
— Можно я пойду? Мне нужно разработать тактику на завтрашний матч, — его голос звучит глухо, будто издалека.
— Конечно, сынок, — Сергей улыбается с облегчением, радуясь возможности уйти от неудобной темы. — Только не засиживайся допоздна.
Саша уходит, даже не обернувшись. Через минуту из его комнаты доносится стук мяча — размеренный, монотонный. Бум-бум-бум... Он всегда так делает, когда расстроен — подбрасывает мяч, ловит, снова подбрасывает. Это его способ спрятаться от реальности, уйти в свой мир, где всё просто и понятно.
Лиза тоже просится из-за стола. Её нетронутая порция остаётся сиротливо стоять рядом с почти пустой тарелкой отца. Сергей достаёт телефон, быстро пролистывает что-то. Его пальцы летают над экраном, а я смотрю на него и думаю: когда же мы стали такими чужими? Когда расстояние между нами стало измеряться не метрами, а несбывшимися надеждами и невысказанными словами?
Понравилась история? Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, чтобы не пропустить продолжение! Продолжение совсем скоро – следите за обновлениями!
Алена Мирович| Подписаться на канал
Вторая часть: