Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Aleksandr Dupreu

Цена чужого греха.

Гулкий стук каблуков раздавался по пустым коридорам суда. Она шла уверенно, будто привыкла быть в центре внимания. Светлана Семёнова, молодая, ухоженная женщина с холодным взглядом, была сегодня на устах у всех — от охранника у входа до федеральных журналистов. — "Любовница монстра," — шептались в толпе. Этим монстром был Виктор Н., бывший директор ЧЭМК, человек с идеальной репутацией и темнейшими тайнами. Долгие годы его уважали, и никто даже не подозревал, что за дверями его кабинета скрывалась другая жизнь. Педофил, извращенец, хищник — теперь заголовки кричали его истинное лицо. Но больше всего публику удивляло то, как обернулся этот процесс. --- — Ты хочешь спасти себя или его? — спросил адвокат, снимая очки. — Его… — тихо прошептала Светлана, не в силах скрыть дрожь в голосе. Она была его любовницей. Не по доброй воле, но и не совсем жертвой. Виктор умел подчинять себе людей. Он завлёк её, сломал её гордость и превратил в молчаливый инструмент для прикрытия собственных г

Гулкий стук каблуков раздавался по пустым коридорам суда. Она шла уверенно, будто привыкла быть в центре внимания. Светлана Семёнова, молодая, ухоженная женщина с холодным взглядом, была сегодня на устах у всех — от охранника у входа до федеральных журналистов.

— "Любовница монстра," — шептались в толпе.

Этим монстром был Виктор Н., бывший директор ЧЭМК, человек с идеальной репутацией и темнейшими тайнами. Долгие годы его уважали, и никто даже не подозревал, что за дверями его кабинета скрывалась другая жизнь. Педофил, извращенец, хищник — теперь заголовки кричали его истинное лицо. Но больше всего публику удивляло то, как обернулся этот процесс.

---

— Ты хочешь спасти себя или его? — спросил адвокат, снимая очки.

— Его… — тихо прошептала Светлана, не в силах скрыть дрожь в голосе.

Она была его любовницей. Не по доброй воле, но и не совсем жертвой. Виктор умел подчинять себе людей. Он завлёк её, сломал её гордость и превратил в молчаливый инструмент для прикрытия собственных грехов.

Светлана знала. Видела то, что никто не должен был видеть. Флешки, фотографии, записанные имена — этот чёрный список, от одного взгляда на который хотелось кричать.

Но однажды он сделал роковую ошибку: доверился ей слишком сильно. Передал улики — "на хранение". Мол, если вдруг его попытаются "подставить".

— Ты же моя девочка. Ты меня никогда не предашь, — говорил он, заглядывая в её потухшие глаза.

И Светлана не предала. Точнее, не сразу.

---

Когда Виктора арестовали, он не потерял хладнокровия.

— Мне ничего не будет. Всё улики у неё, — ухмылялся он полицейским. — Моей женщине доверяю больше, чем себе.

Это было его последним заблуждением.

Уже через неделю Светлана оказалась на скамье подсудимых. Обвинение в соучастии, уничтожении улик и пособничестве преступлениям, о которых никто не хотел говорить вслух.

— Если бы она молчала… Если бы не покрывала его! — кричал на суде адвокат потерпевших. — Вы же знали!

Светлана молчала.

В тот день, когда ей огласили приговор — 10 лет колонии строгого режима — она смотрела прямо в зал. Виктора там не было. Его спасённые деньги и связи отмазали его от большей части обвинений. Он отделался "смешным" сроком.

На прощание адвокат прошептал ей:

— Зато теперь его любят ещё меньше, чем вас.

---

Где-то на севере, в колонии №7, её первое утро началось с криков.

— Ты та самая? Любовница из телевизора?

В коридоре её встретили взгляды: одни полные жалости, другие — ненависти. Но больше всего жгли её слова Виктора, которые звучали в голове:

— "Ты моя девочка. Ты меня никогда не предашь."

Его грехи её не отпустили.