- Она вам ноги не отлежала, - шёпот над головой застал врасплох. Не успела я обернуться, как на песок рядом опустился Геннадий.
- Нет, что вы. Она же не тяжелее котёнка, - я аккуратно провела по белокурой головке.
- Не докучает вам? Не мешает отдыхать? Я улыбнулась.
- Она у вас чудо! Отпустите ее со мной на прогулку? Мне веселее будет.
- Ну если сами хотите. Только потом не жалуйтесь.
- С чего бы жаловаться? Она - отличная девочка, мы поладим. Не волнуйтесь, я присмотрю за ней.
- Да она сама присмотрит за кем угодно. Она же в походах выросла. И родилась. Лес для неё - что дом родной. Это она за вами присмотреть может, - и тут же осёкся.
- Договорились! Пусть она за мной весь сплав и присматривает! Запомните, вы разрешили сами! Один раз. Дальше мы с ней сами разберёмся где и сколько гулять. Он только успел кивнуть, а мы уже бежали в припрыжку смеясь и дурачась.
Катюша оказалась чудом, а не ребёнком. В тот день Катя провела меня к потайному ручью с маленьким водопадом из чистейшей, очень вкусной воды. Мы забрались на, наверное, единственную скалу и сидели, любуясь солнечной рябью с высоты птичьего полёта. Дни стали проноситься невероятно быстро и насыщенно. Мы побывали в заброшенной церкви и недостроенном брошенном маленьком замке, навестили её друга в соседнем лагере и вместе с ним прогулялись до каким- то чудом брошенного в самой чаще самолета. Были на поляне призраков : корни поваленных ураганом деревьев издали напоминали силуэты вымерших мамонтов и огромных бизонов. Уставшие и довольные, каждый вечер мы заявлялись в лагерь ровно к ужину. А на сплавах вместе наперегонки ловили парусами ветер и смеясь сигали с ката в реку. Недовольное ворчание Ольги (выяснилось, что именно так зовут нашу попутчицу на кате) перестало нас волновать, а в густой шевелюре Катиного отца глаза поблёскивали только доброй усмешкой.
– Нашла ровню, - в очередной раз попробовала задеть меня Ольга, злобно зыркнув в нашу сторону.
–А почему бы хорошим молодым девчатам и не порезвиться? - не осталась в долгу я, и повалила Катю за борт, обдав брызгами старую мымру. Катюха тут же сдернула меня за ногу следом и мы на перегонки помчались к берегу. Смеясь, завалились на песок и издали наблюдали, как о чём-то неистово спорят оставшиеся на кате «взрослые». Вечером, уставшие, расстилали пенки у костра и заваливались в обнимку любоваться танцем пламени. Этот шебутной маленький ангел раскрасил яркими красками мой отдых и как-то само собой забылось то, что ехала я за тишиной, покоем и уединением. Сквозь языки пламени и дым я, то и дело, ловила на себе пристальный взгляд чёрных глаз, запрятанных в глубине знакомой шевелюры. Иногда мне казалось, что они озорно смеются, иногда в них мелькала какая-то жуткая тоска. Но может быть, это было только в моем воображении.
Глава
–Держись!
Только успела крикнуть мне Катя, но было поздно. Камень под ногой покачнулся и предательски скользнул вниз. Не удержавшись, я сорвалась вслед за ним. Всё!
– Ух, - сильные руки подхватили меня в полёте и мы кубарём покатились по траве.
– Что это было? - я поняла, что забыла дышать, - Спасибо. Вы спасли меня. - я бормотала, не веря в происходящее. Геннадий выбрался из под меня, и как заправский врач осматривал и ощупывал ноги-руки-спину.
– Ой, - дернулась я, когда пальцы коснулись лица.
– Ну, это лишь царапина, заживет и не заметите. Отделались лёгким испугом, - улыбнулся он и подхватил, сбегающую вниз по склону дочку.
– Галя, Галичка, ты цела? Девочка сорвалась на рыдания и, обхватив меня руками, начала осыпать поцелуями, - только не умирай, пожалуйста!
– Да, что ты, глупышка, на мне только, вот, царапина, - поспешила успокоить я ребёнка, немного ошалев от такой реакции. Девочка на секунду остановилась и тут же принялась зацеловывать царапину.
– Да уймись же ты, в порядке твоя подружка, - подхватил на руки дочку Геннадий и почти силой оторвал от меня. Прижал к себе и стал гладить по спине. А девочка зашлась истерическими рыданиями. Я обняла обоих и, тихонько поглаживая, нашептывала ей, пытаясь успокоить. Постепенно истерика стихла и ребёнок провалился в сон.
– Ещё раз огромное спасибо, что спасли меня, - прошептала я, как только малышка затихла, – Как вы вообще очутились рядом? - не смогла не спросить я.
– Неужели вы могли подумать, что я отпущу в лес двух девчонок без присмотра?
Я застыла от удивления.
– То есть, вы хотите сказать, что всё это время вы шпионили за нами? - что больше: возмущения, негодования или удивления было в тот момент, сказать сложно.
– Не шпионил, а так сказать, гулял рядом. И как видите, совсем не напрасно.
И он коснулся нежно царапины на моем лице. Я обернулась инстинктивно к обрыву, с которого сорвалась. Холодная рябь пробежалась по спине: на месте, на которое я падала, возвышался огромный валун, с острым, как лезвие краем. Тошнота мгновенно подкатила к горлу.
– Ну, тихо, тихо! Давайте впадать в истерику по очереди. Эта ещё не пришла в себя, сейчас вы отключитесь ещё.
Он попробовал обхватить меня одной рукой за плечи и притянуть у себе. Я перевела взгляд на девочку и поняла, что она видела этот валун. Дурнота накатила с удвоенной силой, а голова предательски закружилась. Я всхлипнула, из-за всех сил стараясь не разреветься.
– На этой скале погибла ее мать. - вдруг хриплым голосом сказал Геннадий, – Она носит цветы сюда всё лето. Вид со скалы слишком хорош, а край обманчиво надёжен.
Я вспомнила огромную охапку полевых цветов, которую Катя собрала по дороге. Я думала тогда, что ей просто захотелось сплести венок. Теперь истерика девочки стала понятной. Слезы сами ручьем потекли по лицу. Бедный ребёнок! Второй раз перенести этот ужас.
– Но почему вы не остановили нас?
– Она приходит сюда каждый раз, когда мы проплываем мимо. Я подумал, что дважды не бывает одинаково. Но, когда вы стали подходить к краю, а Катя побелела, как мел, и замерла с полными ужаса глазами, что-то толкнуло меня кинуться к скале. Кричать было поздно. Вы бы не услышали.
– Ещё раз спасибо. Я теперь ваша должница. Вы сами не поранились? - только теперь до меня дошло, что весь удар он принял на себя.
– Не волнуйтесь, что мне будет? Отделаюсь парой синяков да царапин. В детстве мы с таких утесов скатывались кубарём вниз. Это была любимая забава. Ты не мужик, если синяки и шишки замечаешь, - улыбнулся он, - так что, отставить панику.
Катюша проснулась примерно через час. Протерла глаза и огляделась. И тут же вцепилась в меня всеми конечностями.
– Ну, тихо, тихо, милая. Всё хорошо. Твой папа - герой! Он меня спас. Пойдём положим цветы, как ты хотела и вспомним маму.
Девочка только крепче вжалась в меня.
– Я тебя, солнышко, не донесу. Ты для меня тяжелая.
Катя не отпуская моей шеи, спустила ноги на землю.
– Шею свернёшь - не смогу гулять, - попробовала пошутить я. Девочка отпустила шею, и тут же обняла меня за талию.
– Нет, так дело не пойдёт! Вы ещё не тренировались ходить в четыре ноги. Катя, возьми Галину за руку и пойдём потихоньку. Уже вечереет, а лагерь далеко. Девочка послушно расцепила объятья и взяла меня за руку. Мы поднялись на склон, собрали цветы, и положили их на край утеса. Девочка села на траву рядом с большим камнем. Обняла его и тихо заплакала. Мы присели рядом и принялись нежно поглаживать её спину.
– Мама, можно она теперь будет моей мамой, - раздался детский голос сквозь плачь. Я поражённо замерла. И переглянулась с Геннадием.
– Ты ведь будешь моей мамой?
Девочка подняла заплаканное лицо и с надеждой заглянула мне в глаза.
– Конечно, милая, - обняла я ее за плечи, с трудом удерживая ком в горле.
– Папа, можно? - обернулся ребёнок к отцу, - мама не против, я знаю.
«Просто скажи «да!», - мысленно умоляла я мужчину, «просто скажи сейчас «да», потом разберёмся».
– Да, котёнок,конечно, - он обнял её за плечи, а она, развернувшись, вновь повисла у меня на шее.
– Расскажи мне про маму, - шепнула я ей.
Она всхлипнула и, усевшись поудобнее, принялась вспоминать.
В лагерь мы вернулись уже по темноте. Геннадий по рации предупредил людей, что мы в порядке и паниковать не надо.
–Беги, умывайся и спать, - погладил по голове он дочь, стоило нам подойти к палаткам.
– Ну и что дальше? - прошептал он, стоило девочке скрыться в темноте, - поход ведь скоро закончится.
– Ну и что? Жизнь не заканчивается вместе с походом. Я с радостью буду встречаться с ней и после. Если вы не против. И..., - я замешкалась, - и Ольга.
– На счёт этого не волнуйтесь. Главное, чтобы вы не наигрались раньше, чем девочка успокоиться.
– Я постараюсь. Спасибо вам ещё раз. Это самое малое, что я могу сделать для вас в благодарность.
–Перестаньте уже благодарить! Я не сделал ничего особенного. Весите вы, как пушинка, падаете медленно, а кататься со склонов я с детства любил. А уж в объятиях сногсшибательной, во всех смыслах, женщины - даже мечтать не смел. Доброй ночи! , - и едва слышно насвистывая, он исчез в темноте.
Глава 14.
Утром я снова проснулась раньше лагеря. Сказывалось, что не участвую в посиделках до утра. Выползаю из палатки как раз под шорох последнего заползающего спать. Тихонько пробираюсь на берег и наслаждаюсь восходом.
О, этот воздух! Его, кажется, можно ложкой есть! Я просто не в состоянии надышаться! А завтра - уже в Москву. Как же быстро пролетело время! Как же не хочется возвращаться в ту сумасшедшую жизнь! Вкусные ужины и завтраки от Валентины не сравняться ни с каким рестораном, вечерние песни у костра, я буду по ним тосковать весь год! И да, я обязательно поеду снова! Боже, как я могла жить без этого?!?
Эмоции накатывали и я не заметила, как кто-то подошёл тихо и опустился на песок за моей спиной. Я не услышала, но почувствовала. Мурашки прокатились по спине, и ухнули куда-то вниз живота. Всё моё существо сосредоточилась в спине и тянулось, словно сильнейшим магнитом, к тому кто рядом. Сильные руки обвили мои плечи. Не в силах больше терпеть, я подалась назад и оказалась прижата к мускулистой груди. Затылок ощущал дыхание и легкие, словно касание бабочки, поцелуи . Я боялась дышать. Сладкая истома поглотила полностью. Я боялась спугнуть это ощущение, даже моргнув. Мурашки гуляли по спине и спускались потоками вниз живота. Новые, доселе неизвестные ощущения закружили с космической силой. «Прошу тебя, только не отпускай»- молила я про себя и ловила каждый миг.
А солнце неумолимо поднималось над горизонтом. Едва заметный поцелуй в шею. Я задыхаюсь от нежности. Руки соскальзывают с плеч, холод обдаёт спину. Он поднимается. Шаги почти бесшумно исчезают в тишине леса. Волна одиночества сокрушительно обрущается на мои плечи. Они ещё помнят его тепло. Я не оглядываюсь. Я и так знаю, что это был он. Его запах. Как он успел стать таким родным? Я закрываю глаза, подставляя лицо первым ярким лучам солнца.
И не менее яркие видения начинают мелькать в ещё затуманенном истомой сознании. Вот он поёт под гитару. Низкий, хрипловатый голос пробирает до самой глубины души. Его глаза то закрыты, наслаждаясь музыкой, то ловят мой взгляд и проникают до самого подсознания.
Длинные, сильные пальцы перебирают струны. Вот он, словно ненароком, кладёт у моей тарелки бутерброды. Откуда он знает, что я люблю именно так, побольше масла и колбасу сверху?
Вот мы паркуем кат, и он, словно так и должно быть, подхватывает на одну руку Катю, на другую - меня и переносит на берег.
Его рука всегда придерживает ветку, чтобы та не ударила меня на переходах. Вот его глаза не сводят с нас взгляда, пока мы с Катей дурачимся в воде.
Вдруг, где-то глубоко в памяти промелькнули сильные руки, нежно прижимающие меня к груди и осторожно опускающие меня в палатку. Это был он! Теперь я знаю это точно. А спальник... Боже, в чем же он спит? Это же его спальник и подушка у меня!
Голова кружится от внезапного открытия: да я влюбилась! Но, стоп!!! Ольга! Возраст! Дочь! Хотя, Катя уже во всеуслышанье и под яростные психи Ольги называет меня мамой и перебралась жить в мою палатку. Но Ольга...
Во-первых, я не позволю себе разбить чужую семью, во-вторых: я не буду любовницей, в третьих... блин, хватит и этих двух. А что делать?
Вдруг все вокруг стало чужим и холодным. Я поёжилась. Быстрее бы завтра! Назад! В привычный мир!
Где все просто и понятно! Не нужна мне никакая любовь! Откуда эти слёзы? Почему так больно?
Я вскочила на ноги и со всей дури помчалась прочь из лагеря. Плакала и бежала. Бежала и плакала. Шла и плакала.
Выскочила на берег и упала лицом в песок. И тут же сильные руки подхватили меня и прижали к груди. Секунда. Вечность. Губы. Неистово. Как в последний раз.
- Ты проклянешь меня завтра, - слова, словно гром среди ясного неба. И быстрые, удаляющиеся шаги.
Глава 15.
Автобус покачиваясь на разбитой дороге полз, не торопясь, прочь от реки и леса. Застывшим взглядом я уставилась в окно и ничего не видела. Только губы. Его поцелуй.
А борода, оказывается, мягкая. Уложив голову мне на колени, сладко посапывала Катька. Ольга, по-хозяйски расположив огромный полосатый баул на коленях у Геннадия, устроила пир на весь мир и, травя весь автобус ароматами копченой колбасы и сала с чесноком, нажёвывала огромный бутерброд.
Из чёрных зарослей шевелюры на меня, не переставая не на секунду, смотрели два не мигающих глаза. Как все в автобусе не видят этот взгляд?
Как Ольга игнорирует такое? Как он может так открыто пялиться на меня всю дорогу? Разве он не видит, как мне больно? Я погладила спящую малышку по голове и прикрыла глаза. Пусть лучше все считают, что я сплю. И он тоже. А автобус неумолимо двигался вперёд, в ту, другую жизнь. Без леса, без реки. Без него.
Вы прочитали книгу, которая в магазинах стоит от 800 руб.
здесь вам доступна она почти полностью, за исключением финальной главы.
Финальная глава доступна платно за 99 руб.
Это ваше уважение автору и благодарность за его творчество. Согласитесь, 99 руб за то, что вы уже точно хотите дочитать приятнее, чем 800 руб за еще неизвестную книгу?
Оплатить и дочитать можно вот по этой ссылке. И вам сразу станут доступны ВСЕ материалы этого канала. Спасибо за уважение труда писателя.
Если же 99 руб для вас неподъемная огромная сумма, то на канале вы сможете найти более 800 бесплатных произведений. Приятного чтения!
Для тех, кто читает в Одноклассниках: для того, чтобы вам открыть финальные главы, вам необходимо перейти на Дзен и оплатить там подписку «Премиум. Финальные главы.» Перейти вот по этой ссылке:
Продолжение.
Ваша Наталья Каледина
