Первым из рода, кто смог ворваться в мир больших денег, был Майер Амшель Ротшильд (1744-1812) – он и считается основателем династии.
Майер происходил из семьи мелких лавочников, обитавших в еврейском гетто на окраине немецкого города Франкфурт. Их дом можно было найти по красной вывеске, так и сами лавочники получили прозвище Ротшильдов (на немецком - "красная дощечка" или "красная крыша"). Впоследствии семья переехала в дом под сковородой, но сохранила прозвище, которое Майер впоследствии начал использовать как фамилию.
По более поздним преданиям родители мечтали, чтобы сын стал раввином и по их настоянию он даже немного учился в училище в Фюрте. Но больше был склонен к математике, нужной для профессии менял. Возможно, и не такой почетной, как служение Богу, но по крайней мере доходной. Германия в то время состояла из трех сотен государств и княжеств, едва ли не каждое из которых имело собственную денежную систему, и потребность в обмене монет была постоянной.
Финансовую практику уже после смерти родителей молодой Ротшильд получил не кое-где, а в Ганноверском банке Оппенгеймов, которых иногда называют родственниками, а чаще клиентами его отца. Однако гораздо более богатыми — ведь именно их семья обслуживала большую часть долга австрийских Габсбургов.
После учебы Майер вынужден был вернуться во франкфуртское гетто — этого требовал закон. И увлекся нумизматикой... Хобби уж слишком аристократичным для лавочника. Но даже перебирая лохмотья, он находил в карманах старых вещей затертые монеты или медальоны, из которых собрал немалую коллекцию. Некоторые экземпляры Майер пытался выменять или продать знатокам — и это позволило ему расширить круг общения, заведя знакомство за границами гетто.
Финансист князя
В конце концов его представили князю Вильгельму , наследнику престола соседнего Гессена-Касселя, и – опять же по легенде – Майер настолько был этим доволен, что предложил ему всю свою коллекцию в подарок. Растроганный вельможа сразу же предоставил дарителю статус "антиквара и поставщика двора". Красивая легенда — но не очень правдивая, потому что в княжеском архиве сохранилась запись о том, что за коллекцию он заплатил — чуть больше 38 гульденов.
Конечно, такие выплаты были для князя безделушкой. Вильгельм был человеком очень богатым. Унаследовав престол и титул курфюрста, он одалживал другим европейским обладателям не только деньги, но и солдат — за которые также расплачивались звонкой монетой. Гессенцы воевали даже под британским флагом против восставших американских колонистов.
Однако громкий титул не всегда позволял Вильгельму вести финансовые дела лично. Для деликатных поручений требовалось доверенное лицо, и наконец он остановился на Майере, в надежности которого убедился.
К тому же, Ротшильд оказался действительно талантливым организатором и финансистом. Он не только помогал князю собирать деньги с его уважаемых должников. Ротшильд умело использовал возможности, открывшиеся с началом индустриальной революции в Британии. Перепродавая английские товары, он уходил от необходимости перевозить большие суммы денег и при этом приносил графу дополнительную прибыль.
Когда Гессен был захвачен войсками Наполеона , и князь вынужден был спасаться бегством, Ротшильд не только сохранил его капиталы, но и обеспечил обладателю беззаботную жизнь в изгнании. Теперь бывший антиквар мог распоряжаться княжескими деньгами так, как считал нужным.
Имея под рукой огромные — хотя и не свои средства, Майер приступил к созданию собственной финансовой империи — опираясь на сыновей, которых у него было пятеро. За семейные дела в Британии отвечал Натан, во Франции поселился Якоб, в Вене – Соломон, в Неаполе – Калман . Старший сын Амшель вместе с отцом и дальше жил во Франкфурте, оккупированном французами. Компании, основанные сыновьями, по бумагам были независимы друг от друга, но на самом деле их средства были общими. Согласовывать действия собственников позволяла единая система связи и курьерская служба.
В отличие от конкурентов, Ротшильды могли ссужать огромные суммы, к тому же под умеренные проценты.
У Майера были собственные причины для недовольства Наполеоном. Император с подозрением относился к банкирам и ростовщикам, особенно если они не были французами. Ротшильды небезосновательно подозревались в контрабанде и нарушении континентальной блокады. Однако упорные попытки разоблачить их манипуляции, конфискации и даже аресты не достигли цели. Лишь разожгли желание Ротшильдов отомстить.
Натан, в то время увлекшийся покупкой золота в Ост-Индской компании, взялся переправить его для армии Веллингтона , сражавшейся в Испании. И сделал это самым невероятным способом через Францию. Якоб помогал тем, что давал взятки и обманывал французских чиновников, среди которых были даже министры.
Задание отца сыновья выполнили блестяще, а семья получила от этого огромную выгоду. Деньги гессенского князя ей были уже не нужны — деньги вернули с большими процентами. Когда Майер умер, его состояние вдвое превышало капитал государственного банка Франции.
Деньги любят тишину
За два года до смерти основатель династии Ротшильдов утвердил правила, которых его потомки соблюдают до сих пор. Среди них сохранение единства капиталов семьи — распоряжаться ими могут только прямые потомки Майера по мужской линии и даже попытка подать в суд друг на друга должна быть наказана огромным штрафом.
Чтобы не распылять состояние, Ротшильды даже жениться пытались на родственниках — приданое таким образом оставалось в семье.
Информация о движении средств также должна была храниться в семейном кругу, Майер завещал при любой возможности избегать обнародования отчетности — деньги по его глубокому убеждению должны храниться в тишине. Пусть такая таинственность и вызвала подозрения и зависть.
С другой стороны, умение держать язык за зубами часто и само по себе приносило Ротшильдам деньги. По распространенной легенде Натан раньше других британцев узнал о победе союзников под Ватерлоо, но сообщил об этом только премьер-министру (а через него — королю), а на бирже был подчеркнуто грустный и только продавал акции. Другие торговцы решили, что победил Наполеон, и тоже бросились сбывать ценные бумаги. И их сразу скупали агенты Ротшильда. Его доходы всего за один этот день оценивали в 100 миллионов фунтов.
Правда, среди историков в эту легенду верят не все — говорят, что ее придумал или «творчески развил» Бальзак . Да, он тоже получал деньги от Ротшильдов.
А в том, что Натан мог поделиться ценной информацией с королем, в действительности не было ничего удивительного. Доверительные отношения с монархами оставались для Ротшильдов едва ли не главным инструментом умножения своих капиталов. Но и интерес владельцев тоже был очевиден — братья создали систему, позволяющую правительствам получать деньги в любой момент и в нужном количестве.
В благодарность австрийский император в 1822 году даже сделал потомков лавочников баронами. Пять стрел на предоставленном им гербе символизировали согласие между братьями - по происхождению именовали "пятью франкфуртцами".
Но для подданных монархов успех Ротшильдов был непонятно стремительным и оттого подозрительным. Им завидовали. Их ненавидели. К тому же, братья были евреями — и в отличие от многих соплеменников, которые для признания в обществе крестились — не собирались отказываться от своей веры. Это тоже было частью завещания отца Майера.
Еврейские погромы, прокатившиеся по Германии уже через несколько лет после победы над Наполеоном, были направлены и против Ротшильдов. Амшель даже пригрозил, что оставит Франкфурт со всеми капиталами. Это заставило власть действовать, но в то же время еще больше убедило завистников, что эти ростовщики держат христианских властителей за горло. Это был второй миф созданный не Ротшильдами, а о Ротшильдах. Вместе с первым — братья настолько богатые, что могут позволить себе все.
Революционеры тоже ненавидели братьев и не только классовой ненавистью. Считали, что только благодаря их кредитам, обладатели всегда могут подавлять восстания и революции. И этот миф не был так уж далек от правды. Соломон Ротшильд, скажем, чуть ли не рекламировал свои дружеские отношения с австрийским канцлером Меттернихом , "извозчиком европейской реакции". А Якоб никогда не отказывал в деньгах французским Бурбонам .
Правда, его близким приятелем был герцог Орлеанский Луи-Филипп . Возможно, поэтому Якоб в конце концов поддержал революцию 1830 года, во время которой Луи-Филиппа провозгласили королем. Более того, сделал все, чтобы революцию не подавили все те же австрийцы. Он якобы объяснил Соломону, что в случае войны получит по ценным бумагам вдвое меньшие проценты… и тот сразу отказал Меттерниху от интервенции.
Это было звездное время Якоба. Жак Лаффит уже во время революции сказал: "Францией теперь будут править банкиры". Ротшильда в среде финансистов считали первым. Он и вел себя соответственно – взяв на свое содержание не только Гейне и Бальзака , но и Шопена, Россини, Энгра, Делакруа …
Гейне о своих покровителях писал:
Деньги – это Бог нашего времени, а Ротшильд – пророк его.
Положение "королевского друга" позволяло Якобу зарабатывать на всем - на поставках армии, на строительстве крепостей, портов и общественных сооружений, игре на бирже, а главное - кредитуя само государство. В этом "первому банкиру" не было равных.
Впрочем, Якоб диктовал свою волю не только французским министрам. Российский эмигрант Александр Герцен однажды пожаловался ему, что царь наложил арест на его имущество в России. Хватило лишь намека банкира на возможный финансовый бойкот России, чтобы Николай I — тогдашний гегемон Европы согласился полностью оплатить предъявленные его правительству ценные бумаги.
Нельзя, однако, сказать, что Ротшильды жили только как раньше. Они довольно быстро поняли преимущества парового транспорта, поэтому начали строить первые на континенте железные дороги, вкладывать деньги в пароходные компании и покупать угольные шахты, которые должны были обеспечить их топливом. С 1830-х годов они прибрали в свои руки европейский рынок ртути – без которой, в частности, нельзя было пополнять запасы золота.
Кредиты за равные права
Очень тяжело шли дела в Соединённых штатах. Потому что там не было централизованной банковской системы, также стоило дому Ротшильдов только открыть за океаном свое представительство, как им сразу напомнили их происхождение и "опутывание" европейских властителей. Говорили, что Якоб после этого зарекся иметь дело с американцами. Правда, и в Европе антисемитские предубеждения тоже были достаточно крепкими. Якобу о его происхождении напомнили сразу после того, как на его железной дороге произошла первая катастрофа. Соломону долгое время не разрешали приобрести в Вене недвижимость и он жил в отеле. Даже Натана, несмотря на все его заслуги перед британской короной, называли не иначе как "еврейским выскочкой" и не признавали за ним титул барона. Натанового сына Лайонела несколько раз избирали депутатом, но законы не разрешали ему занять место в палате общин. Он даже не мог произнести депутатскую присягу, содержавшую заверения в соблюдении христианской веры. Борьба продолжалась 11 лет — и Ротшильд наконец добился своего, произнеся вместо привычной формулы:
Да поможет мне Иегова
Интересно, однако, что среди евреев репутация Ротшильдов тоже была неоднозначна. Им обвиняли корыстолюбие и даже нежелание помогать единоверцам, большинство которых прозябало именно в то время, когда сыновья Майера раздавали деньги и без того не бедным европейским властителям. Появилась даже легенда, что своим богатством Ротшильды обязаны таинственному талисману, предназначенному для возрождения всего народа Израиля, но в конце концов был присвоен их семьей.
Вопреки этому, мифу Ротшильды помогали, хоть и не всегда публично, отдельным еврейским общинам и убеждали своих коронованных клиентов предоставлять их подданным иудейского вероисповедания равные права с христианами. Иногда это становилось условием предоставления кредитов и получатели вынуждены были соглашаться. Не стал исключением даже Папа Римский. В финансовых делах Ротшильды предпочитали вообще не иметь дело с антисемитами, даже если они были коронованными лицами.
Но это, конечно, никак не сближало их с массами. Для них Ротшильды оставались воплощением если не "Теневого еврейского заговора", то “процентного рабства” и капиталистической выгоды. С свержением власти Луи-Филиппа и началом Весны народов все могущество их бизнеса на континенте зашаталось. Революционеры, правда, властвовали недолго. Но и с новым французским императором, Наполеоном III отношения у Ротшильдов были прохладными — в конце концов тот помнил, что они помогли низложить его дядю. В противоположность "старым банкирским домам" владелец поддерживал "новые банки", которые кредитовали под незначительные проценты и привлекали деньги мелких вкладчиков.
Ротшильды в это время еще больше внимания уделяли другим направлениям своей деятельности – благотворительности, созданию художественных коллекций, даже виноделию – под двумя конкурирующими марками "Мутон Ротшильд" и "Лафит Ротшильд" . Властелин последней, сын Якоба — Альфонс , впоследствии даже вошел в состав Французской Академии.
И все же он оставался прежде всего банкиром. После свержения Наполеона III он помог республиканскому правительству выплатить репарации Германии таким образом, чтобы это не вызвало кризиса в самой Франции. Время Третьей республики стало временем возрождения влияния Ротшильдов, хотя они уже никогда не были такими влиятельными, как во время правления Луи-Филиппа.Для британских Ротшильдов вторая половина 19 века стала временами триумфа. Когда египетский хедив оказался на грани банкротства и предложил премьеру Дизраэли срочно выкупить у него акции Суэцкого канала (срочно — это в течение семи дней уплатить ему сумму, равную 8% британского бюджета), Лайонел Ротшильд (тот самый, который 11 лет добивался признания себя депутатом) сразу перечислил правительству необходимые деньги. Благодаря этой сделке британцы получили контроль над кратчайшим путем из Европы в свои колонии в Индии. А Ротшильды — вожделенное ими признание "настоящими британцами". Сын и наследник Лайонела Натаниэль Майер – стал баронетом, а затем и лордом – первым иудеем в верхней палате парламента.
Однако семье пришлось уйти из Италии, объединенной премьером Кавуром , который всегда относился к "франкфуртцам" с подозрением, немецкие Ротшильды отвечали бойкотом, который продолжался вплоть до начала 20 века, когда семья вообще покинула страну.
Не менее жесткой была реакция Альфонса Ротшильда на погромы и ограничение прав евреев в России. Он объявил о прекращении каких-либо дел с Петербургом и даже отказался выполнять соглашение о предоставлении царскому правительству займа — несмотря на заключенный в это время франко-российский союз. Впрочем, с антисемитскими нападками Альфонс почти сразу столкнулся в самой Франции, после крушения одного из банков его конкурентов — «Общего союза», который в своей рекламе использовал лозунги «борьбы с засильем еврейского капитала».
Ротшильды оказались в ловушке, запрограммированной при создании их финансовой империи. Они пытались стать своими для европейской аристократической элиты и добились своего, но именно тогда, когда эта элита стала терять свое положение. Их статус кредиторов королей открывал все двери, но в условиях хоть и несовершенной, но парламентской демократии это уже не было гарантией эксклюзивности и не давало доступа к неограниченным ресурсам.
Замкнутый семейный бизнес "для своих" не мог не проигрывать в конкуренции крупным акционерным обществам. Ротшильды выглядели слишком архаичными — как паровой двигатель в эпоху стали и электричества.
Они, правда, пытались приспособиться к новым условиям. Вкладывали деньги в добывающие кампании - такие как "Пеньяройя", "Рио Тинто" и "Ле Никель", которые снабжали сырьем мировую цветную металлургию. Заинтересовались каспийской нефтью. Когда в Южной Африке были найдены большие залежи золота, а затем и бриллиантов, Ротшильды помогли британцу Сесилу Родсу превратить созданную им компанию Де Бирз в настоящего бриллиантового монополиста. Но в конце концов это лишь укрепляло восприятие их как огромного спрута, охватывающего своими щюпальцами весь мир. Именно в таком виде их представил Джон Гобсон в своем "Империализме".
Теории заговора
В 20 веке, когда трендом стала не показательная роскошь, а сдержанность и благотворительность, многие Ротшильды вынуждены были изменить образ жизни.
Ротшильды вообще являлись идеальной мишенью для атак со стороны массовых популистских движений. Неприлично богатые для сторонников социального равенства, чрезмерно тщеславные — для тех, кто требовал бережливости и скромности, наглые монополисты — для тех, кто требовал равных возможностей, олицетворение финансовой олигархии — для противников капитализма, воплощение еврейства — для антисемитов.
Даже со сторонниками создания еврейского национального государства- сионистами - Ротшильды не находили общий язык. Люди, всю жизнь пытавшиеся интегрироваться в европейское общество, просто не воспринимали призывы искать счастья на Ближнем Востоке. Это, конечно, не мешало некоторым представителям династии уже в 20 веке увлечься идеями сионизма, а известная декларация Бальфура , в которой британское правительство обещало позаботиться о "доме для еврейского народа" вообще была адресована Лайонелу Уолтеру Ротшильду , внуку первого. Не потому, что он был предводителем сионистов, просто в правительстве его считали самым влиятельным в обществе.
Закрытость ротшильдовской корпорации для внешнего мира и попытка "делать дела в тишине" только разжигали - и разжигают до сих пор - фантазию сторонников конспирологических теорий. А как еще могло выглядеть "мировое правительство"? Таинственный союз близких между собой людей, одновременно действующий на всех континентах…
Ротшильдов одновременно обвиняли в раздувании войн и попытке любой ценой их избежать — ради собственных доходов, конечно. Революционеры объявляли их жадными кредиторами, а автократические правительства подозревали в финансировании революций. И каждый мог найти доводы в подтверждение своей версии.
Когда доказательств не хватало, их... придумывали. "Дайте нам контролировать деньги страны и нас не будет волновать, кто издает в ней законы". Возможно, Вы слышали эти слова. Но принадлежат они не Ротшильдам. Банкирам их приписал борец с монополиями, публицист Томас Кушинг Дэниел в 1911 году. В одной из книг он увидел схожие слова о первых американских колонистах, которым якобы было "все равно, какой флаг развевается над их городом и кто устанавливает в нем законы, если есть возможность "делать деньги". И решил "перефразировать" цитату. Которую до сих пор используют в качестве свидетельства цинизма Ротшильдов.
Следы Ротшильдов конспирологи находили во многих корпорациях, к которым они были непричастны, а некоторые были их прямым конкурентами. Связь с "кредиторами королей" приписывали множеству политических деятелей, начиная с американца Александра Гамильтона - погибшего за пять лет до того как Майер Амшель решил создать банковские филиалы за пределами Франкфурта - и завершая нацистским министром экономики Ялмаром Шахтом .
Гитлер и Розенберг , впрочем, тоже были конспирологами. И требовали освободить Германию от порабощения Ротшильдами, хотя те, вместе со своими капиталами, покинули ее за двадцать лет до появления нацистской партии.
Вершиной антисемитской пропаганды Третьего Рейха считают фильм Еврей Зюсс. Но одновременно с ним была снята лента Ротшильды. Акции на Ватерлоо” . В ней семья франкфуртских банкиров была окончательно превращена в воплощение мировой "еврейской угрозы". В финальной сцене Натан Ротшильд "объявлял" своих братьев "филиалами Иерусалима", а огромной звездой Давида клеймили врага национал-социалистов - Британию.
Зрителям сообщали, что в то время как фильм снимали, остатки зловещей семьи убегали из Европы. Ротшильды действительно вынуждены были покинуть страны, оккупированные нацистами — Австрию и Францию прежде всего. Некоторые не успели и попали в концлагеря. Имущество и собранные Ротшильдами коллекции были конфискованы и разграблены. Но глава британской ветви семьи наотрез отказался уезжать и вывозить детей из Лондона. В бомбоубежище он сказал знакомому, что не желал давать повода обвинять Ротшильдов в измене.
Конспирологи, конечно, на такие мелочи внимания не обращают. После Второй мировой войны появились "теории" о связи с Ротшильдами и Гитлером. А также о создании "франкфуртцами"... Советского Союза. Отставные чекисты, правда, рассказывали, что и сами завербовали Виктора Ротшильда , внука Натаниэля Майера, и тот помогал "кембриджской четверке" - самой успешной советской разведывательной ячейке в Британии. Если бы это было правдой — успех действительно был бы потрясающим, ведь Виктор 12 лет был заместителем директора британской контрразведки.
Ги Ротшильд , внук Альфонса, воевал в составе французской армии и на стороне ДЕголлистов, был награжден, чуть не погиб, проведя 12 часов в воде после того, как его корабль был торпедирован германской субмариной… а после войны взялся за возрождение банкирского дома во Франции. Пригодился опыт и связи — тот капитал, который у Ротшильдов не мог забрать никто.
Семья может все
Конечно, в Европе уже не было Луи-Филиппов. Но в 1969 году, скажем, президентом Франции был избран Жорж Помпиду , бывший генеральный директор Ротшильдовского банка.
Кстати, на время президентства Помпиду приходится одна история, связанная с упомянутыми ранее винными хозяйствами Ротшильдов.
В 1855 году была принята Официальная классификация вин Бордо — документ, деливший лучших производителей региона на лиги (крю) — 5 для красного вина и 3 для белого. Изменений в списке (кроме одного исключения 1856 г.) не предполагалось.
И Château Lafite Rothschild, и Château Mouton Rothschild, конечно, были в списке, но в разных его частях. Лафит отнесли Premier Cru — высшей лиги, куда вошли только 4 хозяйства. А вот Мутон — в следующую лигу, хотя его продукция на самом деле не уступала винам Premier Cru. Есть версия, что так поступили из-за недавней покупки хозяйства британцем — Натаниелем Ротшильдом.
Уже в 20 веке владелец Mouton, внук Натаниэля Филипп де Ротшильд считал ужасной несправедливостью, что его вино — если бы не топовое и уступает Лафиту. Он 10 лет включал все свои лоббистские мощности, и в конце концов достиг своего — впервые за более чем столетие Официальную классификацию скорректировали. Шато Мутон переместили в Premier Cru. Это произошло в 1973-м, когда президентом был Помпиду. Совпадение или закономерность? Кто знает…
При президентстве Франсуа Миттерана банк Ротшильдов национализировали. Ги пришлось поступать так, как когда-то Амшелю во Франкфурте — предупредить, что он вынужден будет покинуть страну вместе со своим бизнесом. И правительство заплатило ему за национализированное имущество немалую компенсацию.
А через несколько лет сын Ротшильда Давид возродил банк. Именно в этом банке успел поработать и даже получить прозвище "финансовый Моцарт" будущий министр экономики, а впоследствии и президент Эммануэль Макрон .
Зловещая репутация Ротшильдов как тайных кукловодов дожила с позапрошлого века до наших дней.
Хотя у Ротшильдов как "семейства, что может все" давно появились конкуренты - американские Рокфеллеры . Когда появился снимок встречи двух современных представителей династий, сразу же посыпались комментарии: они делят мир и даже не прячутся!
А как насчет астрономического состояния, тех триллионов, упомянутых в начале статьи? Современные Ротшильды, конечно, не бедны, они хранят деньги в разных странах мира и в разных активах — от банков до виноградников.
Но официальные капиталы членов семьи отнюдь не кричащие, если сравнить с современными миллионерами и миллиардерами.
Впрочем, основатель династии Майер Амшель этому даже порадовался бы. Потому что никогда не афишировал свое состояние. Которые обрел в тишине и благодаря тишине.