Моя пиши эта кусока на кяхта языка. Много-много люди говори эта языка давно-давно, двести года назад, а недавно она снова появися — где китайца торгуй у граница. Герой моя книга «Цзи» мало-мало говори ее, когда езди Китай севера.
Кяхтинский язык — причудливый лингвистический феномен, возникший несколько веков назад при контакте двух империй — Российской и Цин. Он назван в честь города Кяхта в Бурятии, бывшего центром торговли между соседями. По сути, это русско-китайский пиджин, гибридный язык. Устроен он просто — берешь русские слова и произносишь их на китайский манер, расставляя по правилам китайской же грамматики. В свое время в приграничном Китае выходили учебники и словари кяхтинского — упрощенная фонетика, приближающая русские слоги к китайским, позволяла записывать кяхтниские слова иероглифами (один символ — один слог). Дальневосточный пиджин даже преподавали в маньчжурских учебных заведениях (правда, выдавая за настоящий русский язык).
В последующие годы об этом явлении почти забыли. Научных источников о нем я нашел немного, самыми полезными оказались исследования Е. В. Перехвальской. Сохранилась и смутная память в народных выражениях, фразы вроде «моя твоя понимай нету».
В русской литературе кяхтинский тоже отметился мало, разве что в книгах дальневосточных классиков, Фадеева и Арсеньева. Так у последнего по-кяхтински изъясняется знаменитый Дерсу Узала. И да, он не китаец — «кяхтаяз» одним Китаем не ограничен. В истории подобный пиджин возникал почти везде, где шло стихийное общение русских с носителями восточно-азиатских языков. У лингвистов есть гипотеза, что чуть ли не со Средних веков у нас существовал эдакий «язык для инородцев», «внешний русский», с сильно упрощенной грамматикой и фонетикой, вариантом его и является кяхтинский.
В девяностые годы подобный язык снова спонтанно самозародился на огромных территориях, прилегающих с обеих сторон к русско-китайской границе. На нем приходится изъясняться герою моей книги «Цзи», когда тот попадает в Далянь. Современный приграничный пиджин сохранил почти все черты кяхтинского, описанные исследователями сто и больше лет тому назад. В Харбине, Хэйхэ, Суйфэньэ, Даляне, Хунчуне на нем говорят китайцы, бегло изучавшие русский, чтобы работать в торговле. Его отчасти перенимают и россияне, чтобы «калифанам» было понятнее. Во время первого путешествия по Маньчжурии я испытал лингвистический шок от тамошней манеры общаться.
Во многом из этого и родилась у меня ироническая идея «Желтороссии» как некоей новой гибридной приграничной сущности. Воспринимать ее серьезно, впрочем, не стоит. Недаром в книге она вложена в уста одной из героинь, отличающейся весьма странными взглядами.
Основные правила кяхтинского языка:
1. Берем русские слова, лучше самые простые и с минимумом согласных. Желательно, чтобы они оканчивались на гласную, либо «й» или «н» (как в китайском), для этого их переводим в женский род или коверкаем («язык» превращается в «языка»).
2. Слова не изменяем по падежам, спряжениям и т. д.
3. Множественное число образуем добавлением «много» или даже «много-много»: «Много-много люди живи города Харбин».
4. Используем притяжательные местоимения вместо личных («моя» вместо «я», «его» вместо «он» и т. п.).
4. Глаголы переводим в повелительное наклонение второго лица («моя давай», «твоя говори» и т. п.). Будущее и прошедшее время образуется просто: «завтра моя говори буду», «вчера твоя говори был».
5. Выбрасываем большинство предлогов.
6. Расставляем слова по правилам китайского синтаксиса: строго сначала подлежащее, потом сказуемое, потом дополнение («моя говори кяхта языка» — правильно, «кяхта языка моя говори» — нет).
Вуаля, вы говорите по-кяхтински!