− Это, конечно, не моё дело, но как же вы справляетесь со всем одна? Неужели некому помочь? – его забота подкупала.
− Почему же нет? Есть, к примеру, соседи по коммунальной квартире. А вот родных у нас никого, − кроме сбежавшей неизвестно куда сестры. – Да и не привыкла я жаловаться и просить помощи у всех вокруг. Ребенок то мой, значит это моя ответственность и забота, так что никто не обязан нам помогать.
− И то правда, − согласился со мной мой случайный спутник.
Дальше разговор не клеился. И до дома мы дошли в молчании.
− Лифта, как я понимаю нет, − не то спросил, не то просто озвучил сам факт его отсутствия. – И вы вот так сами спускаете коляску каждый день и заодно таскаете такую тяжесть? – указал он на пакеты в своей руке. – Какой хоть этаж?
− Четвертый, − озвучила я.
А куда было деваться? Сперва я спускала коляску, затем поднималась за ребенком. После прогулки всё делала наоборот. Малышку оставляла под присмотром соседей, чаще всего бабе Шуре, и спускалась за коляской.
− Есть женщины в русских селеньях, что многие мужчины и в подметки им не годятся, − подытожил он. – Ну я никак не могу уйти, пока не помогу вам до конца, Аня.
Мне, если честно, было только в радость его помощь. Я взяла на руки всё ещё спящую малышку, а Ефим Петрович сложил пакеты на неё и ловко так начал подниматься по лестнице.
− Я восхищаюсь вами, − занося коляску в коридор квартиры проговорил он. − Я бы хоть на немного хотел, чтобы моя дочь была похожа на тебя, − с какой-то грустью в голосе признался он. – Вот, возьмите, и не стесняйтесь звонить, если вдруг вам понадобиться моя помощь. У меня много свободного времени на пенсии, да и свою помощь в этой жизни не на кого растрачивать.
На этом мы попрощались с мужчиной. И я не стала выбрасывать его визитку. Мало ли что может случиться в моей жизни. Помощь всегда может понадобиться в самые неожиданные моменты. Судьба так любила подбрасывать мне сюрпризы, не всегда приятные, словно проверяла меня на прочность. Ведь следующий её подарочек я получила уже через пару дней.
***
Мой прайд – мои правила!
Тигрица за своего котёнка
даже на смертном одре встанет на лапы
и разорвет любого врага.
Слова автора.
Анна Владимировна
Валерия заболела. Неожиданно и так не вовремя. Заканчивалась вторая четверть и надо было выставить оценки, как и полугодовые, заодно дать шанс некоторым ученикам, чтобы исправить свои оценки. И Римма Ростиславовна пошла мне на встречу, разрешив оформить отгулы, что мы получали за выход на разные мероприятия во время официальных выходных и каникул. Больничный по уходу за ребёнком получить я не могла, так как не являлась ни родителем Лерочки, ни её опекуном. Хотя последнее могла запросто сделать, если бы постаралась.
И начались дни и ночи, ещё хуже предыдущих. У малышки забивался нос, сопли текли ручьем, она плохо ела и, соответственно, просто отвратительно спала. Лерочка не слезала с моих рук. Стоило её положить в кроватку или опустить на коврик на полу, чтобы хотя бы просто сбегать в ванную комнату, как тут же она начала голосить так, словно с ней случилось что-то страшное и ужасное. Приходилось брать её с собой везде. И я держалась уже из последних сил, забывая о том, когда последний раз принимала душ не впопыхах, а отмокала в ванной как следует. Соседи все были заняты подготовкой к новому году, который был уже на днях, и их отвлекать я посчитала неудобным. С грустью отмечая то, что встречать так любимый мной праздник придется с пустым холодильником. Ведь даже сходить в магазин за продуктами пока не получалось. Ждала, когда состояние Лерочки улучшиться. И поэтому я днём без зазрения совести ложилась спать вместе с племянницей. Точнее, приходилось. Ведь она теперь спала животом на мне.
Я собирала подушки вокруг себя, чтобы избежать падения Лерочки, держала бутылочки на расстоянии вытянутой руки, в случае если малышка захочет перекусить или выпить воды, и ложилась вместе с ней, обнимая её. В положении лёжа животом на мне, да и под некоторым углом, она спала намного лучше, не откашливалась от соплей, да и такая близость со мной, видимо, успокаивала. Но только в этот день нам не дали отдохнуть, как следует.
Казалось, мы только-только уснули, как старая деревянная дверь не успела затрещать, резко распахнулась и с грохотом ударилась об стену. По полу покатился шпингалет, так запросто вырванный с корнем. С потолка тут же посыпалась штукатурка. Я вздрогнула от такого шума, как и ребенок на мне. Огляделась по сторонам и в ужасе замерла от увиденного, прижимая малышку к себе, которая тут же громко захныкала, испугавшись резкого звука.
На пороге нашей комнаты стоял…
Амбал? Гигант? Громила? Орангутанг? Шкаф? Кто? Ну не Валуев, это точно. Боксёру здесь делать было нечего. Я знала его на лицо, в своё время с упоением смотрела его бои по телевизору, не пропускала ни одного. И мечтала, что когда-нибудь встречу такого же мужчину, похожего на скалу, с которым не будет не страшно нигде и ни перед чем. Он сумеет защитить от любого врага. И вот теперь такой экземпляр находился в паре шагов от меня, со скепсисом разглядывая убранство моего жилища.
Но сейчас я не знала, как можно назвать мужчину, если он, конечно, действительно был человек. Его габариты в два метра высоту и два метра ширину, не иначе, пугали. Да одна его борода внушала страх, заставляя сердце сжиматься до предела, а потом пульсировать с бешеной скоростью, как у пойманного в силки зайца. Он заполнил собой почти всю комнату и выглядел совершенно лишним здесь. Словно белоснежный голубь в стае серых.
Я обняла начинающую хныкать малышку, стараясь не показывать свой страх, и встала с дивана с намерением стукнуть его хорошенько. Мы только уснули, я хотела хоть немного отдохнуть вместе с девочкой, как и ей дать возможность выспаться, чтобы она потом вела себя примерно, а не хныкала без повода, но нам снова не дали. Я забыла уже, когда в последний раз нормально спала. Чувствовала себя ходячим зомби, на автомате выполняющей каждодневные задачи и на этом всё. Мой внешний вид сам говорил за себя, даже кричал.
− Чш-ш-ш-ш, милая моя, тише, тише, − успокаивала я ребенка, затем обратилась к незваному гостю. – Вы кто такой? И как посмели врываться к нам, сломав мне дверь?
Я качала на руках малышку, поглаживая её по спинке, но глаза уперлись в мужчину и метали молнии. Так же я отметила, что за спиной незваного гостя в общем коридоре уже толпились мои соседи по коммунальной квартире, ожидая, что же дальше последует. В их глазах гуляло любопытство, как и вопрос, всё ли с нами хорошо. Но от разворачивающейся сцены их пытались оттиснуть еще два парня в костюмах, видимо, охранники мужчины. Да только любопытство было таким пороком, особенно в коммуналках, что людей невозможно было не то что прогнать, но и оттащить силой от лакомого кусочка – ожидаемых сплетен. Ведь они разбавляли яркими красками их и без того серую, покрытую плесенью жизнь.
− Я пришёл за этим ребенком, − прогремел по комнате его голос, а взгляд остановился на спине малыша.
Какой самоуверенный. Лезгинку ему не станцевать ещё? Малышка на моих руках тут же залилась плачем, будто почувствовала нашу скорейшую разлуку, но, скорее всего, просто испугалась громкого голоса мужчины.
− Красиво упаковать? – оскалилась я. – Извините, бантиком украсить тоже не смогу. Забыла купить ленты, − раздражённо ответила, затем обратилась к ребёнку. – Тише, тише, моя хорошая. Дядя тебя не тронет и никуда не посмеет забрать. Ты же моя хорошая и только моя.
− Мне нужен этот ребенок, − пробасил он повторно, чеканя каждое своё слово. – Я его родной дядя и имею на него такие же права, как и вы.
Я гордо вскинула голову. Неужели? Заявился наконец-то. А мы-то его сколько времени искали, а не нашли. Сегодня он пришёл сам. Что же без своего братца?− Раз дядя, то это меняет всё дело и споров никаких нет. Конечно же, тогда забирайте. Вот, возьмите, − и я протянула ревущую малышку ему.
Валерия разразилась ещё большим плачем, цепляясь маленькими ручками за мою рубашку, которой место было на свалке, но никак не на моих плечах. Скорее всего, вид огромного незнакомого мужчины её тоже напугал, как не нравилось ей и то, что она не выспалась. Самым страшным было это: недосып. Успокоить ребенка тогда считалось невозможным.
Да только названый родной дядя посмотрел на ребенка также, как до этого осматривал комнату: брезгливо, будто ему предлагали кусок тухлятины. И вовсе не торопился заключить малышку в свои медвежьи объятия, приветствуя родную кровиночку.
− Что же вы медлите, дядя? Даже не приголубите родную племянницу, не успокоите, ласковых слов не скажете? – я ждала, пока тот хотя бы пошевелиться. Только мужчина продолжал стоять истуканом, словно впал в ступор или же брезговал? − Раз приехали за ней, берите и уматывайте отсюда, не забудьте захлопнуть за собой дверь. С той стороны, − голос мой едва ли не дрогнул.
Я чуть ли не силой сунула в руки амбала малышку и отвернулась, до боли и до хруста сжимая кулаки, как и кусая губы до крови. Пусть забирает. С ним ей будет хорошо. С ним у неё будет всё необходимое и только всё самое лучшее. Что могу ей дать я? Ничего, кроме своей любви. Но на ней далеко не уедешь. Кроме чувств ей нужны и материальные вещи, во многом дорогие.
По моим щекам покатились горькие слёзы. Я уже жалела о своём поступке, что отдала свою любимую девочку в чужие руки под действием эмоций. Да, я немного устала от всего, да я выгорела, да мне нужна была помощь. Сейчас я действовала под горячую руку, не обдумав ничего, уже жалела о своём поступке, как и о своих словах. Откуда я могла знать, что он действительно приходится братом Олега? И где сам папаша? Если он сейчас заберет девочку, то смогу ли я видеться с ней потом? Но непрекращающийся плачь Лерочки за моей спиной говорил о том, что дядя всё также продолжал стоять истуканом посередине моей комнаты с орущим ребенком на его вытянутых руках.
− Вы хоть знаете, как успокоить грудного ребенка, прежде чем заявиться сюда и требовать отдать вам малышку? – развернулась к ним и забрала Леру из его рук, смерив его уничижительным взглядом.
Присела на диван и принялась успокаивать ребенка. Незнакомый мне пока мужчина даже не шелохнулся, до тех пор, пока Лерочка не успокоилась и не притихла.
− Лучше бы сюда её папочку за шкирку притащили, чем самим тут всё громить, − взглянула на щепки, не замечая того, как изменилось лицо мужчины при упоминании его брата. Теперь ещё и на дверь надо будет раскошеливаться. – Вот как я найду мастера под Новый год, чтобы он всё починил? Если у вас деньги куры не клюют, это не повод портить имущество других людей, под каким бы предлогом вы сюда не заявились.
− Я стучал, − пробасил он неожиданно для меня. Стоял же до этого молча, что сейчас то заговорил? – Вы не открывали.
− Конечно не открывала. Между сном ребенка, что не спит нормально уже который день, и открыть дверь неизвестно кому, который к тому же грозится забрать у меня малышку, что я выберу по-вашему? – наши глаза встретились.
Внешне огромный и бесстрашный мужчина выглядел на данный момент испуганным ребенком и настороженно поглядывал в сторону Валерии в моих руках, будто перед ним поставили невыполнимую задачу. И выглядел он сейчас не таким уж грозным и бесстрашным, как было в первые секунды его появления в моей комнате. Словно слон и мышь, где последняя выглядела не иначе как монстром для первого. Ну да, зачем ему самому лично заботиться о племяннице, когда он может нанять целый штат нянечек для неё. Он же без страха даже в руки взять Валерию не сможет.
− И зачем так нужно было врываться? Не могли менее шумно дать о себе знать? – я всё продолжала причитать, за словами пряча свой страх, липкий и ничем непобедимый. – Всех наших соседей перепугали.
Страх перед тем, что он её заберет. И заберет прямо сейчас. Мужчина мог. Запросто. Зря то ли он заявился ко мне с двумя охранниками. Такие скрутят и пикнуть не успеешь, а он мою Леруську в охапку и ищи его потом. Ведь я не мать этого ребенка и имею на неё такие же права, как и он. Птичьи. Да только вот у него есть деньги, а я чуть ли не еле-еле свожу концы с концами. Даже если прямо сейчас открыть холодильник, кроме кусочка засохшего хлеба, там больше ничего не найти, даже под лупой.
− Говорите, что хотели, и выход вон там, − кивнула я в сторону проёма, где соседи всё еще продолжали на нас таращиться.
− Нам много нужно обсудить. Это касается ребёнка, − будто я этого не знала. – Я имею на него такие же права, как и вы.
− Имеете, не стану скрывать, но пусть её отец сперва покажется, чтобы я могла как следует огреть его сковородой. Бросить беременную девушку, а потом ещё и ребенка, какой подвиг, − возмутилась я. – А с виду то казался нормальным парнем.
− Он не придёт, − его голос прозвучал слишком громко, слишком хлёстко, слишком холодно словно…
Я вопросительно взглянула на мужчину, подозревая самое худшее…
***
Моя прелесть или мои?
Шантаж – самый легкий путь
добиться своего.
Слова автора.
Клим
Снова окно, снова офис, снова я один в кабинете. Но вот дверь открылась и внутрь вошёл совсем не тот человек, которого я ожидал.
− Клим Несторович, там к вам начальник отдела за… − Секретарь не договорила.
− На сегодня для меня никого нет! – рявкнул я. Вроде бы предупреждал её с утра о неприёмном дне. Да и Дмитрию Николаевичу лично говорил повременить со своими нововведениями. Пока не до него сейчас. Вот разберусь с одним важным делом, потом уже можно будет и его выслушать. Так нет же, не сдается он, обивает порог моего кабинета чуть ли не каждый божий день. Не пора ли поменять его на более понятливого сотрудника? Надо будет попросить отдел кадров подобрать подходящую кандидатуру, а начальника отдела безопасности проверить его.
Секретарь тут же поменялась в лице, извинилась и попятилась назад.
− Ефима Петровича впустить сразу же, к нему это не имеет отношения. И принесите мне кофе, − успел проговорить устало, прежде чем дверь закрылась, и я снова остался один на один самим собой и своими мыслями.
Работа не шла, цифры плясали перед глазами, и я отложил бумаги, несмотря на утро. Промучив себя пару часов, заставляя по несколько раз вчитываться в слова, бросил все дела и просто принялся ждать.
Отчет о малышке и её окружении я получал чуть ли не каждый день. Там ничего особенного не случалось, пока мать ребенка не бросила малышку и не свинтила в неизвестном направлении. Да и материал для анализа никак не получалось получить. Не врываться же к ним домой и потребовать силой? Ефим Петрович сказал, что придумает что-нибудь. Своё слово крестный сдержал. Три дня назад ему удалось заполучить образец девочки и сегодня он должен был принести результаты. И я ждал, отложив все дела. Не скажу, что меня устраивало то, что ребенок рос в таких условиях, но и забрать его прямо сейчас у меня оснований не было.
Дверь снова открылась. К этому времени кофе давно уже остыл.
− Ваша, − тут же услышал я голос крестного, который размашистыми шагами за секунду дошёл до меня и чуть не ткнул конвертом в лицо с логотипом известной медицинской организации. На его лице сияла улыбка.
Я достал листы бумаги и прошёлся по ним глазами. Руки немного подрагивали, но я старался не показывать это. «Олега!» − возликовала мысль в голове.
− Едем! – смял конверт, схватил со спинки кресла костюм и направился к выходу.
− Прямо сейчас? – удивился крестный. – Может, стоит предупредить?
− Нет, так у них не будет времени придумать что-то или даже сбежать, как сделала настоящая мать ребенка. Малышку потерять я не хочу, только не сейчас, − ведь она была спасением, настоящим чудом для всей нашей семьи.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Элиме Валентина