− Нужно сделать тест. Хочу быть уверен, что он имеет отношение к нашей семье. Не хочу раньше времени говорить матери. Иначе наша ошибка будет летальной, − она до сих пор не отошла от потери, хоть и времени прошло немало. – И продолжить наблюдение. Если что вмешаемся.
− Не веришь, что ваш? – голос крестного дрогнул.
В своё время он потерял всю семью. Жену и ребенка. В них врезалась встречная машина, выехав со своей полосы. Спасти никого не удалось. После уже он остался верен своей жене и ребенку. Отношений не заводил, насчет второго ребенка и речи не было. Со временем его боль притупилась и Ефим Петрович всей душой прикипел ко мне и Олегу. Мы не были против, так как своего отца не знали. Каждый искал необходимые ему чувства друг в друге.
− Убедиться всё равно надо. Я же не благотворительная организация, чтобы взвалить на себя чужого ребенка, − на такое я ещё пока не готов. Ребенок Олега совсем другое.
− Хорошо, сделаем, − уже уставим голосом ответил мужчина, после послышались отдаляющиеся шаги.
Я остался один. Задумался.
Этот ребенок мог бы решить все наши проблемы, не только мои. Мне важно было знать, что он от Олега. На все сто. Я поверил ему тогда, когда он счастливый позвонил мне и поделился своей радостью. Обещал, что скоро познакомит со своей девушкой, которая во всём его поддерживала. Говорил, что она должна мне понравится. Я остро чувствовал тогда, как он был счастлив тогда даже сквозь телефонный разговор. Мы не так часто общались, но Олег всё равно позвонил мне, что не могло не радовать меня. Мы выбрали разные пути. Его притягивала музыка, я же искал такую профессию, где мог заработать. Для него в том числе. На одной музыке далеко не уедешь, а кушать хочется всегда. Да и крестный помог во многом, чтобы встать на ноги и стать тем человеком, которым я был сейчас. Сам же он постепенно ушел в тень, выполняя ту работу, которую я мог доверить только ему. «Главное, что я рядом с вами, остальное неважно», − повторял он каждый раз, стоило мне заикнуться о месте в компании. Теперь же остается заботиться об этом ребенке.
Отошёл от окна и заново достал папку. Повторно ознакомился с информацией о девушках и снова взглянул на фотографии. Лица ребенка нигде не было видно, но он от этого не стал менее притягательным.
− Жаль, что ты не моя малышка, − проводя пальцем по розовому пятну на фотографии, проговорил я.
Слова «не моя» полоснули по сердцу, затрагивая старую рану. Словно я получил удар и весь воздух выбили из моей груди. Стиснул зубы и затолкал старые раны глубоко в себя. Сейчас не время их вспоминать.
«Не моя, но ненадолго», − обещал я самому себе убирая папку, а перед глазами застыла улыбка девушки, что держала в руках малышку.
***
Пришла беда откуда не ждали…
Самые первые предатели
– это родные тебе люди.
Слова автора.
Анна Владимировна
Закрыла за ребятами дверь своего кабинета, отрезая себя от шума в коридоре, и выдохнула. Шесть уроков без свободного окошка и плюс дополнительное занятие отняло все мои силы. Высосало, словно на меня напал энергетический вампир. Хотела хоть немного побыть в тишине, но не тут-то было. Расслабиться я не успела даже на пару секунд. Дверь снова раскрылась, да так неожиданно, что я чуть ли не вылетела в коридор, забыв выпустить ручку и едва ли не сталкиваясь с Варварой лбами.
− Ты чего это? – удивилась она, удерживая меня.
− Хочу покоя и тишины-ы-ы-ы! – чуть ли не завыла я, затем развернулась и вошла в кабинет обратно. – Закрой дверь и желательно на ключ.
Варвара Игнатьевна тут же исполнила мою просьбу и только после приблизилась к моему столу. В её глазах так и стоял немой вопрос.
− У Леруськи колики. Уже неделю не спим с Раей, носим её на руках по очереди. Там не только мы, но и все соседи не спят, − тут же пожаловалась я. – И мне хочется тишины и покоя, а не во это всё, − уронив голову на руки, чуть ли не заголосила я. В ушах до сих пор стояло ночное вытье Валерии, словно она была девушкой на выданье и плач невесты был обязательным ритуалом.
На пару минут в моём кабинете был слышен лишь гул старого системного блока, который мне всё обещали поменять. Он словно гудел в унисон моим причитаниям. В поддержку, так сказать.
− Ну что тут сказать, − Варя присела. – Помочь ничем особо не смогу, а вам остается только переждать и перетерпеть. К врачу обращались?
− Конечно. Я за этим строго слежу после ситуации с гинекологом, − Рая каждый месяц исправно ходила к педиатру с малышкой. Правда, самый первый поход в поликлинику сопровождала я их сама. Видимо, всё ещё не доверяла я Рае. Да и с маленьким ребенком управиться одной ей было пока тяжеловато. Надеялась, что приноровится со временем, но… − Капли прописала. Мы их уже раз десять меняли, ни одно так и не помогло.
И мне так жалко стало малышку, что у меня невольно выступили слезы. Она по вечерам как начинала свою симфонию, даже беруши не спасали. Но жаль было и себя заодно. Дело ли это, не спать неделями по ночам, а днём еще и на работе вкалывать. Придешь домой уставшая, а там всё по новому кругу повторяется. И Рая, которая сразу сунет малышку мне в руки, стоит мне переступить за порог.
− Я больше так не могу. – с этими словами она убегала на кухню, а в последние дни так вообще из дома начала уходить.
И я один на один оставалась с малышкой, которая при виде меня уже начала проявлять свои эмоции, что могло не радовать меня, как и расстраивать. Нет, вы не подумайте ничего такого. Леруську (мне так нравилось её так называть) я любила всем сердцем, обожала всей душой, но… Но всё же её матерью была не я, а Рая. И мне хотелось, чтобы родная мать души не чаяла в своём ребенке, только вот это было не про мою сестренку, как и не в моих силах. Она вела себя со своей дочерью холодно, отстраненно, словно была не матерью, а просто няней или кормилицей, которую против её воли приставили к младенцу. Рая ухаживала за ребенком, но всё делала это словно из-под палки или после моих слов. Если же я была дома, то все заботы о девочке ложились на мои плечи. Сестренка нисколько не задумываясь всё перекладывала на меня.
− Я устаю с ней за целый день одна. Помощи-то нет. Хоть ты пойми меня, − и уходила на кухню в одиночестве пить чай.
Я же голодная и холодная быстрее переодевалась, мыла руки и брала на руки Валерию. Смотря ей в глаза в те короткие периоды, когда она не спала, я терялась. Усталость снимало за секунду, как по мановению волшебной палочки, если бы она существовала в нашем мире. Я разговаривала с ней, выплескивая ей всё, а она была благодарным слушателем, хватая мой палец. Она была словно лучиком тепла, который превращался нечто в большее, стоило ей оказаться рядом.
− Со временем это пройдет. Перетерпите. Вам просто «повезло» с коликами, − Варя сделала нам чай и поставила кружку передо мной. – Бери шоколадку, говорят, она улучшает настроение.
− Ты хотя бы не издевайся надо мной, − отломив кусочек, я тут же отправила его в рот.
За целый день ни крошки не было во рту. В столовую не успевала сходить, окошек в моём сегодняшнем расписании не было, да и за детьми на перемене стоило следить. Утром дома не успела позавтракать. Рая всё нежилась в постели, а я кормила Валерию и носила её на руках. Да, да, кормила её я из бутылочки. Буквально через месяц Рая наотрез отказалась кормить грудью, заявив, что не хочет «ушек спаниеля». Никакие мои доводы и уговоры не могли пронять сестрёнку и поменять её решение. И кроме всего прочего мне приходилось ещё тратиться и на смесь. Теперь львиная доля нашего бюджета уходила на дорогое питание. Хорошо, что хоть на одежду для племянницы тратиться не приходилось. Кроме небольшой финансовой помощи, учителя приносили одежду своих детей, что давно выросли. «Дети так быстро растут. Мы накупили, а вот одеть не получилось. Будет хорошо, если вы успеете поносить», − тронув меня за плечо, проговорила коллега, видя мой недоумевающий взгляд, стоило мне увидеть почти целый пакет вещей с бирками.− Народные методы пробовали, раз капли на неё не действуют, − Варвара Игнатьевна прищурила глаза.
− Теплая пеленка на живот, укропная водичка, массаж теплой ладошкой, упражнение самолётик, поза тигра, зеркало, ванна с травами, даже газоотводная трубочка, − перечислила я всё, что мы с Раей испробовали. Они лишь на короткое время облегчали состояние Валерии, а после всё начиналось по новой. – Даже за питанием Раи стала следить, как цербер. Смотрела видеоролики, как правильно кормить и держать, и её заставляла смотреть.
− Ты бы не загоняла себя так. Понимаю, что ребенок, но Рая – её мать, − причитала Варя. – Ты давно на себя в зеркало смотрела? Не заметила, что одежда на тебе стала висеть?
Я замерла и по привычке отдернула рубашку под жилетом. Учителя в нашей школе тоже ходили в форме Практично.
− А что мне прикажешь делать? Бросить ребенка на произвол судьбы? Пусть лежит себе в кроватке и орёт что есть мочи от голода или от полного памперса, пока Рая валяется себе на диване и в ус не дует, листая в своём телефоне страницы социальных сетей и делая вид, что не слышит свою собственную дочь? – мой голос чуть ли не перешёл в крик.
Я не доверяла Рае. Да, она родила, считалась матерью, но так и не стала ею за три с небольшим месяца. Ночами Валерия просыпалась, истошно требуя к себе внимания, но Рая не спешила к ней, продолжая делать вид, что спит. Я слышала, что она тоже просыпалась, и пока не толкала её в бок, сестренка не торопилась кормить своего ребенка. Иногда я думала, может и хорошо, что Рая отказалась кормить грудью, так хоть сама могла покормить её без проблем. А днём следить за всем происходящим у нас я всё-таки попросила бабу Шуру. Я боялась, что Валерия будет оставаться голодной, несмотря на то, что почти все соседи бывали в это время дома, а стены у нас были тонкие, ненамного толще картона. Бдительность не помешает. И как оказалось, Рая без зазрения совести прогулку с Валерией повесила на пожилую женщину. Хоть коляску выносила на улицу, и на этом спасибо. Об этом я узнала совершено случайно, заявившись домой пораньше из-за отмены последних занятий в расписании.
− Я её не заставляю. Хочет гулять, пусть, флаг ей в руки, − был ответ Раи на мои возмущения.
− Мне только в радость, Аннушка. Всё равно же с Тимошкой гуляю, заодно свои кости разминаю. А так хоть компания мне. И мне хорошо, и тебе полегче, − успокаивала меня баба Шура, когда я пришла извиняться к ней из-за Раи. – Зато ты спокойна будешь, а не дергаться на работе.
С того знаменательного дня добродушная женщина заняла не последнее место в нашей жизни. В нашей с Валерией жизни…
− Ладно, разберусь. Это мои проблемы. Сама упустила Раю, вот теперь сама и расхлебываю всё, − мы ещё немного поговорили с Варей, после я засобиралась домой.Неожиданное чувство беспокойства пронзило меня так внезапно, как стрела, начало преодолевать, да так сильно, что я не стала засиживаться за поверкой тетрадок и поспешила домой, в голове прокручивая сцены одна ужаснее другой. Подходя к дому, подняла голову. В нашем окне не горел свет. Странно. Обычно в это время Валерия бодрствовала всё больше и больше времени. Я впопыхах поднялась на свой этаж и в куртке же направилась в комнату, чего ни разу не делала с появлением в нашей жизни Валерии, чтобы не таскать уличные бактерии и микробы к малышке. И тут-то моё сердце замерло. Племянницы не было в кроватке, как и Раи в комнате. Чуть ли не перевернула кроватку верх дном, но это ничего не изменило. Ни на кухне, ни в ванной комнате сестрёнка не пряталась.
Куда они подевались?!
***
Горе-мамаша или тетя-одиночка?
Мамой не рождаются,
им становятся через предательство и слёзы.
Слова автора.
Анна Владимировна
Постучалась к бабе Шуре, но закрытая дверь встретила меня не очень приветливо.
− Они гуляют, − видя мои метания, поспешил успокоить меня дядя Витя. – Рая чуть ли не с силой выставила бабу Шуру вместе с коляской на улицу. И сама потом куда-то умотала, перед нами не отчиталась. Даже не попрощалась.
Но мои внутренние метания вместо того, чтобы выдохнуть, наоборот, разбушевались ещё сильнее. Рая до этого ни разу никуда не уходила, когда меня не было. С моим приходом с работы, она в последнее время частенько начала выходить в люди, но чтобы так.
Пулей выскочила на улицу. Баба Шура далеко не уходила гулять и мне не стоило труда найти их. Только увидев в коляске спящую Валерию, я облегченно выдохнула и улыбнулась ей.
− Я не знаю, что нашло на Раю, − начала оправдываться женщина, видя с каким лицом я их нашла. – Потребовала погулять с малышкой, повысила голос, когда я мягко ей намекнула, что утром уже была с ней на улице. Так она разбушевалась ещё хлеще. Начала чуть ли не кричать, что у неё срочное дело и ей нужно уйти из дома. Раз тебя не было дома в тот момент, то она оставит малышку на меня. Пришлось вот выйти на очередную прогулку, − её голос дрожал, а меня пробирала злость на сестру.
− Пойдемте домой, баб Шур, − я взяла из рук женщины управление коляской. − И извините Раю за её поведение. Я с ней дома строго настрого поговорю потом, как она заявится, чтобы больше не смела вас беспокоить. Мать года…
Но Рая в ту ночь домой не вернулась…
Как и в последующие дни…
На телефонные звонки, мои и соседей, она не отвечала, как и на сообщения, хотя гудки шли. И как бы я не хотела услышать объяснения от неё, пока не получалось. Мои переживания за неё и страх росли в геометрической прогрессии. Наши соседи прониклись возникшей ситуации: никто не шумел, лишних вопросов не задавал, каждый из них пытался нам помочь, как мог.
В ту ночь я провела беспокойную ночь. Валерия словно чувствовала, что её бросили, и вела себя очень беспокойно и капризно. Рая всё же была её матерью, как бы моя сестра холодно себя по отношению к своему ребенку не вела. Да и моё нервное состояние не давало ей защиты и успокоения. Я всё время брала телефон и набирала номер Раи, до тех пор, пока и он не сдался, полностью отключившись. Пришлось поставить зарядиться.
− Не переживай ты так из-за неё. Вернётся, куда она денется, − успокаивала меня баба Шура, отпаивая чаем, когда Валерия уснула, и я выглянула на кухню, чтобы ненароком не разбудить её – Погуляет, насовершает ошибок, прижмёт хвост и прискачет к тебе же, как миленькая.
Мне хотелось в это верить, но надежда во мне потухала с каждым часом. Взгляд устремился на девочку. Больше всех от поведения и поступков Раи страдала малышка. И той глубокой ночью в темной комнате лежа на диване без сна, я размышляла о том, что же ждет меня завтра и в последующие дни. Как мне ходить на работу? На кого оставлять Валерию? Кому мне довериться и у кого просить помощи? На кого мне надеяться и опираться? Я чувствовала себя брошенным ребенком, будто стояла в поле одна, а над головой сгущались тучи, всё вокруг погружая в темноту. Только вот спрятаться было негде. Даже одинокое дерево не стояло.
И я тихонько заплакала, боясь потревожить только что уснувшую племянницу. Вытерла ладонью щёки, но поток уже было не остановить. Я чувствовала вселенскую несправедливость по отношению к себе. За что мне всё это? В чем я провинилась? Упустила Раю и теперь из-за этого все шишки для меня? Люди чего только в своей жизни не вытворяли, и им ничего, а на меня так сразу всё разом?!
Чуть вслух не задала вопрос, взглянув на потолок. Но вряд ли бы меня кто услышал…
Почему Рая так поступила? Ведь я изо всех сил старалась ради неё. Во всём её поддерживала, ни разу не отказала в её увлечениях. Даже из-за ранней беременности не стала рвать и метать. Другие на моём месте сразу потащили бы на аборт, не давая ломать себе жизнь в таком раннем возрасте, но. Я посчитала, что лучше сейчас минимизировать риски. Вдруг после всего она потом больше не сможет иметь детей? Лучше сейчас, чем потом остаться одной. Ничего, вырастили бы. Не мы первые и последние. Но предаться унынию не получилось. Пришлось спешно вытирать слёзы и уделить время малышке. Девочка громко потребовала к себе внимания, поспав буквально полчаса. Видимо, в эту ночь поспать мне не удастся, ну хоть выплакаться дала.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Элиме Валентина