Тогда девушке и ее спасителю почти не удалось переброситься словами. То, что случилось с Катей, вызвало переполох. Небольшая толпа образовалась вмиг. Подбежали люди, которые отдыхали на том же диком пляже. Кто-то вызвал ско-рую помощь.
Те, кто отвечал за полеты и прыжки с парашютом, позвонили и пригнали сюда спасателей, чья маленькая станция находилась поблизости.
Хотя — зачем теперь спасатели?
А медики не только увезли Катю, но и положили ее в больницу на долгих три дня, «для всестороннего обследования». Хотя от незапланированного купания Катя получила лишь расстройство же-лудка. То ли воды нахлебалась, то ли от стресса.
За эти дни девушка обрела «широкую известность», которая ее вовсе не радовала. У Кати побывал инструктор, тот самый, что проводил в ее группе два часа подготовительных занятий. Инструктор принес пакет с фруктами, извинялся и маялся — никак не мог задать свой вопрос. Катя первая сказала, что не будет ни на кого жаловаться и подавать в суд тоже не станет. Никто не виноват. Просто так получилось. Что ж, бывает...
Когда инструктор уходил, на лице его было написано чувство искреннего облегчения.
О Кате написала местная газета. После этого к ней в больницу приехали сначала отец, потом — мать. Они только из газеты узнали о происшествии. Оба убедились, что дочь цела и провели воспитательные беседы — каждый на свой лад.
— Ты что творишь? — спрашивал отец, — Даже мы с матерью в твои годы — уж на что были сорвиголовы — и то не решались так рисковать... Ты у меня одна-единственная, дай слово, что больше не выкинешь ничего подобного.
Катя знала, что отец лукавит: скоро она перестанет быть для него единственным ребенком, Марина родит ему долгожданного сына. Но пообещать вести себя осторожно Кате было нетрудно, а отцу —приятно. И Катя пообещала.
Мать подошла к разговору по-другому.
— Котик, — сказала она, — Ты заигралась в детство. В твоем возрасте уже нужно думать о нарядах, косметике и о мальчиках... Ой, что это у тебя такое...
На тумбочке возле постели Кати лежал открытый блокнот. Катя набрасывала эскиз украшения — это было летнее задание.
Их преподавательница любила всё необычное, экстравагантное.
Это потому, что я по гороскопу Близнецы, — говорила она.
Наставница чрезвычайно восхищалась работой одной из студенток старших курсов. Девушка сделала брошь в виде кофейной чашечки. Ее полагалось носить ближе к плечу. В комплекте с брошью шла сережка — на длинной цепочке висел и покачивался «кусочек сахара». Когда обладательница комплекта надевала его, казалось, что сахар вот-вот опустится в кофе.
Катин курс подавленно замолчал, понимая, что задумку не переплю-нешь. И только Катя тихо проворчала про себя:
— Да, пожалуйста, сто вариантов. В ухе — вилка, а на плече брошь — сосиска. Или селедка... или котлета.
Юлька начала тихо хихикать. Роза Ивановна мигом это просекла, и подняла ее:
— Атласова, встань и объясни нам, что тебя так рассмешило? Что такого смешного я сказала?
— Мы обсуждали варианты, — подала с места голос Катя. — Брошь можно сделать в форме руки, то есть подставленной ладони... И на нее опускается маленькое сердечко... или звезда на цепочке... Тоже будет неплохо.
— Вот вы и сделаете такие работы... Это вам будет летнее задание, — Роза Ивановна блеснула очками, закрепляя приказ и перешла к объяснению нового материала.
Теперь мать смотрела на эскиз, нарисованный Катей. Девушка в модной шляпке, в полупрофиль, сережка — длинная цепочка, к ней прикреплена хрустальная звездочка, а брошь Катя еще не успела нарисовать.
— Видишь, ты небезнадежна, если интересуешься такими вещами, — сказала мать с удовлетворением, — Платьица, колечки, сережки... И, пожалуйста, больше никаких парашютов. Хочется тебе держать себя в форме — запишись на фитнес или в бассейн. Когда тебя выписывают? Приехать за тобой, забрать?
Мать должна была это сделать — предложить. А Катино дело было — отказаться. Не обременять занятого человека. Обе это знали. И Катя отказалась.
— Ну что ты, зачем... Я же в принципе здорова... Лежу здесь так... для проформы...
— Хорошо, — с облегчением сказала мать, — Если будешь неважно себя чувствовать — вызови такси. И звони, пожалуйста, не забывай меня.
— Непременно, — сказала Катя со светской улыбкой.
Но вот кого она совершенно не ожидала, так это последнего посетителя, который пришел к ней в тот день. Палата была на шесть коек, но заняты только две. Когда дверь приоткрылась, и незнакомый мужской голос спросил: «Можно?» — Катя решила, что это уж точно не к ней. А к ее соседке, женщине средних лет, лежавшей с пере-ломом ноги.
И даже когда молодой человек с букетом белых роз вошел в палату, Катя его не сразу узнала. Ему пришлось представляться.
— Я Егор. Не помните? Мы с вами недавно вместе немножко тонули....
Катя тихо ахнула. Ей стало стыдно. Прежде всего она должна была помнить о своем спасителе. Выйдя из больницы, она собиралась разыскать его, поблагодарить. И уж, конечно, его лицо должно было запечатлеться в ее памяти. А она... Сви-нья сви-ньей...
— Как вы меня нашли? — поразилась она.
Это было для нее самое удивительное. Егор объяснил, что отыскать Катю не составило труда. Его самого тоже донимали журналисты — ведь именно он помог незадачливой парашютистке. Егор попытался переключить внимание корреспондентов на Катю, но ему сказали, что девушка в больнице и к ней не пускают.
— Как же пустили вас?
— Запросто. Моя тетя здесь — сестра-хозяйка.
Санитарка принесла вазу для цветов, поставила букет в воду, красиво расправила розы. Егор присел на табурет рядом с кроватью. И они с Катей сами не заметили, как проболтали целый час — пока по палатам не начали разносить ужин.
— А чем ты вообще занимаешься в жизни? — Катя спохватилась, что так и не задала молодому человеку этот вопрос.
Но Егор уже стоял в дверях.
— Я властелин теней, — сказал он вроде бы в шутку, но, видя, что девушке хочется знать больше, добавил. — Завтра расскажу.
Катю не огорчил такой ответ, напротив — обрадовал. Это значило, что Егор придет к ней и на следующий день. Или позвонит.
Засыпая в тот вечер, она думала, что «Властелин теней» — это, наверное, его ник в какой-нибудь компьютерной игре, которой он увлекается. Больше ничего ей на ум не приходило.
*
Для Егора всё началось в тот день, когда бабушка подарила ему телевизор.
Нет, это не то, что вы подумали.
Бабушка жила бедно, на одну пенсию. Она собиралась навестить пятилетнего внука на Новый год. Бабушка купила яркую коробочку с конфетами, но ей хотелось подарить внуку еще и игрушку. Тогда она поискала в своих запасах (бабушка никогда ничего не выкидывала, и детские игрушки хранила тоже) и извлекла оттуда пластмассовый голубой телевизор. В свое время он не увлек ее дочку. Она немного поиграла с ним и бросила, поэтому телевизор сохранился в целости. И бабушка с довольным видом присоединила его к подарку.
Тогда никто не знал, что старая игрушка определит судьбу Егора. Она заворожила мальчика. По экрану бежали тени. Уже скоро Егор знал, что они будут следовать друг за другом в определенном порядке. Так, как нарисованы на прозрачном круге, что прячется внутри телевизора. Вслед за поездом появится клоун, а следом — собачка... И никак иначе. Но воображение рождало иные картины. Конь обгонял собачку, за ними следовала прекрасная дама в длинном платье... Тени жили своей жизнью — в своем мире, куда мальчику отчаянно хотелось попасть. Там всё было просто и понятно — существовало только темное и светлое, и в то же время жизнь теней была сказочной. Ожившая сказка...
Телевизор не выдержал такой пылкой любви — Егор заводил его раз за разом, день за днем — и игрушка в конце концов сломалась, что принесло ее владельцу немало горя. Выручила опять-таки бабушка — она подсказала внуку идею: можно устроить театр теней... И показала самое простое — как сложить пальцы, чтобы на стене появился «зайчик».
С тех пор Егор изучил на эту тему всё, что смог найти. Сначала дома, а потом и в школе он создал Театр теней, показывал сначала простые спектакли, где действовали два-три персонажа, а потом приохотил к лицедейству своих друзей и репертуар расширился. Без Егора и его «номеров» не обходился ни один школьный концерт,
Хотя находились те, кто относился к его увлечению как к игре. Такие люди говорили, что, став старше, Егор свое хобби, несомненно, «перерастет». Так не пора ли уже сейчас смотреть на мир чуть серьезнее?
Жизнь показала, что эти «доброжелатели» были неправы. Окончив школу, Егор поступил в театральный институт, на специальность «актерское искусство». Он хотел стать артистом театра кукол, и стал им. Он мог бы построить хорошую карьеру, ему несколько раз предлагали завидные места, но Егор вернулся в родной город и прямиком отправился к худруку Дворца культуры.
В результате во Дворце появился свой маленький театр. Егору отдали помещение, где долгое время работало кафе. И несколько месяцев Егор практически не вылезал оттуда, превращая заурядный небольшой зал в храм искусства.
Молодой человек не хотел ставить спектакли, которые его не интересовали, и играть роли, которые ему случайно достались. Он желал «править и володеть» сам. Егор заказывал тяжелые шторы и занавес, мастерил кукол и, конечно, не забывал о своих любимых тенях. Ему казалось, что он уже стал своим — в их призрачном мире.
Первый спектакль — «Дюймовочка» — он поставил под Новый год. К этому времени Егор набрал ребят в театральную студию, и было среди них несколько весьма толковых.
Родители и дети — те, что пришли на спектакль, впервые переступая порог — не верили, что театр родился так недавно. Еще несколько месяцев назад тут гуляли, отмечали дни рождения и свадьбы. А теперь обстановка здесь была даже торжественная. Полумрак, тяжелый пурпурный занавес с золотыми кистями, ряды кресел... И самое главное — какой-то неуловимый запах... Грим? Пудра? Но это нежное благоухание само по себе было тайной.
В храме пахнет ладаном. А здесь? Старое дерево? Пыльный бархат? Лак для волос? Но голоса стихали, зачарованные присутствием сказки... Вот она, рядом, ее отделяет лишь занавес... Но сейчас зазвучит музыка и сказка скажет свое первое слово...
...После первых спектаклей горожане оценили Театр кукол, и покупать сюда билеты теперь старались заранее, иначе могло и не хватить: мест в зрительном зале было мало.
А несколько раз в год Егор и его студийцы показывали спектакли для взрослых — те, где главными действующими лицами были тени.
— Колдовство какое-то, — в последний раз сказала одна из зрительниц. — Когда идет обычная пьеса, я узнаю всех героев. Знаю, что это Маша, а это Вася. Они просто в гриме и в костюмах... Но то, что делаете вы, ребята, — это магия какая-то...
Театральная жизнь сделала Егора настоящей «совой». Он поздно вставал, во второй половине дня появлялся на репетициях, по вечерам часто были спектакли, а потом Егор или засиживался с друзьями-студийцами, или в своей маленькой комнате, которую давно уже превратил в мастерскую, изготавливал новых кукол...
Так что то, что Егор очутился в то утро на пляже, само по себе было настоящим чудом.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
Продолжение следует