Когда я ещё раз взглянула на них, они молчали. Андрей Сергеевич барабанил пальцами по столу, Марк смотрел в окно, плотно сжав губы. Официантка принесла им кофе, но они даже не притронулись к нему. Спустя некоторое время всё — таки продолжили разговор. Марк вел себя немного спокойнее, молча слушал отца. Но не смотрел на него. Спустя минут десять он встал из — за стола, окинул усталым взглядом кафе и направился ко мне.
— Поехали, — бросил он, уходя к дверям.
Я кинула прощальный взгляд на Андрея Сергеевича и устремилась за Марком. Пока ничего не спрашивала. Ждала, когда он сам мне все расскажет. А может, не расскажет вовсе.
Наверное, зря я это все затеяла. Вдруг, сделала ещё хуже? Эти мысли съедали меня, пока мы шли к машине. Но дело уже сделано. На душе скребли кошки, от испорченного вечера пропал аппетит. Все-таки, я дура. А ведь хотела как лучше!
Мы сели в машину. Марк нажал на педаль газа и она сорвалась с места. Я не знаю, куда мы ехали. За окном разноцветной кашей проносились улицы, дома и остановки. В салоне стояла тишина, доносился только свист ветра из приоткрытого окна и шум от других машин.
По мрачному лицу Марка ходили желваки. Он задумчиво смотрел на дорогу, явно переваривал разговор с отцом. А я по — прежнему молчала. Чувствовала себя виноватой и не хотела усугублять все ещё больше.
Мы оказались на окраине города, недалеко от реки, в которой отражались золотистые блики фонарей, освещающих широкий мост. Марк первым вышел из машины и направился к высокому берегу. В полутьме мелькнул ярко — оранжевый огонёк сигареты.
Подумав, я тоже вышла на улицу. Вдохнула прохладный, свежий воздух и, запахнув лёгкую рубашку поплотнее, подошла к Марку. Без слов обняла его сзади, прислонившись виском к его спине.
— Все нормально, — сказал он.
— Марк, я не хотела ничего плохого, — вздохнула я. — Только помирить вас и все.
— Перемирием даже не пахнет, — хмыкнул он.
— Нужно уметь прощать. Не держать обид. Будет легче.
— Мне уже легче, — ярко — оранжевый огонёк взмыл вверх и улетел в реку.
— Правда? — несмело спросила я.
Марк развернулся, оказавшись лицом к лицу со мной. Запустил тёплые руки под мою рубашку и прижал меня к себе.
— Конечно, — криво улыбнулся он. — Все, что крутилось у меня в башке за последние годы отец узнал. Теперь ему с этим жить.
— Не теряй его, — глядя в глаза, которые казались сейчас почти чёрными, попросила я. — Не отталкивай. Признай, тебе его не хватало.
— Но это не отменяет того, что он меня кинул, ясно? — Марк снова начинал злиться. Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию.
— Он ошибся и хочет все исправить, — продолжала я. — Это главное.
Марк молчал некоторое время. Смотрел не на меня, а на мост, по которому проносились машины.
— От тебя я такого не ожидал, — с усмешкой покачал головой он, снова взглянув на меня. — Сколько же в тебе сюрпризов?
— Все, что есть — твои, — улыбнулась ему я. И уже серьезно добавила: — просто хотела, чтобы ты был счастлив. И не жил прошлым.
Марк наклонился ко мне, провёл ладонью по щеке и коснулся губами моих губ. Я прикрыла глаза, поддавшись вперёд. Короткий поцелуй с горьковатым привкусом табака заставил пробежать мурашки по коже.
— Только ты всегда думала обо мне. И беспокоилась тоже. Даже, если честно, когда я этого не заслуживал.
— Ты всегда этого засуживал, — уверенно сказала я, немного отстранившись. И, весело заглянув в его глаза, спросила: — Кстати, мы поужинаем сегодня или нет?
***
Отношения Марка и Андрея Сергеевича налаживались. Конечно, мне пришлось постараться, чтобы Марк перестал грубить отцу и воспринимать его более менее нормально. К счастью, я очень терпеливая и Марк ко мне прислушивался. А это очень ценно для меня.
Несколько раз я приглашала Андрея Сергеевича к нам на ужин. Он приходил один, потому что прекрасно знал, что его жене мы не очень рады. Но его это не задевало, я видела, что Андрей Сергеевич искренне хочет исправить свои прежние ошибки. У Марка тоже начинали открываться глаза, он становился более расслабленным в присутствии отца. А ещё я чувствовала, что та рана, которая саднила в душе Марка, постепенно затягивалась. Меня это не могло не радовать.
Я знала, что Марк мне благодарен, хоть и не говорил этого — он не любитель откровений и нежностей. Я это понимала и принимала. Но Марк всегда показывал своё отношение ко мне поступками и заботой. Мне этого было достаточно.
Время шло и мы, сами того не заметив, стали семьей. Самой настоящей и счастливой. Не описать словами чувство лёгкости и бесконечной нежности, которое я испытывала рядом с Марком. Я будто парила в облаках, светилась от радости. Казалось, счастливее меня в этом мире людей просто не существует.
Все налаживалось, жизнь била ключом. И мне было так хорошо, что порой становилось страшно. Казалось, я вот — вот проснусь и пойму, что это всего лишь сон. Но Марк снова и снова доказывал мне, что это реальность. Не жестокая и серая, как раньше, а радужная и счастливая.
С улыбкой на губах я готовила ужин, покачивая головой в такт песням из клипов, что крутили по телевизору. Сегодня планировала сделать пасту и очень надеялась, что моим мужчинам она понравится.
Тема играл в своей комнате, которую мы потихоньку обустраивали специально для него. Марк уехал на встречу с другом, но к ужину обещал вернуться. Я не контролировала его — понимала, что он не тот, кто станет следовать чьим — то правилам. Но грань дозволенного мы оба не переступали интуитивно. Старались не обижать друг друга.
Я помешивала спагетти, когда мой телефон зазвонил. Убавив огонь и подпевая одной из популярных сейчас песен, я подошла к подоконнику, взяла телефон в руки и застыла. Звонила Аглая Петровна. Сердце беспокойно забилось в груди, ее звонки никогда не сулили ничего хорошего.
Скинув вызов, я продолжила готовить. Но беспечное настроение как ветром сдуло. Я сразу вспомнила, как эта женщина украла у меня сына и сколько раз манипулировала мной. Она — напоминание о плохом прошлом. И я не хотела в него возвращаться.
Телефон зазвонил снова, я кинула взгляд на экран. Аглая Петровна. Она позвонила пять раз прежде чем я всё — таки ответила:
— Чего вы хотите? — сухо спросила я.
— Даже не поздороваешься? — ее голос сквозил издевкой. — Ну и манеры у тебя, Катя.
— Мне некогда с вами разговаривать, — не обращая внимания на ее слова, предупредила я. — Если вы хотите увидеться с Артемом — ответ нет.
— Очень хочу, но ещё будет возможность позже, — уверенно и спокойно заявила она. Так, будто имела власть надо мной. — А вот ты, Катя, со мной увидишься.
— О чем вы? — вздохнула я. — Я не хочу с вами видеться. Оставьте меня в покое.
— Завтра в пять, — от издёвки и приторно — сладких ноток в ее голосе ничего не осталось. Только холод и твердость. — Адрес пришлю сообщением.
— Вы не поняли…
— Это ты не поняла, дорогая, — перебила меня Аглая Петровна. — Если хочешь, чтобы отношения отца и сына оставались такими же хорошими, ты придёшь. А если нет — я их испорчу. Есть у меня компромат на твоего ненаглядного.
— Что? Какой компромат? — дыхание сбивалось, сердце забилось ещё быстрее.
Аглая Петровна не ответила. Сбросила вызов. А я недоуменно глядя перед собой, так и держала телефон возле уха.
Дверь в прихожей хлопнула. Послышались быстрые шаги Темы — он всегда бежал первым встречать Марка. А я, отложив телефон, постаралась взять себя в руки и не нервничать. Получалось, конечно, плохо. Но пока что Марк не должен знать о разговоре с Аглаей Петровной. Сначала все узнаю я.
— Запахи огонь, — Марк с довольным видом зашёл на кухню и по телу разлилось тепло. Меня ещё беспокоил звонок бывшей свекрови, но рядом с Марком я чувствовала себя в безопасности. — Я как раз голодный.
— Ты всегда голодный, — усмехнулась я, обвив его шею руками.
— И так во всем, — прошептал мне на ухо он, одновременно подталкивая меня к кухонным тумбам. Усадив меня на одну из них, он раздвинул мои ноги и, оказавшись между них, лукаво заглянул мне в глаза. — Скучала по мне?— Скучала, — улыбнулась я.
Марк склонился, чтобы поцеловать меня. Я прильнула к нему, положив ладонь на его щеку. И когда ощутила его горячее дыхание на своих губах, по кухне разнесся громкий звук сообщения. Я вздрогнула — сразу же поняла, кто мне написал. И от этого мне снова стало не по себе.
— Что такое? — темные глаза настороженно посмотрели в мои.
— Все нормально, — как можно спокойнее ответила я.
Марк всё — таки поцеловал меня. Медленно и чувственно, растягивая каждое движение губ и языка. Скользя руками по моему телу, сжимая талию и волосы. Я охотно поддавалась вперёд, навстречу его ласкам. По коже проносились мурашки.
Я забыла о неприятном звонке Аглаи Петровны. Но лишь на время. Она не на шутку взволновала меня своими словами и, как бы я не старалась уговаривать себя не принимать всерьёз ее провокации — у меня не получалось.
Поэтому как только я оставалась наедине с собой, меня не покидали тревожные мысли. Я не понимала, о чем говорила Аглая Петровна, что за компромат она имела ввиду. Но очень хотела разобраться. И надеялась, что ничего серьёзного в ее словах нет. Что это очередная глупая выходка и ничего больше.
***
Когда я пришла в назначенное место, Аглая Петровна уже ждала меня. Она сидела на лавочке в сквере, недалеко от фонтана. Как всегда одета с иголочки. Дорого и стильно. Белоснежная блузка, бежевые брюки до щиколотки и чёрные туфли на небольшом каблуке. На губах, как и всегда, красная помада.
Сделав глубокий вздох, я подошла к ней. Скрестила руки на груди, одарив ее выжидающим взглядом.
— Присаживайся, — как ни в чем не бывало предложила Аглая Петровна.
— Нет, — отказалась я. — Вы скажете, что хотели и я уйду.
Женщина усмехнулась, вскинув брови и на миг опустив взгляд.
— Катя, как же ты изменилась за последнее время.
— Ближе к делу, — ее замечания мне были совсем не интересны.
— Разговор будет непростой, — она снова посмотрела на меня. Уже более настойчиво и холодно. — Садись.
Я всё — таки села рядом с ней. Закинула одну ногу на другую, сцепила пальцы в замок.
— Ты променяла моего сына на его брата, — спокойно начала она, глядя не на меня, а на детей, что весело носились вокруг фонтана. — Я знаю, что ты теперь с Марком. Значит, не зря Антон так беспокоился, когда ты была беременна. Не зря ревновал.
— Вы ещё скажите, что Артём не от Антона, — хмыкнула я.
— Слушай меня, дорогая, — Аглая Петровна повернулась ко мне, пронзая меня своими глазами. — С Марком ты не будешь.
— Да вы что? — усмехнулась я. С каждым разом поражалась этой женщине все больше. — Это вы так решили?
— Как же плохо он на тебя влияет, — покачала головой она. — Ты становишься такой же, как он.
— Я рада этому, — стойко выдерживая ее взгляд, ответила я.
— Марк и Андрей наладили отношения, — спокойно продолжала Аглая Петровна. Коротко улыбнувшись, она добавила: — Муж ходит счастливый. Очень рад примирению с сыном.
— А вы, видимо, не очень? — уточнила я.
— Почему же? — на лице женщины появилась змеиная улыбка. — Очень рада. Именно поэтому будет жаль, если придётся снова разлучить их.
— На что вы намекаете? — напряглась я. Мне изначально не нравился этот разговор, но теперь я начинала злиться.
— У меня есть условие, — не обращая никакого внимания на мое настроение, заявила Аглая Петровна. — Либо ты приходишь к нам на ужин вместе с Темой. Разговариваешь с Антоном, даешь ему шанс все исправить и вернуть семью, либо Марк снова остаётся без отца. Их отношения будут разрушены навсегда.
— Что? — громче, чем нужно было, выкрикнула я. Встав с лавки, я сдвинула брови на переносице. — Так и знала, что зря потрачу время на тот бред, который вы все время несёте. — Уже тише, но все так же сердито я добавила: — отстаньте от нас, слышите? Хватит лезть в нашу жизнь! Я ухожу.
— Теме нужен отец. Настоящий отец, а не непонятно кто. — Аглая Петровна все так же была спокойна, смотрела на меня с победой во взгляде. — Ты придёшь на ужин и поговоришь с моим сыном. А Тема увидится с отцом. А потом, — она деланно — мило улыбнулась, — вы снова станете семьей. Не сразу, но обязательно станете.
— Я не могу больше это слушать, — махнув рукой, я направилась в сторону выхода из сквера. Туда, где виднелась проезжая часть с носящимися туда — сюда машинами.
Что с этой женщиной не так? Это возраст? Или она с рождения такая странная? Просто так потратила мое время на идиотские разговоры ни о чем! Иногда хочется уехать в другой город, чтобы быть от неё как можно дальше.
Когда я вышла на тротуар возле дороги, телефон в кармане джинсов завибрировал. Новое сообщение. Остановившись, я достала телефон и, смахнув блокировку с экрана, закатила глаза.
— Самое время добавить тебя в чёрный список, — открывая сообщение от Аглаи Петровны, пробурчала я.
Она прислала видео. И я, раздраженно вздохнув, включила его и прибавила яркости на экране.
Это было видео с камер из кабинета Андрея Сергеевича. Черно — белое, не очень хорошего качества. На нем Аглая Петровна и Марк. Стоят слишком близко друг другу, сбоку от камеры. Марк полуголый, в одних штанах, Аглая Петровна в лёгком, полупрозрачном халате. Он отлично показывает ее грудь и ноги. Я поняла, что видео снято давно. Несколько лет назад, когда у неё были не такие длинные волосы, как сейчас.
Марк что — то говорит Аглае Петровне, она ему отвечает. Он наклоняется к ней, проводит пальцами по ее шее, затем склоняется к губам. Что — то говорит ей на ухо. А потом она резко отталкивает его, начинает злиться — это видно по ее лицу — и выталкивает Марка из кабинета. На этом видео обрывается. Как и моя вера в то, что моя жизнь наконец — то наладилась.
Сердце тревожно забилось в груди, меня затрясло. Мимо проезжали машины, но я даже не слышала шума от них. На миг мне показалось, что я оглохла и ослепла одновременно. Будто не в этой реальности. Но следующее сообщение, пришедшее на мой телефон, заставило меня очнуться.
«Посмотрела?»
Я не ответила, молча пялилась в экран телефона. В голове ни одной мысли.
«Ты придёшь на ужин. Иначе Андрей все узнает.»
Я почти не дышала. Не верила в то, что увидела. А сообщения продолжали появляться в чате одно за одним:
«Задумайся, дорогая, правильный ли ты сделала выбор. Ты ещё можешь сохранить семью.»
Не в силах больше это читать, я убрала телефон в карман. И, стараясь держать себя в руках, убрала волосы от лица. Голова раскалывалась и кружилась от эмоций. Я не знала, как быть дальше. Мне было противно от одного воспоминания об увиденном.
Марк приставал к Аглае. Он. И она. Как? Зачем? Я не верила в это. Просто отказывалась верить. Но на видео все видно отчётливо. Марк почти целовал ее, жену своего отца. Не постеснялся к ней приставать в кабинете Андрея Сергеевича. Это похоже на дурной, бредовый сон.
Я не спеша пошла дальше, безучастно глядя перед собой. Мысли, кружащие надоедливыми мухами в голове, сводили меня с ума. А ещё было больно. Я понимаю, что видео снято давно, но… даже не знаю, как теперь смотреть на Марка. Перед глазами будет появляться картинка из видео. Я не смогу это забыть, не смогу так просто это выкинуть из головы.
В памяти всплыл наш разговор с Марком. Я снова остановилась, прикрыв глаза и вспоминая каждое слово. Кухня, чай. И мы за столом.
— Я не понимаю, почему вы с ней не поладили изначально? Вы же не сразу стали ненавидеть друг друга?
— Там долгая история, Кать. — Пронёсся эхом голос Марка в моей голове. — Тебе не надо знать.
Это воспоминание пронзило насквозь. Так, будто в меня несколько раз вонзили что-то острое. Марк не сказал мне причину. Утаил ее от меня. Ведь такую правду не хотел бы слышать никто. После этого я бы сто раз подумала, прежде чем быть с ним.
***
Весь день я была сама не своя. Много думала, прокручивала мысли в голове, превращая их в непонятную кашу. И с волнением ждала возвращения Марка с работы. Я не знала, как буду смотреть ему в глаза, не знала, как смогу удержать себя в руках. Тяжело его видеть и знать о том, что было в прошлом.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ришар Лия