«Мотивом для создания этой картины было то захватывающее чувство, которое овладевало мною много раз при наблюдении природы в момент тишины перед большой грозой или в промежутки между двух гроз, когда дышать бывает трудно, когда чувствуешь свое ничтожество при приближении стихии. Это состояние в природе – тишина перед грозой – можно выразить одним словом "Притихло», – писал Николай Дубовской накануне открытия 18-й Выставки Товарищества передвижников. Писал, еще не зная, что именно пейзаж «Притихло» откроет ему путь к признанию...
Друг Дубовского, художник Яков Минченков, утверждал: «Все житейское у него служило одной цели – искусству». Дубовской писал этюды и собирал материал для своих картин повсюду: он исколесил Европу от южной Италии до берегов Бретани. Даже в вагоне он делал зарисовки из окна, не обращая внимания на любопытствующих пассажиров. Когда Дубовской приступал к работе, к воплощению захватившего его образа, он забывал про еду и сон, не здоровался при встрече с родными и знакомыми и писал в мастерской до изнеможения, и потом ему приходилось отдыхать несколько дней. В Петербурге об этой одержимости искусством рассказывали анекдоты. Однажды Дубовской так увлекся работой над этюдом с натуры, что забыл о собственном… венчании! Лишь закончив писать вид из окна, живописец пришел в церковь, когда его там уже и не чаяли увидеть.
Пейзаж «Притихло» был создан на основе многочисленных этюдов, выполненных на Белом море. Дубовской говорил, что в картинах ему наиболее удаются облака, может быть, потому, что он любил смотреть на них с детства. Мальчиком он забирался на крышу дома и оттуда бесконечно писал вечно меняющееся и вечно неизменное небо. Вот и в картине «Притихло» самое значительное место занимают освещенные солнцем грозовые тучи, тяжелой грядой тянущиеся над почерневшей водой, отражаясь в ней. И совсем крошечными по сравнению с могучей громадой облаков кажутся фигуры в лодке, спешащей к спасительному берегу…
Мастер «пейзажа настроения» Исаак Левитан считал, что Дубовскому в картине «Притихло» удалось передать «самую стихию». А на простого зрителя картина производила просто ошеломляющее впечатление. Крестьянин Каретников, много лет служивший в Товариществе передвижников, вспоминал: «Принесли рабочие картину от Дубовского, завернутую в покрывало, и поставили на мольберт. Сняли покрывало, а я как глянул на картину, так и присел от страха на пол. В детстве боялся я грозы, особенно над Волгой, где жил, и мне показалось, что из-под страшной тучи сверкнет молния и ударит гром. И рабочие говорят: "Что, испугался? То-то!».
Еще до открытия выставки пейзаж был приобретен императором Александром III для своей коллекции в Зимнем дворце. Картина стала недоступной широкому зрителю, и, узнав об этом, Павел Третьяков приехал в столицу и заказал Дубовскому повторение для своей галереи в Москве. Ныне же любой посетитель Русского музея может увидеть шедевр мировой живописи «Притихло», о котором соратник Дубовского, пейзажист Василий Бакшеев, сказал: «Это действительно картина в полном смысле этого слова!»