Многие любители истории слышали слова, которые любил ввернуть правитель Священной римской империи Карл V. Он утверждал, что с богом говорит по-испански, с женщинами по-итальянски, с мужчинами по-французски, со своим конем – по-немецки.
Но мало, кто знает, что в Османской империи существовало сходное убеждение, разве что, для указанных целей использовались восточные языки. Более того, это была не сказанная кем-то фраза, не личное мнение человека, пусть даже и очень влиятельного, а, своего рода, политический принцип. Он назывался альсина-и талата, что означает «три языка».
В троицу входили арабский, фарси и оттоманский придворный язык. Последний, хоть и считался государственным, ничуть не был похож на народный турецкий. Несмотря на структуру, характерную для тюркских наречий, лингвистически он на 88 % состоял из персидских и арабских слов. Тем не менее, на нем издавали указы и писали челобитные государю: так как простой народ этого языка не знал, даже грамотные люди нанимали опытного писаря.
Арабский был языком религии и исламской юриспруденции. Он опирался на трактаты, составленные учеными ханафитского мазхаба еще в средние века. На нем вели суд и обращались к Богу, на нем же юристы писали свои новые работы. До конца 19-го века такие документы не переводились.
Тогда как персидский на всем исламском востоке считался языком высокой куртуазной культуры и светской науки. Так повелось еще в Арабском халифате, и эта традиция только укрепилась после его распада. Арабы на тот момент были народом суровых воинов и хитрых торговцев, их не интересовала какая-то литература.
Но свято место пусто не бывает, и его заняли образованные персы. Ибн Сина, Омар Хайям, Аль-Бируни, Аль-Фергани – эти и многие другие ученые были иранцами, и свои работы писали на родном языке. Фирдоуси, Газали, Низами и все тот же разносторонний Хайям вносили свой вклад на ниве поэзии.
Так же самая история повторилась и после сельджукских завоеваний. Воинственные тюрки из Средней Азии были слишком заняты – строили империю, которой правили, не слезая с коня. Администраторами и учеными при них были персы – наиболее образованный исламский народ.
Даже после того, как было создано сельджукское государство в Анатолии, оно было вынуждено пригласить к себе иранцев, которые и заселили покинутые византийцами и не нужные кочевникам старые малоазиатские города. Так что, персидский был востребован даже в Румском султанате, частью которого была будущая Османская империя.
В итоге только фарси обладал развитым понятийный аппаратом, чтобы передавать на нем естественнонаучные знания. И только на нем можно было сказать, нечто вроде: «О свет моих очей, о рахат-лукум моего сердца, о щербет моей души, о тьма моего кошелька!»
Поэтому именно на нем давали общее образование, на нем писали исторические хроники, художественные книги и поэмы, на нем же общались друг с другом утонченные светские люди. От Северной Африки и до Индии персидский занимал то же положение, что и французский в Европе в период Нового времени. Более того, он обычно имел некое официальное положение, являясь либо просто основным государственным, либо средством передачи образования и культуры. Так происходило везде, ну, может, чуть меньше в арабских странах.
Даже женщины со всего мира, которые попадали в гарем османских султанов в качестве наложниц, в первую очередь учили фарси. И не является случайностью, что им, как и благородным дамам султанского рода, давали персидские имена: Хюррем, Михримах, Махидевран, Эсмехан и так далее.
Лишь Роксолана, которая была широко образована, иногда писала письма своему мужу на оттоманском придворном языке. Но предпочитала все-таки фарси. И огромное количество придворной поэзии, а некоторые султаны были выдающимися стихотворцами, также было написано по-персидски. Точно так же переписка между османскими правителями и шахами Ирана, каждый из которых был природным тюрком, велась на фарси, считавшемся дипломатическим языком.
А что же собственно турецкий? Ну, он считался говором простолюдинов, которым не сильно доверяли аристократы. Султан мог говорить по-тюркски разве что со своим конюхом.
Так что, современник Карла VСулейман Великолепный мог ему ответить, что с Аллахом говорит по-арабски, с женщинами по-персидски, со своими придворными по-оттомански, а по-турецки – с конем.