-Пап, загони машину. И пошли в дом. Не надо тут орать.
Однако успокаиваться он не желает.
-Где девчонка, я спросил?! Там Давлатов рвет и мечет. Я его таким злым ни разу не видел.
-Перестань кричать, - шиплю я, - Лена в доме. Спит.
Он топает в дом. Я сажусь в его автомобиль, паркую его во дворе, закрываю ворота и захожу домой. Родитель осматривает первый этаж и более-менее успокаивается, обнаружив Лену в одной из комнат. Осторожно прикрывает дверь и на полном серьёзе спрашивает:
-А она точно живая?
-Отец!
-Ты ее зачем похитил? Я еле уговорил Сергея заявление в полицию не писать.
Вот он - момент истины.
-В бордель за границу ее хотел продать.
Игорь Владиленович оседает на кухне на стул.
-Зачем?
-Чтобы проституткой поработала.
На лице отца много разных чувств.
-Зачем? - он никак не может уяснить смысл моих действий.
-Приревновал я ее, - огрызаюсь.
Он сидит некоторое время молча.
-Слушай, я все, конечно, понимаю. От ревности люди с ума сходят. Ну там, сопернику морду набьют. Бабе иногда прилетит. Но продать? В бордель за границу? Падчерицу Давлатова? Ты в своем уме, сынок? А может, тебя мне подсунули в роддоме? Ошиблись, там. Как я мог на свет такого идиота произвести? Надо бы генетическую экспертизу сделать.
Ну, понесло. Хотя, на моей памяти про генетическую экспертизу - это первый раз.
Потом он снова замолкает. И только через какое-то время задает следующий вопрос:
-А теперь - что?
Интересный, конечно. Еще бы я на него ответ знал. Тем более это не все новости на сегодня.
-Теперь... Дедом ты станешь через семь месяцев.
-Чего? - у него даже рот приоткрывается, - Это когда ж ты успел, поганец?
Дальше наше мирное семейное общение прерывает шум со двора. Оба выходим на улицу. Недалеко от крыльца в сугробе на коленях стоит человек, похожий на Ахмеда. Похож он вчерашней одеждой и бородой, потому что на лице нет живого места. И узнать его по нему не представляется возможным. Ему в затылок из пистолета целится высокий мужчина в строгом черном костюме.
Дальнейшие детали происходящего мне мешает рассмотреть сильный удар в лицо, от которого я отлетаю назад.
-Где Лена, урод? - надо мной склоняется Сергей Владимирович Давлатов, который, собственно, и зарядил мне в глаз только что.
Тяжелая у него рука, однако.
Платон
Бесит меня этот мужик.
Поднимаюсь на ноги и скалюсь:
-Нехорошо так с будущим зятем обращаться.
Мне б, наверное, еще прилетело, но вмешался отец:
-Сергей, не трогай его. Лена в доме. С ней все в порядке.
Давлатов оборачивается к отцу:
-Игорь, о каком порядке ты говоришь? Если я сейчас твоего сосунка сдам в полицию за похищение и торговлю людьми, как ты думаешь, он будет в порядке?
Так-то он прав и спорить с ним трудно.
Родитель бросает на меня злой взгляд, но продолжает гнуть свою линию.
-Давай не будем впадать в крайности. Тем более теперь. Учитывая, что Лена беременна...
Видимо, последняя фраза была лишней. Видимо, об этом мужчина не знал.
Потому что он белеет от ярости и надвигается на меня:
-Да я тебя, осеменитель хренов... Ты что с беременной девчонкой сделать собирался?! Ты хоть понимаешь?
Между нами вклинивается отец.
-Сергей, успокойся. Все же обошлось.
По моему мнению ничего не обошлось. Да и Давлатов прав.
-Я не знал, - решаю все же высказаться.
-Какая разница, знал ты или не знал? Чего ты к ней вообще прицепился? Я тебе давно говорил, не лезь к ней. Не умеешь по нормальному, просто не лезь!
Молчу. Да и что сказать? Что он прав? Валить на Орлова и Гордеева? Детский лепет.
Давлатов скидывает руки отца:
-Не держи ты меня! - потом обращается к кому-то из охраны, - Сигарету дай.
Тот мнется.
-Вы ж не курите.
-Антон, просто дай мне чертову сигарету! Вы все свести меня с ума решили?
Охранник, вздохнув, протягивает ему пачку, тот достает сигарету, прикуривает, отходит от меня подальше.
Выкурив до конца и отбросив окурок, отдает приказ:
-Этого, - указывает на Ахмеда, - и дружков его - в следственный комитет. Сделать так, чтобы по ним подняли все, что можно. Про Лену молчать будешь!
Это он уже адресует непосредственно чернобородому.
-Иначе ты не жилец. Не хватало ей еще по следователям шастать.
-Пошли, - обращается уже к нам с отцом и первым заходит в дом.
-Где она? - спрашивает у меня.
-Там, - указываю на комнату, - Спит.
-Ступай, разбуди. Домой нам пора.
У него звонит сотовый.
-Да, Дин. Нашел я, нашел. Успокойся, сейчас привезу.
Я отступаю в комнату. Может, пока он разговаривает с женой, мне удастся поговорить с Леной?
Она уже проснулась. Сидит на кровати, завернувшись в одеяло, бледная и взъерошенная.
-Сергей приехал? Где я?
Наблюдает за мной как за сумасшедшим. С опаской. Просто с ней мне теперь не будет.
Решаю сначала ответить на последний вопрос.
-Ты у меня дома.
Делаю несколько шагов к кровати. Она сильнее прижимает к себе одеяло.
-Зачем?
-Я поговорить хотел.
Опускает глаза и снова спрашивает:
-Там Сергей приехал?
-Да.
-Где моя одежда?
Вот так сразу она собирается удрать?
-Лен, я понимаю, ты, вряд ли, захочешь меня слушать, но я хочу хотя бы попытаться объяснить...
Она перебивает:
-Ты прав, я не захочу. Я жалею о каждой секунде, что провела с тобой.
Эффект от этой фразы посильнее, чем от удара в глаз.
Как-то надо исправить, преодолеть пропасть между нами. Шагаю к ней. Руки сами тянутся к ее телу, ложатся ей на плечи.
Во рту пересыхает, грудная клетка ходит ходуном.
-Лен, я люблю тебя.
Правда слетает с языка с трудом, разрывая сердце.
Она по-прежнему на меня не смотрит.
-Не трогай меня, пожалуйста.
Она меня не слышала?
-Я люблю тебя, - повторяю, надеясь, что все еще можно исправить.
Вот теперь она вскидывает на меня взгляд. А в нем - лед.
-Мне все равно.
Хватаюсь за последнюю ниточку, что связывает нас.
-Ты беременна.
Её взгляд становится холоднее.
-Мне не нужен твой ребенок. Я сделаю аборт.
Дышать становится почти невозможно. Неужели она сможет стать настолько жестокой?
-Не надо.
Больше ничего не успеваю сказать. В комнату заходит Давлатов
-Привет. Ты как? - спрашивает он у нее.
Она стряхивает мои руки со своих плеч.
-Увези меня отсюда.
Давлатов и сам не желает здесь находиться. Он отодвигает меня, подхватывает девушку, завернутую в одеяло, на руки. И уносит прочь. Из этого дома. И, похоже, из моей жизни тоже.
-Ленка, выслушай меня! - кричу я им вслед.
Но Давлатов не останавливается. Его не смущает отсутствие у нее одежды. В салоне автомобиля наверняка тепло.
Еленка мне ничего не отвечает.
Во дворе мне остается только смотреть, как мужчина устраивает девушку в автомобиле и сам скрывается в салоне. Затем кортеж из нескольких машин уезжает с улицы. А я стою под крупными хлопьями мокрого снега, не в силах принять, что это - конец.
В конце концов, отцу это надоедает. Он хлопает меня по плечу.
-Домой зайдем. Выпить есть?
Как неживой иду за ним. Не понимая, что делать дальше.
Папа достает бутылку. Кажется, с виски. Два стакана. Наливает спиртное. Сует один стакан мне.
Запах заставляет меня поморщиться от отвращения.
-Не буду.
-Пей давай. Не думал, что после твоего загула, сам тебе эту дрянь наливать буду. А вот пойди ж ты...
Может, правда, станет, чуть легче?
Выпиваю.
-Она сказала, что аборт сделает, - говорю первое, что причиняет наибольшую боль.
Отец тоже выпил, сунул в рот кусок ветчины и произнес:
-Ничего она не сделает. Ты, сынок, после такого выступления на "бис", чего хотел от нее? Реально думал, что она бросится тебе на шею?Он качает головой, не веря в такую наивность.
-Дай ей время остыть. Правда, я, хоть ты меня убей, не понимаю, как ты сможешь ей объяснить, ради чего собирался так с ней поступить. И чтоб в результате, она тебя простила.
Меня немного успокаивает то, что он говорит насчет беременности девушки.
А насчет всего остального... Кажется, пришло время грызть локти.
Кирилл
Я не смог найти Давлатова в офисе. Вопрос, который я хотел с ним решить, нельзя было отложить. И я поехал к нему домой.
Не успел зайти в гостиную, как столкнулся с Диной. Женщина была очень взволнована. При виде меня, на ее лице отчетливо проявилось разочарование.
-Я не вовремя?
Она отвернулась, пытаясь скрыть волнение, и ответила:
-Я Сергея ждала.
Мне кажется, в таком состоянии я не видел ее ни разу.
-Что-то случилось?
Дина явно не хочет рассказывать.
-Я Сергея жду.
Не собираюсь проявлять излишнего любопытства, однако очевидно, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
У входной двери раздается шум. Мы выходим в коридор, и вижу Давлатова, несущего на руках полуголую Еленку.
-Сергей Владимирович, поставьте меня. Со мной ничего страшного не случилось.
Он опускает девушку на пол. Дина устремляется к ней.
-Дочка, как же я испугалась!
Лена замечает меня и говорит:
-Мам, пойдем наверх.
Они уходят.
Давлатов обеспокоенно провожает их взглядом, потом спрашивает у меня:
-Тебе что нужно?
-Расписаться на документах. Срочно.
-Нашел время. Ладно, в кабинет пошли.
-Да что произошло?
Уже в кабинете дядя отвечает:
-Приятель твой совсем свихнулся. Лену похитил и в какой-то притон хотел продать. Только у нас с его отцом все наладилось. И вот - на тебе! С чего только, никак не могу понять. Ты, случайно, не знаешь?
Я с трудом перевариваю информацию. Мне не верится в то, что слышу. Платон? Лену? В притон? Это не укладывается в голове. И я все жду, когда Давлатов скажет, что это шутка. Но он не говорит. И хотя дядя не назвал имени, я уверен, что речь идет о Хромове.
И причину, по которой он так поступил, я знаю. Мне бы промолчать. Но чувство вины не дает. Я не думал, что моя злость на весь мир материализуется и почти приведет к беде. Честно, я вообще не думал. В тот момент спирта в моем организме было больше, чем моей собственной крови. И оттого, что у Платона и Лены все может получится, нутро сводило от зависти. Недостойно. Низко. Подло. Я сам от себя не ожидал такого поступка. Но сделал.
-Это я виноват. Платон прилетал ко мне на Ямайку. Ему кто-то наплел, что Еленка мутит и со мной, и с ним. А он последнее время на ней повернут. Я ему соврал. Сказал, что она ко мне в больницу приходила и я там с ней... Короче, что мы там чпокались.
После этой фразы мне прилетает хороший такой подзатыльник, от которого я втягиваю голову в плечи, не в силах поверить, что он меня ударил. Он никогда не поднимал на меня руку. Ни разу.
-Вы вообще, что ли, с ним из одного дурдома? Кир! Ты же знал, что он с ней! Зачем ты эту ахинею выдумал?
Я не знаю, как ему объяснить.
-Ты... Кир... Ты его зачем-то спровоцировал. Он натворил всю эту хрень. А если бы он не передумал? Оставил ее у этих зверей? Беременную? М-м-м? Если бы ее изнасиловали, изуродовали, убили? Что бы было тогда? Ты как потом бы ее матери в глаза смотрел?
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то. И тут же его закрываю. Мне нечего ему ответить.
-Проваливай, Кир. И какое-то время не попадайся мне на глаза. Лене я не буду об этом рассказывать. Мне кажется, это будет для нее чересчур. Но чтоб возле нее я тебя не видел. Совсем.
Встреча закончена. Продолжить мозолить ему глаза сейчас - это самоубийство.
Самое скверное - это то, что дядя прав. Все, что он сказал, могло случиться с Еленкой. С ее характером она бы не смирилась с ловушкой, в которую попала. Попыталась бы вырваться. И... Чем это могло закончиться, даже представить страшно. Я не хотел, чтобы так получилось. Разве мог я предполагать, что Платон настолько слетит с катушек?
Мог. И должен был. Тогда там в алкогольном дурмане мне была безразлична судьба Лены, Платона, да кого угодно. Я упивался своим горем, не сознавая того, что вырос и что сам отвечаю за свою жизнь. Да, мне было очень тяжело из-за того, что Саша стала чужой женой. Но это ее выбор. Мне же нужно было сделать свой. Вместо этого я внес хаос в жизни близких мне людей.
Надо поговорить с Платоном. Сказать ему правду.
Остаток дня я трачу на то, чтобы разыскать его. Это оказывается непростой задачей. Справляюсь я с ней лишь вечером.
В свете уличных фонарей Хромов сидит на сырой лавке на детской площадке. Конец марта, мокрый мелкий снег, подмораживает.
Платон в расстегнутом пальто сидит и разглядывает карусель.
Увидев меня, едва заметно морщится, но молчит.
В нашей ситуации какие-то обычные фразы кажутся лишними.
-Я соврал, - абсолютно уверен, что он поймет меня без дополнительных разъяснений.
-Я знаю, - отвечает он мне и долго смотрит на меня равнодушно.
Признаюсь, я ожидал от него другой реакции. Но не безразличия.
-Тебе всё равно? - пытаюсь я понять бывшего приятеля.
-Нет, Кир, мне не всё равно. Но что я должен сделать, по-твоему? Убить тебя? Разве это поможет мне вернуть Лену? Я слишком долго злился. На нее. На тебя. На всех вокруг. А виноват во всем сам. Только я. Вместо того, чтобы беречь - я старался уничтожить. Вместо того, чтобы любить - я ненавидел. И в итоге... В итоге я не знаю, как быть сейчас. Как сделать так, чтобы она простила. Потому что сам себя, навряд ли, прощу. Это ж надо все так бездарно просрать...
Он криво усмехается.
-Каждый из нас останется с тем, что натворил. Пока.
Он поднимается и не спеша идет к подъезду.
Потом поворачивается и задает вопрос:
-А с чего Орлов говорил, что в больнице видел, как вы целуетесь? Вы с ним договорились?
-Орлов? Я не знаю, почему он вдруг наплел эту чушь. Я с ним ни о чем не договаривался.
Платон кивает больше своим мыслям, чем мне. И продолжает свой неторопливый путь.
А я вынужден с ним согласиться. Нет таких слов, которые могут исправить то, что случилось.
Их просто нет.
***
Еленка
Я сижу на кухне особняка Давлатова у окна, которое больше похоже на стеклянную дверь. У него в доме много таких окон. Я задумчиво разглядываю кружащийся снег. Конец марта - а зима вернулась.
Не хочется никуда торопиться. Думать тоже не хочется. В голову сразу лезет все, что случилось.
А следом за мыслями приходят чувства. Главное среди них - ощущение огромного, катастрофического проигрыша. Я - бабочка, слишком близко подлетевшая к огню. И спалившая себе крылья. Дотла. Я больше не могу лететь, только ползти.
Уже смеркается. Там под воротами стоит машина Хромова. Я с ним так и не поговорила. Не могу.
Проснувшись в его доме, я ничего так не жаждала, как убраться оттуда. Обида выжигала все чувства к нему. Оставляя лишь пепел. Тем нелепее звучали его признания в любви. Если бы у него все получилось, и в это же самое время кто-нибудь в каком-то гадюшнике совал бы в меня свой хрен, он бы мне потом о своей любви рассказывал? Сомневаюсь. Он поэтому и хотел так со мной поступить. Чтобы смешать с грязью. Я его очень хорошо понимаю. Именно сейчас. Когда он одним ударом вышиб из меня все иллюзии. Их и так немного было.
На самом деле все просто. Его тянет ко мне. Как и меня к нему. Но ему это не нужно. Ему нужна его жизнь до меня. С тысячей удовольствий, для которых нет никаких препятствий. Мне же нужно тепло. Человеческое тепло, забота. На это ему надо бы было тратить усилия. А зачем? Поэтому он и старался уничтожить меня.
Печальнее всего, что в некотором смысле он достиг успеха. Той меня больше нет.
И незачем караулить меня словно сторожевому псу. У университета. У дома. Нет, он не лезет, как раньше, напролом. Он ждет. Все время перед глазами. Как будто это может что-то изменить. Как будто дыра в груди исчезнет.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали