На Западной Украине даже в наши времена было непросто. Потому что сильнейшая бандеровская агитация очень сильно влияла на многих украинцев, проживающих там.
У меня был хороший товарищ Адам Мартынюк. Он работал первым заместителем председателя Верховной Рады. Он был членом Коммунистической партии Украины и баллотировался в депутаты по одному из округов на Западной Украине.
И он попросил меня: «Николай Янович, тебя знают в Украине, и ты много помогал моему району. Давай со мной вместе поедем, и ты за меня поагитируешь». Я не мог ему отказать.
Мы с ним вместе приехали в этот район, собралось очень много людей. Выступал Адам, я выступал в поддержку его. Все аплодировали, все дружно аплодировали. Я думаю: «все, Адам, тебе победа гарантирована».
Когда мы расходились, ко мне подошла группа граждан. Окружили меня и говорят: «Николай Янович, все вы правильно говорили. Мы уважаем Адама, были готовы проголосовать за него. Но ведь хату спалят. Нам уже озвучили угрозы, что, если кто-то проголосует за коммуниста Адама, мы ему спалим хату, изобьем этого человека, а, может, даже и убьем».
Как видите, подобные угрозы были и в наше время. Я тогда поручил руководителю милиции в том районе взять на контроль эти жалобы.
Но этот случай меня просто потряс. Казалось бы, наше время, XXI век, и тут боятся голосовать, потому что есть какое-то бандеровское меньшинство, какие-то бандиты, по сути, которые угрожают, что любой, кто проголосует за коммунистов, подвергнется избиению и насилию.
Так это было при нашей относительно спокойной власти, когда мы могли покарать и карали за такие дела, приходилось расследовать эти дела. Хотя на Западной Украине все было сложно, потому что там и милиция, и СБУ – это были повязанные органы местной власти, и на выборах творился беспредел. Мы не могли проконтролировать проведение этих выборов, потому что люди были запуганы, особенно в таких областях, как Тернопольская, Ивано-Франковская и Львовская. Вот такая была ситуация, и она с каждым годом ухудшалась.
А после Майдана и переворота она приняла форму нацистской диктатуры и карательной системы, при которой не только церковь не чувствует себя в безопасности, но и любые оппозиционные деятели не чувствуют себя в безопасности.
