Года два назад, ещё когда Яндекс-Кью был жив, в одном из обсуждений прозвучало имя Бульвера и его героя. Автор комментария сожалел, что герой известного английского романа, Кенелм Чиллингли, оказался предателем, и добавил, что не смог ему простить этого.
Признаюсь, мне из университетских времён помнилась только любовная сюжетная линия да размытое литературное направление, которое я определила вместо критического реализма: что-то среднее между сентиментализмом и романтизмом. Поэтому вступать в полемику не стала, сославшись на то, что роман не читала. По сути, не обманула, моё чтение можно было назвать чтением по диагонали, чтением накануне экзамена, чтением по верхам, но никак не вдумчивым, осмысленным чтением.
В комментарии моего визави заинтриговало слово "предатель". Вот с целью узнать, почему герой был назван предателем и стала перечитывать роман. И нисколько не пожалела.
Роман этот закончен незадолго до смерти Бульвера, в 1873-ем…
А в это время в России издавались романы со своими "симптоматичными" героями,которые принесли нашей отечественной литературе мировую славу : "Обломов"(1859) и "Обрыв"(1869) И.А. Гончарова; "Отцы и дети"(1862 И.С. Тургенева; "Преступление и наказание" (1866) и "Идиот" (1868) Ф.М. Достоевского; "Война и мир" (1869) Л.Н. Толстого.
Есть ещё один, вспоминающийся ассоциативно с романом Бульвера – "Что делать?" — роман русского философа, журналиста, литературного теоретика и критика Н. Г. Чернышевского. Написан в декабре 1862 — апреле 1863 года, во время заключения автора в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга (не знаю, как Вам, мне пришлось его читать, мучая себя и внутренне протестуя).
Совсем другое дело "Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь" Эдварда Бульвера-Литтона. Хотя, несомненно, общее есть: размеренное и витиеватое повествование, подчёркнутая неторопливость изложения… Но все же объявить "Кенелма Чиллингли" политическим романом было бы неверным. Скорее, всё-таки эту книгу можно условно отнести к жанру – роман-воспитание, так как эта книга о становлении характера молодого англичанина. Собственно, вся суть книги отражена в названии. Это история о молодом человеке со своими особыми, отличными от других, взглядами на жизнь и мироустройство. В поисках "себя" и смысла жизни, Кенелм отправляется путешествовать. Встречи его в пути можно охарактеризовать известной поговоркой - "чужую беду рукой разведу".
Совершаемое им добро, может быть, часто портит его планы, составленные им для своего собственного счастья, но он не может сожалеть, что небо дало ему возможность делать добро
(Эдвард Бульвер- Литтон, Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь: Пер. с англ. /Послесл. Ю. Кагарлицкого; Прим. К. Афанасьева; Ил. и оформл. A. Маркевича.-М.: Правда, 1985).
В предисловии к изданию 1932 года Кенелм Чиллингли называется "неприкаянным молодым человеком". Несмотря на явный уклон предисловия в сторону социалистического реализма, слова эти найдены очень точно. Кенелм из тех, кто словно бы рожден искать смысл жизни. Потому-то он и пускается в путь. Но подлинное понимание приходит к нему не как к стороннему наблюдателю. И даже не как к помощнику в чужих бедах и недоразумениях. Чтобы подойти вплотную к пониманию этого самого смысла жизни надо много выстрадать. И если в начале романа герой сторонился активной деятельности и презирал политику, то в финале, по мнению Бульвера, ему самое время принять в ней участие. Сможет ли Кенелм, сохранивший непосредственность и честность, вписаться в круг прожженных политиканов - другой вопрос. Но Бульвер оставляет его открытым. Роман на этом кончается.
… настало время заменить старого Кенелма с новыми идеями новым Кенелмом с идеями старины
(Эдвард Бульвер- Литтон, Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь: Пер. с англ. /Послесл. Ю. Кагарлицкого; Прим. К. Афанасьева; Ил. и оформл. A. Маркевича.-М.: Правда, 1985).
Здесь нет никакого противоречия. Но рисовать портрет Кенелма – преуспевающего парламентария – значило бы грубо нарушить художественную правду. Для этой роли больше подходит другой персонаж романа — Гордон Чиллингли — человек напористый и осторожный, циничный и обходительный, обдумывающий каждый свой шаг. Однако он всего лишь следует законам политической жизни, сложившимся в английской парламентской практике. Его ли в этом винить или саму систему?
Английский парламент не раз оказывался объектом жестокой критики. Диккенс ненавидел парламент дореформенный и не изменил своего отношения к парламенту пореформенному. Бернард Шоу высмеивал английский парламентаризм при каждом удобном случае. Но свидетельство Бульвер-Литтона имеет особое значение. Он сидел в парламенте в отличие от Диккенса не на репортерской скамье, а на скамье депутатов — сначала слева, потом справа, и он не делал ни для кого секретом, что парламент, который он так хорошо знал "изнутри", — не более чем орудие в руках правящих классов, защитник всего, что идет на пользу верхушке общества.
Можно ли считать Кенелма предающим свои юношеские мечты, идеалы? Мне всё же кажется, что нет. И дело даже не в автобиографических экивоках Бульвера, он оставляет за нами право самим дорисовать общественную жизнь Кенелма – доброго, порядочного человека.
В личной же жизни своего героя он ставит трагическую точку.
Признаюсь, страницы романа, отведённые любви Кенелма и Лили, меня и в этот раз привлекали более социально-философских. Образ Лили может показаться слишком романтичным и сентиментальным, и я с грустью отмечаю, что нашим современницам они покажутся устаревшими, но многие черты её характера мне близки, и кажутся женственными и нежными.
Сказку Лили о ребёнке, который казался окружающим уродцем (а у него просто прорастали крылья за спиной) прочла этот раз совсем по-другому. Подумала, как много рядом с нами ангелов, которых обижают незаслуженно, не видят за внешним внутреннего – чистого, по-настоящему доброго и мудрого.
Можно ли Кенелма считать предающим свою любовь? Думаю, тоже нет! Поступок его благороден. Право выбора всегда остаётся за женщиной.
Правда, невозможно не испытывать некоторой досады от отъезда героя за границу. Почему он не остался, смирив свою боль, чтобы убедиться, что Лили будет счастлива, сделав свой благородный шаг самопожертвования? Нет ответа...
Возможно , Бульвер и тут остался верен своему жанру – роману-воспитанию.
Но может, кто-нибудь другой ответит на этот вопрос по-другому, я же повторю:
Хороший человек делает добро уже одним тем, что живет
(Эдвард Бульвер- Литтон, Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь: Пер. с англ. /Послесл. Ю. Кагарлицкого; Прим. К. Афанасьева; Ил. и оформл. A. Маркевича.-М.: Правда, 1985).
PS статья написана в рамках объявленного марафона "Классная классика" на канале "Библио Графия"