С момента, как я привлёк детектива, всё завертелось с неумолимой скоростью. Виктор, с хладнокровной точностью хирурга, доставал на свет грязные тайны: откровенные переписки, шокирующие видеозаписи, аудиофайлы, от которых меня пробирало до дрожи.
С каждым новым доказательством мой гнев, кипевший внутри, превращался в ледяной ком безразличия. Этот архив был смертельным ударом по её попыткам сохранить маску невинной жертвы. Вот что открылось:
- Видео с камер, на которых она встречается с любовником в нашем доме.
- Аудиозаписи их разговоров, где обсуждаются их планы “после развода”.
- Скриншоты переписки, где они откровенно обсуждают интимные детали и даже покупки за мой счёт.
- Фотографии, сделанные детективом, как они вместе посещают вечеринки, употребляют алкоголь и запрещённые вещества.
- Подтверждение расходов на её “саморазвитие”, которые на деле оказались финансированием их встреч.
Адвокат изучил материалы и кивнул, когда я передал ему всю эту папку.
— Этого больше, чем достаточно, чтобы инициировать процесс развода и лишить её притязаний на имущество. Давайте двигаться вперёд.
Тем временем дома атмосфера накалялась. Она продолжала устраивать провокации. Однажды вечером это вылилось в скандал.
— Ты снова задержался на работе! — закричала она, как только я переступил порог.
— Да, и?
— Тебя никогда нет дома! Ты думаешь, я этого не замечаю? Может, у тебя кто-то есть? Признайся!
Я устало снял пиджак, сохраняя полное спокойствие.
— Я думаю, ты путаешь меня с собой, — ответил я, глядя прямо ей в глаза. — Если хочешь поговорить, говори, но мне надоело слушать бессмысленные обвинения.
Её лицо исказилось от злости, но я развернулся и ушёл в кабинет. Скандалы больше не трогали меня. Я знал, что делаю.
Виктор продолжал фиксировать всё, что происходило, пока меня не было дома. Переписки с любовником становились всё более откровенными, разговоры всё более дерзкими.
Однажды, будучи в командировке, я узнал, что она отправила детей к своим родителям и провела все выходные с любовником у нас дома. Детектив предоставил видеозаписи, где они выпивали и принимали запрещённые вещества в моей гостиной. Это стало последней каплей.
Наступил час икс. Она сообщила, что уезжает на несколько дней к родителям. Я не задавал лишних вопросов.
— Мы уезжаем в пятницу утром. Надеюсь, ты всё-таки найдёшь время подумать о нас, — сказала она холодно.
— Конечно, — ответил я, пряча внутреннюю усмешку.
Как только она уехала, адвокат передал ей документы на развод и часть доказательств. Вместе с ними был прикреплён короткий текст: “В ваш дом вы сможете войти только по решению суда, если выиграете дело. Дети на время суда будут жить с отцом, согласно постановлению органов опеки.”
Я заранее подал заявление в органы опеки, приложив доказательства её недостойного поведения. Переписки, видео, и даже медицинское заключение о её недавних интоксикациях убедили их быстро вынести решение.
На суд она явилась в ужасном виде. Уставшая, заплаканная, в одежде, явно выбранной в спешке. Но её слова прозвучали неожиданно:
— Я подаю встречный иск, — заявила она. — Я была жертвой домашнего насилия. Мой муж доводил меня до этого состояния. У меня есть свидетели, и я предоставлю доказательства, которые покажут, какой он на самом деле.
Я почувствовал, как внутри всё закипает.
Судья посмотрел на нас обоих. Её ход был отчаянной попыткой защитить себя, поможет ли ей это?
Продолжение читайте ЗДЕСЬ
Первую часть вы найдете ЗДЕСЬ
Вторую часть вы найдете ЗДЕСЬ