Вадик полз, плохо соображая, куда ползёт и зачем. При падении он стукнулся лбом о какую-то хреновину, в голове щёлкнуло, вспыхнул яркий свет, как электросварка, затем потемнело и заложило уши. Неожиданно темечко упёрлось в преграду в виде ног, обутых в хромовые сапоги. Вадик повернул в сторону, сапоги тоже переместились. Подняв голову, он увидел мужика с пистолетом «люгер» в руке и в эсэсовской форме со всеми символами и атрибутами Германского рейха: эмблемами, чёрными погонами, орлом со свастикой.
- Aufstehen!!! - закричал эсэсовец и пнул Вадика носком сапога в бок.
- Э-э-э, чего беспредельничаешь, откуда ты вообще тут взялся?
Немец упёрся дулом пистолета в лоб и быстро заговорил, будто залаял.
- Не понимаю, нихт ферштеен, я в институте английский изучаю, и вообще, я плохо слышу, - сказал Вадик, озираясь вокруг.
То, что он увидел, повергло Задпхаева в шок. Вокруг было полным-полно немцев. Солдаты деловито сновали в свинарнике, волоча душераздирающе визжащих поросят. Поодаль, у сортировки стоял танк со свастикой, эсэсовцы громко ржали, наблюдая за работой студенток, перебиравших грязную картошку вручную, сортировальный агрегат не работал уже несколько дней. У дверного проёма свинарника двое фашистов обыскивали Сеню и Пэдро. Один из них вцепился в бывшие часы Фуршета, пытаясь снять их с руки молдаванина.
- Это мои котлы, мне их сегодня Боря Рубинчик достал, не отдам!!! – вопил Борделян, дёргая рукой. – Я целый год учил немецкий, а потому идите nach!
Фашист двинул молдаванина прикладом и подтолкнул его к стене свинарника. Второй немец пинками погнал туда же Сеню, отступил на несколько шагов назад и стал целиться в них из автомата. В это время к сараю на большой скорости подкатил мотоцикл Z;ndapp. В коляске торчал комиссар Фуфлонов со связанными руками и кровоподтёками на лице. А сзади, крепко обхватив сидевшего впереди эсэсовца за талию, приткнулся Звёздочкин в драной, засаленной фуфайке и немецкой пилотке на голове. На рукаве у сторожа висела белая повязка с надписью «Polizei», а подмышкой торчала большая бутыль, завёрнутая в мешковину. Немцы поволокли комиссара к эсэсовцу, державшему на мушке Задпхаева. По всей видимости он был здесь главным. Опередив их, туда же устремился и сторож, который, подбежав к немцу почти вплотную, завопил:
- Товарищ, то есть, господин, херр оберлойтенант, я извиняюсь, гауптман, короче, я – есть староста нашей деревни Чисмены. Осмелюсь доложить, у нас тут всё в ажуре, в смысле, полный орднунг.
- Was ist das? А эти – кто есть? – немец, брезгливо морщась и отпихивая от себя странного мужичонку, похожего на чёрта, ткнул пальцем в студентов и комиссара Фуфлонова.
- А-а, это так, шелупонь городская, ездиют тут к нам из Москвы картоху копать. Тока толку от них, как от козла молока.
- Ну, так сами бы сажали и убирали свою «картоху», - не удержался Вадик, - век бы тебя, придурка, не видать.
- Was ist das? – эсэсовец показал перчаткой на вагонетку, торчавшую в куче навоза.
- Так это они и раскурочили, - полицай мотнул головой в сторону студентов, - я ж говорю, от этих раззвездяев один вред.
Комиссар перевёл, и немец стал кричать, брызжа слюной и стуча Вадика рукоятью пистолета по темечку.
- Он говорит, - начал переводить Фуфлонов, - что теперь всё, включая этот механизм, принадлежит рейху. И что за порчу имущества полагается расстрел.
- Ты это, слышь, переведи, - засуетился Звёздочкин, - расстрел всегда успеется, а пока мы, так сказать, наших освободителей, как говорится, с хлебом, солью и шнапсом…
Сторож с ловкостью фокусника развернул мешковину, извлекая литровую бутыль мутного самогона, краюху чёрного хлеба и два солёных огурца. Пошарив в кармане фуфайки, он выудил гранёный стакан, зубами вытащил из горлышка бутыли тугую пробку, скрученную из газеты, налил до краёв самогона и протянул эсэсовцу.
- У меня всё точно, как в аптеке, я определяю Холёный офицер сморщился, нюхнув тошнотворный запах. Кивком головы он показал на связанного Фуфлонова, веля передать стакан ему. Сторож заволновался и зачастил, обращаясь к эсэсовцу:
- Товарищ, херр, комиссару не положено, они не употребляют, у них сухой закон.
- Kommissar?! Wer ist Kommissar?! – внезапно возбудился немец.
- Да нет, он не настоящий комиссар, это у них так, для близиру. Он даже – не коммунист. Его исключили. За это дело, - Звёздочкин щёлкнул пальцем по шее, и из больших начальников турнули. Раньше он там у вас за границами жил, а теперь тут вот у нас кукует, агитацию и пропаганду разводит среди этих обалдуев.
Бывший переводчик опрокинул стакан сивухи, взяв его за край зубами, поскольку руки были связанными и, крякнув, шумно выдохнул. Сторож наполнил стакан снова, а немец, разглядывавший с неподдельным интересом комиссара Фуфлонова, приказал передать стакан Задпхаеву. Вадик выпил, силясь не дышать, чтобы не чуять запах. Эсэсовец сделал несколько глотков, побагровел, закашлялся, бросил стакан в Звёздочкина, который подобострастно совал огурец на закуску, и принялся орать благим матом:
- Das ist Scheisse! Rusish shvai;n!
Немец, побагровев, стал топать ногами и судорожно дёргать затвор пистолета. Звёздочкин, почуяв неладное, дал дёру в сторону кочегарки.
- Чего это немчура с катушек слетел? – спросил Вадик у комиссара.
- Он сказал, что самогон сделан из дерьма. Думаю, что фашист не ошибся.
Между тем эсэсовец несколько раз выстрелил по петлявшему, как заяц, сторожу. Тот, упав на землю, шустро пополз и залёг в ящике с углём. Расстреляв всю обойму, фашист приказал солдатам уничтожить зловредного сторожа. Однако, несмотря на шквальный огонь, он ухитрялся швырять в немцев куски антрацита, громко матерился и кричал «Гитлер капут!». Оказавшиеся без охраны Птенчик и Пэдро побежали в сторону леса. Эсэсовец прицелился и выстрелил Сене в спину. Тот, как подкошенный, рухнул в заросли борщевика.
Вадик коршуном налетел на немца, сбил его с ног и прыгнул в седло мотоцикла. Комиссар последовал за ним, упав в коляску. Задпхаев газанул, и Z;ndapp сорвался с места.
- Давай, давай, очкарик, поднажми! – комиссар надрывал глотку, стараясь перекричать рёв мотора и сучил ногами.
Студент крутанул ручку газа до упора, мотоцикл вылетел на вершину холма, где совсем недавно они пели со спущенными штанами Интернационал, и лоб в лоб впаялся в бронированную морду танка.
- Куда прёшь по встречной, фашист недоделанный! Где ГАИ!? - истошно закричал Задпхаев, плотно прикрыв глаза и не слыша своего голоса.
Какая-то чудовищная сила подняла и потянула Вадика вверх, как на скоростном лифте. Спустя некоторое время он упал плашмя во что-то зелёное и мягкое, похожее на мох сфагнум. Вокруг сияло, звенело, благоухало лето. Пели птицы, стрекотали кузнечики, лёгкий ветерок обдувал лицо студента, испачканное чем-то вязким и вонючим. Под громадным деревом в диковинном кресле сидел какой-то странный старичок в белой хламиде и с большим посохом в руке.
- Где я, дедушка? – сиплым и почему-то заискивающим голосом спросил Вадик.
- Где, где, в раю вестимо, голубчик, - сказал старик голосом профессора Божникова с кафедры научного атеизма по кличке Атеист, - только вам сюда нельзя, вам полагается в другое учреждение.
- Это почему же мне - нельзя? - обиделся Задпхаев.
- Ну как же? Вы, юноша, большой затейник. Богохульствуете, водочку употребляете, и даже паршивый самогон. Случается, что и травку покуриваете. Сексохозяйственный механизм сломали. Давеча вон зад оголили и пели Интернационал. Срам-то какой, - опечалился старик.
- Ну, так кайф же!
- Э-э, молодой человек, «кнопочка кайфа» теряет своё очарование после многократного её использования. В жизни так всё устроено, что кайф может получить даже тот, кто не выпил ни одной стопочки вонючего самогона и понятия не имеет о существовании маковой соломки. Кайф дремлет внутри человека. Надо уметь его у себя обнаружить и активировать без всяких вонючих допингов. Ну, да что я вас воспитываю. Пусть этим делом займутся другие. Короче, юноша, если не умеете жить, поупражняйтесь в чём-нибудь другом.
Вадик хотел было возразить райскому старичку, но тот исчез, а вместо него возник косматый чертяка, очень похожий на сторожа Звёздочкина.
- Чего расселся, мухоблудь королобый, давай, попаданец тютюкнутый, вали отсюда в моё учреждение, - осклабился рогатый.
- Я не хочу ни в какое учреждение, мне надо в свой лагерь, у нас ужин скоро! – сказал Вадик, опускаясь на четвереньки и шустро отползая в райские кущи.
- Рождённый ползать – везде пролезет, - крикнул чёрт и швырнул ему вслед увесистый кусок антрацита, попав прямо в копчик.
- А-а-а-а! – дико закричал Вадик и упал в мох.
- Вадик, Вадик, ты чего базлаешь? Всех свиней распугал, – Сеня Птенчик тормошил кореша, который выползая из кучи навоза, что-то кричал и тряс головой.
- Сэмэн, ты живой! - обрадовался Задпхаев, надевая очки без одного стекла и озираясь вокруг, - Сеня - я не попаданец! Я настоящий, а куда рогатый делся?
- Какой – рогатый? – ошарашенный Птенчик тоже оглянулся.
- Ладно, проехали. Идём к бетонке, надо как-то добираться до лагеря.
Окончание следует...
Автор: Михалыч (Блинклин)
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58695-chp-sovhoznogo-masshtaba-4.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: