Лёха Гиря, водила совхозного автобуса, забрав кузяевскую группу сортировальщиц, возвращался в лагерь. У развилки на обочине трое студентов энергично «голосовали», пританцовывая и размахивая руками. Лёха остановился и открыл дверь. Троица полезла в автобус, наполняя салон зловонием. Девчонки, округлив глаза и зажав носы, с ужасом смотрели на однокурсников. «Протестанты», громко переругиваясь, разместились на задних сидениях. Пэдро Ржавый во всём обвинял Фуршета.
- Какого хрена ты так раскочегарил это корыто?
- Так Вадик кричал, «поднажми», - вяло отбивался Сеня.
- Котлы, мои котлы! - вдруг завопил молдаванин.
- Чего орёшь, причём тут твои котлы?
- Котлы время не показывают! – Пэдро тыкал пальцем в часы.
- Как они будут показывать, если в них стрелок нет, - резонно заметил Сеня, внимательно рассматривая бывшие свои часы без стекла и стрелок.
- Твои котлы эсэсовец прикладом раскурочил. Если бы ты не упирался - остались бы они целыми, а то вопил, как контуженный, «идите nach», - передразнивая Пэдро, неожиданно сказал Задпхаев.
- Какой ещё, ядрён батон, эсэсовец? – Пэдро очумело воззрился на приятеля, - ты чего, кукукнулся?
- Э-э, помнишь, как тебя звать, как твоя фамилия? – Сеня пощёлкал пальцами перед носом Вадика.
- Я – Наполеон. Ты – гетман Мазепа. А Пэдро – народный мститель Дубровский. Пошёл к чёрту Птенчик. Ты меня за идиота держишь?
По прибытии в лагерь кореша сразу отправились в душ, дабы помыться и постирать зловонную одежду. В одной из четырёх кабинок кто-то был. Пэдро быстро разделся и направился в соседнюю кабину, предвкушая предстоящее блаженство. В это время дверца распахнулась и в проёме возникла огромная розовая фигура. Большие, размером с тыкву груди, уперлись Борделяну в лицо.
Директор теплопункта аспирант Чегаркин сидел перед жерлом гудевшей печи и бренчал на гитаре, разучивая песню Высоцкого «Банька по белому». Вдруг за стеной в женской душевой послышались громкие крики, ругательства и грохот тазов. Выбежав на улицу, «директор» увидел нечто невообразимое. Из раскрытой двери в абсолютно голом виде кубарем вылетел толстячок Задпхаев, а следом за ним рыжий Пэдро. Довершая картину, в дверях показалась нагая, как нимфа, главбух Безмеркина. Она выбросила на улицу одежду сидевших в луже «протестантов» и, грозя им мощным кулаком, закричала:
- Извращенцы, козлы вонючие, сегодня же получите по полной на штабе.
Увидев аспиранта, Маша прикрыла груди рукой и призвала его в свидетели:
- Олег, подтвердишь, что эти пьяные придурки залезли в женскую душевую и обматерили меня. А навоняли так, что теперь в душ не войдёшь без противогаза.
- Да-а, всегда трагедий больше, чем шекспиров, - вздохнул директор.
После ужина на заседании штаба было рассмотрено «дело» «протестантов». Райзенберг слушал, не веря своим ушам. Он жевал губами, пожимал плечами, и время от времени разводил руки в стороны. Наконец доцент, видимо приняв какое-то решение, сказал:
- Товарищи командиры! Это уже не просто грубое нарушение распорядка. Это – идеологическая диверсия. Такое поведение сих отщепенцев несовместимо с пребыванием в рядах нашего славного, понимаете, комсомола. У нормальных людей оба полушария защищены черепом, а у этих дибэлов — штанами. Их надо гнать поганой метлой из комсомольской организации и института. Завтра проработаем на линейке, на комсомольском и профсоюзном собраниях. А потом выкинем из лагеря и отправим в Москву.
Арон Михайлович Райзенберг впервые за четыре «картофельных» сезона оказался в таком архисложном положении. Конечно, подобные идиотские выходки нельзя оставлять без последствий. Само собой, нужно принять меры и доложить по возвращении в институт куда следует. Пусть за их перевоспитание возьмутся другие товарищи. В то же время, раздувать эту историю совсем не выгодно. И для собственной репутации, и для репутации тех, кто повыше. Вот взять, хотя бы этого молдаванина. Поступил в институт по целевому набору, в рамках программы подготовки национальных кадров, собственной, понимаете, интеллигенции. Попробуй, тронь такого. Да и этот, толстый Задпхаев, не с бухты-барахты в институт свалился. Скорее всего, тоже по «ректорскому» списку. Нет, нет, нужно сделать так, чтобы и овцы оказались целыми и волки, понимаете, сытыми.
Вечером после линейки доцент пригласил коменданта Саню Царёва прогуляться и изложил ему диспозицию: не наказать идеологических «диверсантов» недопустимо, но и применять к ним крайние меры невозможно. Следовательно, нужно найти золотую середину.
- Пропесочим их завтра на комсомольском собрании как следует, размажем, понимаешь, по стенке. А после разборки тебе надо выступить с предложением взять всех троих на поруки отряда.
Рано утром, сразу после подъёма, в клубе состоялось совместное комсомольско-профсоюзное собрание отряда. В президиуме сидели комсорг Кляев, профорг Васев, Маша Меркина и секретарь штаба Анечка Буркина. Вадик, Сеня и Пэдро понуро стояли перед сценой лицом к залу. Они мучились похмельем и неопределённостью своего положения. Краснощёкий комсорг отряда Вова Кляев изложил суть вопроса и попросил комсомольцев высказываться. С обвинительными речами выступили Айгуль Бабаева, главбух Безмеркина, профорг Васев и комсорг первой бригады Нина Кулебяка. Они клеймили позором зарвавшихся отщепенцев и высказывались за исключение всех троих из комсомола. Потом встал Царёв и выступил в защиту обвиняемых, делая упор на безупречную и высокопроизводительную работу студентов в течение всего сезона, на их товарищескую взаимопомощь и активное участие в культурно-массовой работе.
- Хотя, конечно, нельзя оставить без внимания такое их придурковатое и просто головотяпское поведение. Я предлагаю взять наших товарищей, допустивших ошибки, на поруки отряда и объявить им строгий выговор без занесения в учетную карточку.
Неожиданно Вадик попросил слова.
- Товарищи, я осознал всю глубину и степень нашего падения и заверяю, что такое больше не повторится. К тому же, мы втроём оказались в крайне затруднительном положении, можно даже сказать, перед лицом смертельной опасности, лично мне показалось, я подумал…, - Задпхаев потрогал багровую шишку на лбу, сбился и понёс какую-то ахинею про эсэсовцев, оккупировавших кузяевское отделение совхоза, про кайф, дремлющий внутри каждого человека, кнопочки, профессора Божникова по кличке Атеист, беса, самогон и маковую соломку.
Сонные бойцы ЛССХО, не вникая в смысл речи Вадика, ответили жиденькими аплодисментами. После этого прошло голосование, и Санино предложение было принято большинством. Против голосовали Маша Безмеркина и Нина Кулебяка. Кляев, Васев и Айгуль Бабаева воздержались. До утверждения решения штабом трое «отщепенцев» на работу в поле не поехали, однако, чтобы не болтаться без дела, их отправили на хоздвор в распоряжение директора теплопункта колоть дрова и возить уголь в кочегарку.
Сеня Фуршет, толкая впереди себя тележку, мечтательно сказал:
- Эх, сейчас бы пива дринкнуть, а то башка от этого дерьмового самогона разламывается надвое…
- Не. Я пас, - Вадик, с опаской поглядывая на нагло торчавшую в открытом окне сторожки лохматую физиономию Звёздочкина, решительно отказался, - мне вчера Божников всё доходчиво объяснил.
- Не понял. Какой-такой Божников, Атеист, что ли?
- Может быть, Атеист, а может – и не Атеист.
- Когда это он успел тебе объяснить? - удивился Сеня.
- Неважно, - уклончиво ответил Задпхаев и посмотрел в хмурое небо.
Вечером на заседании штаба Райзенберг утвердил решение, принятое комсомольцами. А утром всех троих отправили в качестве меры воспитательного воздействия убираться в свинарнике и восстанавливать «сексохозяйственный механизм», то есть раскуроченное средство малой механизации.
Конец.
Автор: Михалыч (Блинклин)
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58751-chp-sovhoznogo-masshtaba-5.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: