Прочтя все романы и повести писателя, на сладкое я оставила рассказы. Всего их в библиографии значится пятнадцать. Читать буду, как и раньше, в хронологическом порядке. Правда, вот уже сейчас думаю: а какая вера помешала совместить их с крупной формой? Сие великая загадка есть...
Изначально хотелось поместить краткие отзывы на каждый в одном-двух постах. Но, как оказалось, кратко не получается. Так что, похоже, почти каждый рассказ удостоится собственной интернет-странички. А впрочем, как пойдет!
1. "Как опасно предаваться честолюбивым снам" (1846)
Содержание: пока ранним утром чиновник мирно почивал с женой, к ним в квартиру забрался вор. Проснувшись, главный герой попытался догнать "мазурика", из-за чего попал в череду трагикомических неприятностей.
Рассказ написан в соавторстве с Н.А. Некрасовым и Д.В. Григоровичем для юмористического альманаха Некрасова "Зубоскал" (был запрещен цензурой до выхода), а позже опубликован в "Первое апреля", заменившего собой "Зубоскала". Предположительно Достоевскому принадлежат две главы - 3-я (сон чиновника переходит в кошмар) и 6-ая (внутренний монолог чиновника, не решающегося идти на службу). Однако исследователи не исключают, что имело место и совместное творчество и преобладанием того или иного автора в определенных местах. Впрочем, все трое писали в гоголевской манере.
Рассказ написан в стихах и прозе, притом обе половины - лучшие. Стихи (явно Некрасова) невозможно читать без улыбки. Чего стоит только фразочка, которую мысленно произносит во сне герой, любуясь пригожей служанкой:
"Лещ, конечно, прекрасная вещь,
Но есть вещи и лучше леща..."
Исследователи полагают, что троеточия в стихотворной части - опять-таки цензура.
Хватает запоминающихся моментов и в прозаической части:
"Петербургские летние ночи светлее петербургских зимних дней".
Местами рассказ сильно напоминает физиологический очерк. Ярко запомнился следующий момент:
"Черная лестница играет важную роль в жизни петербургского дворового человека: на ней проводит он лучшие часы жизни своей, — часы, в которые пугливый слух его не напрягается беспрестанно: не звонит ли барин? а мысль, что барин может появиться нечаянно и схватить его за вихор прежде, чем успеет он подавить веселую улыбку и придать физиономии своей угрюмо-почтительное выражение, так далека, что он даже забывает, что у него есть барин".
Хорошо и ироничное описание попрошаек: тут вообще ничего не изменилось: поддельные дети, документы, истории...
"Несомненные признаки их — семь человек детей (непременно семь, ни больше ни меньше), мать на одре страдания, язык, несколько запинающийся при извещении, что третьи сутки (тоже ни больше ни меньше) не было уже маковой росинки во рту, и других уверениях, и чувство собственного достоинства, стоящее тридцать пять копеек, потому что они непременно обидятся подачей меньше гривенника, на что, впрочем, благородство происхождения дает им полное право. Они очень хорошо знают дорогу к кабаку и могут сказать о себе, что в кабаках их знают".
Впрочем, за юмором и иронией кроется сильный сатирический посыл. Как и у Гоголя (да и Достоевский к тому времени уже написал "Бедные люди" и работал над "Двойником"), перед нами вновь маленький человек, бесправный чиновник, чье благополучие настолько шатко и так зависит от начальства, что приходится постоянно пребывать в нервном напряжении. Даже на службу герой "отправлялся, несколько согнувшись, смиренным, никого не оскорбляющим, но и не вовсе чуждым самостоятельности шажком в свой департамент..."
Петр Иванович даже во сне не свободен от раболепства перед начальством. По сути, его положение немногим отличается от дворового. А то и похуже - на черной лестнице лакей способен забыть о своем барине, а чиновник даже в собственных снах не волен.
Единственный минус рассказа - это не вполне уместное в устах чиновника замечание:
"Наш брат и смотрит-то, как будто всё чего-то боится, и идет-то, как будто просит прощения у половиков, которые недостойными ногами своими попирает, и в лице такое подобострастие, такое подобострастие, что и сказать нельзя, никак нельзя сказать, недостанет слов, как говорится в хорошем слоге, на языке человеческом..."
Мне кажется, не мог главный герой так о себе думать: это все-таки взгляд со стороны. Сам же Петр Иванович Блинов явно куда более лестного о себе мнения: недаром же мысленно он составляет для нового места работы вполне приличное резюме: "Вот де чиновник с одобрительными аттестатами, титулярный советник, — я думаю, даже не худо будет выставить: имеющий такие-то и такие-то знаки отличия..."
Но в целом - отличная получилась вещица! И это пока не беспросветная чернушность зрелого Достоевского: рассказ заканчивается на оптимистичной ноте: выказав приличествующее случаю христианское смирение, наш герой уже прикидывает, как найти себе нового покровителя.
P.S.: Рассказ вышел богато иллюстрированным художниками Агиным Александром Алексеевичем и Федотовым Павлом Андреевичем (возможно, принимал участие и кто-то еще). Есть предположение, что несколько иллюстраций Некрасов использовал просто потому, что они уже были, и текст подгоняли уже под них. В первую очередь это касается картинок, иллюстрирующих следующие отрывки: "А девушке в семнадцать лет какая шапка не пристанет?" и "Какой-то человек с огромными усищами, с решительным выраженьем в лице и в таком непостижимом костюме, какого он не только никогда не видал наяву, но даже потом весьма удивлялся, как подобные костюмы могут сниться порядочным людям во сне".
А вот и остальные иллюстрации:
P.S.: Ссылка на подборку с отзывами на другие произведения писателя: