И быстрее, шибче воли
Поезд мчится в чисто поле.
Нестор Кукольник
Я поражаюсь то и дело прорезающейся правоте Киры Долининой. Смотрите:
«…этот портрет не параден и не комплиментарен для его героев, – очевидно.
Интересно, что сама живопись рассказывает совсем о другом <…> В ней статика поз разбивается уникальной даже для такого мастера изощренностью композиции: упражнению с прямоугольниками рам, картин, зеркал, дверного проема, камина, стола мог бы позавидовать сам…» (http://loveread.ec/read_book.php?id=100990&p=34).
Ну в самом деле…
Буквально на днях мой канал посетил комментатор, которого здорово зацепило, что я очень пронзительно доказал, что в фильме «Два в одном» всё-всё-всё объясняется ненавистью Киры Муратовой к капитализму из-за её былой любви к коммунизму. Комментатор очень за капитализм обиделся, считая, что в России его нет, но будет, и за ним вообще будущее и вечность, ибо он – само изменение. Он приводил в пример, как они при капитализме – всё же так она назвал строй в России – вдевятером разрабатывали больше, чем в СССР 5000-титысячное предприятие. Я молча недоумевал, не понимая, ЗАЧЕМ такая спешка, ведь этак человечество погибнет от перепроизводства и перепотребления. Но ему возразил иначе: что даже западный теоретик Шваб, предлагая инклюзивный, так называемый, капитализм (всем – по гарантированному, но скромному доходу – мол, равенство), признаёт-де, что прежнему капитализму конец, ибо больше некого грабить (в инклюзивном ограблены все, кроме правящей группы). А комментатору я предрек согласие на эвтаназию, ибо цель инклюзивного капитализма исподволь сократить человечество раз в 10, ибо при скромном существовании с психологией Потребителя незачем жить, а лень на приятие такого строя – соблазнит-таки. – Комментатор обиделся за вечный и стремительный капитализм и покинул мой канал.
Похож на Дега. Тот, то ли наблюдая стремительность империализма по сравнению с капитализмом, то ли из врождённой мизантропии в последней глубине души не мог не восхищаться стремительностью жизни при новом общественном строе. Что и выразилось живописно – триумфами композиции в разбираемой картине. И что либерал Долинина почуяла и похвалила. Но то у Дега было результатом не данного сознанию подсознательного идеала импрессиониста: хвалы абы какой, плохой, жизни. А в сознании у него была мизантропия. – Какой некрасивой сделана Лаура, хозяйка дома, а старшая девочка…
А смотрите, какая Лаура на самом деле была – в эскизе того же Дега.
Я б предложил экстраординарность, отличающую произведение любого искусства: прикладного и неприкладного, - различать естественную и искусственную и каждую – в зависимости для кого: для зрителя или для автора, а ценности разделить на эстетические и художественные.
Художественные – высшие. Это то, что рождено подсознательным идеалом – в импрессионизме это по формуле идеостиля: «хвала абы какой жизни». У мизантропа Дега это хвала, не данная его сознанию и прорывающая цензуру сознания (у Дега сознаваемое абы какая жизнь – в виде неорганизованности: глава семейства сидит… спиной к зрителю, младшая девочка сидит… подвернув ногу, некрасивости всякие). Этим прорывом оказывается старое в виде отрыжек классицизма и всяких правильностей: всякие композиционные уравновешивания. Эта художественная ценность у Дега оказалась экстравагантностью искусственной, а не естественной. Естественной она была б, если б бросалась в глаза. А здесь все открытия по части композиции оказались не бросающимися в глаза, иные даже еле заметными. А тем не менее – за рождённость подсознательным идеалом – ценящиеся аж художественными. Что, вообще-то, редкость.
А эстетические ценности (низшие) – те, что во множестве расцвечивают одно и то же – замысел сознания – абы какую жизнь, в случае с Дега – выражающие его мизантропию: некрасивости. Красивые обои и ковёр, красивые кресла и стол, красивые подсвечник и рамы – всё это не эстетические ценности, ибо не участвуют во множественности подтверждения замысла сознания: показать абы какую жизнь и выразить побольше ненависти к ней. Разве что они имеют ценность создания препятствий, то есть требующих энергию для преодоления. То есть, если и являющиеся эстетическими ценностями, то через наоборот, не образно выражающие мизантропию, а катарсически.
Рахитичные ножки являются экстраординарностью естественной для автор, а не искусственной. Такой ужас могло породить только то подсознание, которое работает на множественное повторение замысла сознания. Тысячу раз – мизантропическая задача: даёшь некрасивость! – Но дать ТАКУЮ дистрофию… Икры толщиною чуть шире уха!
Лицо Лауры экстраординарно в своей некрасоте искусственно для автора. Надо – пожалуйста. Огромная разница между эскизом и картиной зрителю не дана.
Рахитичность ножек для зрителя тоже естественна, ибо очевидна. Некрасивость Лауры для зрителя, не видевшего эскиз, по той же причине естественна: ну бывают некрасивые женщины. А вот для зрителя, эскиз видевшего, это некрасивость искусственна: ничего себе – так изуродовать женщину!
Всё вместе за то, что дало столь большую пищу для рассуждений, а главное, за обладание художественной ценностью, позволяет мне лично присоединиться к мнению, что надо считать картину шедевром импрессионизма.
16 декабря 2024 г.