Если вы думаете, что только в наше время женщины научились эффектно мстить неверным мужчинам, царапая их машины и выбрасывая вещи в окно, то вы просто не знакомы с историей Жанны де Клиссон. В XIV веке эта утонченная аристократка показала такой мастер-класс по мести, что французский король Филипп VI, скорее всего, не раз пожалел о своем решении казнить ее мужа.
А теперь представьте себе прекрасную даму с волосами цвета воронова крыла, кожей белее альпийского снега и глазами, напоминающими морскую волну в штормовую погоду. Добавьте к этому образу изящные манеры, благородное происхождение и репутацию одной из самых воспитанных женщин своего времени. А теперь вообразите, как эта светская львица превращается в безжалостного пирата, топит королевские корабли и наводит страхи на все французское побережье.
— Что за чушь, — фыркнет скептик, — благородные дамы не становятся пиратами!
О, еще как становятся, особенно если король-интриган решает поиграть в свои политические игры, используя голову их мужа в качестве главного аргумента. Причем в буквальном смысле – отрубленную голову Оливье де Клиссона по приказу Филиппа повесили над воротами Нанта, создав тем самым самый неудачный образец средневекового стрит-арта.
Но давайте по порядку. В конце концов, не каждый день благовоспитанная аристократка превращается в "Львицу Бретани", именно такое прозвище получила наша героиня, когда от ее имени начали бледнеть даже видавшие виды моряки.
Хотите узнать эту историю? Тогда устраивайтесь поудобнее. Я расскажу вам о том, как любовь может превратиться в самое страшное оружие, а месть стать смыслом жизни. И поверьте, современные семейные скандалы покажутся вам детской забавой по сравнению с тем, что устроила эта женщина...
Безоблачное счастье с привкусом измены
В 1343 году замок Клиссон купался в лучах летнего солнца, а его хозяйка Жанна была абсолютно счастлива. Еще бы, красавица-жена богатого и знатного рыцаря, мать двух очаровательных сыновей, любимица всей Бретани. Многие придворные дамы могли бы удавиться от зависти, глядя на ее идеальную жизнь.
— Матушка, почему вы так печальны? — спросил семилетний Оливье, глядя на мать. — Отец ведь едет на турнир, а не на войну!
Да, всего лишь на турнир. К французскому королю Филиппу VI, большому любителю пышных празднеств. Который, кстати, как раз находился в состоянии холодной войны с Бретанью. Но кого волнуют такие мелочи, когда речь идет о рыцарских забавах?
Муж Жанны, Оливье де Клиссон, был из тех мужчин, которые считают, что настоящий рыцарь должен участвовать во всех турнирах в радиусе тысячи километров. А то, что Бретань фактически раскололась на два лагеря – сторонников Франции и приверженцев независимости, так это политика, а политика рыцарям не к лицу.
— Я привезу тебе все лавры Парижа, любовь моя! — сказал он на прощание, целуя жену.
— Лучше привези себя целым и невредимым, — ответила Жанна, пытаясь скрыть тревогу.
Знаете, что самое ироничное? Оливье де Клиссон действительно был верным мужем и прекрасным отцом. Изменял он только своей стране, немного заигрывая с англичанами, которые поддерживали независимость Бретани. Так, самую малость, письмецо туда, письмецо сюда. Подумаешь!
Но у короля Филиппа оказалось своеобразное чувство юмора. Когда ему в руки попали доказательства этой переписки (спасибо ревнивому графу Солсбери, который решил отомстить английскому королю), он решил преподать бретонцам урок. Причем такой, чтобы другим неповадно было.
— Измена короне карается смертью, — торжественно объявил он, когда Оливье де Клиссон прибыл на турнир.
— Какой короне? — удивился бретонский рыцарь. — Я вроде как из другой страны.
Но французского короля такие юридические тонкости не интересовали. Он считал Бретань своей. А значит, любые связи с англичанами, это государственная измена.
Вместо турнира Оливье и его друзей ждала тюрьма. А потом эшафот.
— Но это же совершенно незаконно! — возмутились некоторые французские аристократы.
— Закон – это я, — ответил Филипп VI, как будто предвосхищая знаменитую фразу своего потомка Людовика XIV.
Так Жанна де Клиссон в одночасье превратилась из счастливой жены в вдову. Но если король думал, что на этом история закончится, то он плохо разбирался в женской психологии. Особенно в психологии женщин, которым нечего терять...
Личный бренд мстительницы
А теперь представьте такую сцену: проливной дождь, грязные улицы средневекового Нанта и женщина в черном, которая стоит у городских ворот, глядя на нечто, похожее на самый жуткий экспонат кунсткамеры. Над воротами торчит голова ее мужа, последний "подарок" от французского короля.
Средневековые правители вообще любили такие "инсталляции". Считалось, что голова изменника, выставленная на всеобщее обозрение, отличное средство политического воспитания. Что-то вроде социальной рекламы XIV века: "Не дружи с англичанами – останешься без головы".
Итак, Жанна де Клиссон стояла под проливным дождем, держа за руки двух сыновей. Вода стекала по ее лицу, смешиваясь со слезами, но она не двигалась с места.
— Смотрите внимательно, дети мои, — произнесла она тихим, но твердым голосом. — Смотрите, что французский король сделал с вашим отцом.
— Но мама, мне страшно, — прошептал маленький трехлетний Жан.
— Страшно должно быть не тебе, а им, — ответила Жанна. — Клянусь, я заставлю их бояться одного моего имени.
Старший сын, семилетний Оливье, сжал кулаки:
— Я тоже клянусь, мама. Мы отомстим за отца.
Король Филипп не придал особого значения горю какой-то провинциальной дворянки. Подумаешь, еще одна вдова. Мало ли их становилось после его приговоров? Но он не учел одного: Жанна де Клиссон была не просто вдовой. Она была женщиной, которая умела любить так же сильно, как и ненавидеть.
Первым делом она продала все свои драгоценности. Все эти кольца, ожерелья и броши, которые дарил ей муж, пошли на финансирование будущей мести.
— Что вы собираетесь делать, миледи? — спросил ее управляющий, когда она приказала готовить замок к обороне.
— Я собираюсь преподать французскому королю урок, — ответила Жанна. — Урок того, как опасно недооценивать разгневанную женщину.
И она действительно начала действовать. Причем с таким размахом, что даже современные голливудские режиссеры позавидовали бы сценарию ее мести...
Первые шаги на пути мести
Знаете, что самое сложное в планировании мести? Правильно выбрать момент для первого удара. Жанна де Клиссон подошла к этому вопросу как настоящий стратег. Пока французский двор праздновал очередную победу над "изменниками", она методично превращала свой замок в неприступную крепость.
Король Филипп, конечно, конфисковал все владения казненного Оливье де Клиссона. Но он забыл одну маленькую деталь – приданое Жанны, земли Бельвилей, все еще принадлежали ей. И она распорядилась этим наследством весьма оригинально.
— Продать все! — объявила она своим управляющим. — До последнего клочка земли.
— Но миледи, — ужаснулись те, — как же так? На что вы будете жить?
— О, — улыбнулась Жанна той особой улыбкой, от которой у окружающих побежали мурашки по спине, — я планирую заняться новым бизнесом. Очень прибыльным бизнесом.
Она собрала вокруг себя небольшой отряд верных людей. Тех, кто так же, как и она, потерял все из-за королевского произвола. Бывших рыцарей, разорившихся дворян, обиженных судьбой воинов, словом, всех, кто был готов рискнуть жизнью ради мести.
Первой их целью стал замок Монтегю. Его владельцы поддерживали французского короля, что автоматически делало их врагами Жанны. Но вместо открытой атаки она выбрала более изощренный способ.
— Я бедная заблудившаяся дама, — сказала она, явившись к воротам замка поздним вечером. — Не окажете ли гостеприимство?
Хозяева, конечно, узнали вдову Клиссона. Но кто мог заподозрить опасность в этой изящной даме с безупречными манерами? Ее приняли со всеми почестями, устроили пир в ее честь. А ночью...
— Знаете, что самое прекрасное в средневековом этикете? — говорила потом Жанна своим людям, вытирая кровь с кинжала. — То, что никто не ожидает подвоха от благородной дамы.
Тридцать человек погибли той ночью в замке Монтегю. Мужчины, женщины, Жанна не делала различий. Для нее они все были пособниками убийц ее мужа.
Весть о кровавой ночи в Монтегю разлетелась по всей Бретани. Одни называли Жанну монстром, другие – героиней. Но все сходились в одном: эта женщина опасна.
А она только начинала. После Монтегю последовали другие замки, другие жертвы. Жанна де Клиссон методично уничтожала всех, кто имел хоть какое-то отношение к французской короне.
— Безумие! — говорили при дворе короля Филиппа. — Как может одна женщина наводить такие страхи?
— Очень просто, — отвечала Жанна своим врагам, хотя они не могли ее слышать. — Просто представьте, что вам нечего терять.
Но даже самый продуманный план мести может пойти не так. Особенно когда в дело вмешивается его величество случай.
От графини до пиратки
Французский король наконец осознал, что недооценил вдову Клиссона. Когда счет сожженных замков пошел на десятки, а количество пострадавших перевалило за сотню, даже при дворе перестали посмеиваться над "истеричной бретонкой".
Парижский парламент вызвал Жанну на суд. Конечно, она не явилась, не настолько же она была наивна. Тогда король отправил против нее целую армию. Как говорится, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Правда, в нашем случае вместо горы была разъяренная женщина с отрядом головорезов.
Жанна быстро поняла: на суше ей долго не продержаться. Можно сказать, что французский король загнал ее в угол. Вернее, он думал, что загнал. Но у нашей героини был козырь в рукаве, точнее, корабль в гавани.
Продав последние драгоценности (а их у нее, поверьте, было немало), она отправилась в Англию. Нет, не просить политического убежища, это было бы слишком банально. Жанна предложила английскому королю Эдуарду III сделку.
— Дайте мне три корабля, — сказала она, — и я устрою французам такую головную боль, какой они еще не знали.
Эдуард III, надо отдать ему должное, оценил и наглость, и стиль. Впрочем, он был практичным человеком:
— А что я получу взамен?
— Постоянную занозу в боку у вашего врага, — улыбнулась Жанна. — Разве этого мало?
Три корабля она получила. Правда, король поставил условие – оснащать их Жанна должна была за свой счет. Но это были мелочи по сравнению с открывавшимися возможностями.
Набрать команду оказалось проще простого. Во-первых, репутация "Львицы Бретани" работала на нее. Во-вторых, она платила золотом. А в-третьих... ну кто откажется от возможности пограбить французские корабли на совершенно законных основаниях?
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил ее верный Робер де Вале, влюбленный в нее уже который год. — Море не место для благородной дамы.
— Благородная дама осталась в прошлом, — отрезала Жанна. — Теперь я капитан.
И она действительно стала капитаном. Причем таким, что даже видавшие виды пираты качали головами от изумления. Ее корабли, выкрашенные в черный цвет (да, у нашей героини было отменное чувство стиля), наводили страх на все французское побережье.
Но самое интересное, что Жанна взяла с собой в море обоих сыновей. Семилетний Оливье и трехлетний Жан жили на флагманском корабле, учась морскому делу вместе с искусством мести.
— Матушка, — спросил как-то Оливье, глядя на горящий французский корабль, — а что бы сказал отец, если бы увидел нас сейчас?
— Думаю, он был бы горд, — ответила Жанна, вытирая кровь с меча. — Особенно тем, как метко ты стреляешь из арбалета.
Ее называли по-разному: Черной Вдовой, Морской Ведьмой, Бретонской Львицей. Но все сходились в одном, она была самым опасным капитаном на всем побережье. Потому что в отличие от обычных пиратов, Жанну интересовала не нажива, а месть.
Захваченные французские корабли она топила вместе с экипажем. Прибрежные замки сжигала дотла. А если ей в руки попадался кто-то из французской знати... что ж, скажем так, эти люди исчезали без следа.
Но судьба – дама с очень специфическим чувством юмора. И она приготовила Жанне де Клиссон испытание пострашнее всех морских битв.
Последняя битва
Март 1345 года выдался на редкость хмурым. Серые волны Ла-Манша били в борта черных кораблей Жанны де Клиссон, а на горизонте маячило что-то очень нехорошее. А именно, это были девять боевых кораблей французского королевского флота.
— Похоже, его величество наконец решил заняться нами всерьез, — заметила Жанна, разглядывая приближающиеся паруса с королевскими лилиями.
Ситуация была, мягко говоря, не из лучших. Три потрепанных в боях пиратских корабля против девяти свежих военных судов – даже в голливудских блокбастерах герои редко выпутываются из таких передряг.
— Можем попробовать уйти, — предложил Робер де Вале.
— С полными трюмами добычи? — усмехнулась Жанна. — Да мы плывем как беременная утка.
Битва оказалась жестокой. Два корабля Жанны пошли ко дну вместе с экипажами. На флагмане дела тоже шли неважно, французы окружили его плотным кольцом.
И тут случилось то, чего Жанна боялась больше всего. Маленький Жан, ее младший сын, подхватил лихорадку. Мальчик лежал в капитанской каюте, сотрясаясь от озноба, а его мать впервые в жизни не знала, что делать.
— Нужно спасать детей, — сказал Робер. — У нас есть шлюпка. Возьмите их и уходите под покровом ночи.
— А как же команда? — впервые в голосе Жанны прозвучало сомнение.
— Мы задержим французов. Может, даже выживем, — улыбнулся Робер. — В конце концов, не так уж плохо умереть за прекрасную даму.
Той ночью маленькая шлюпка проскользнула между французскими кораблями. В ней были Жанна, ее дети и двое матросов. Впереди их ждали шесть дней настоящего ада.
Холод, голод, штормовые волны – море словно решило показать беглецам все свои худшие стороны. А на третий день случилось самое страшное – маленький Жан угас на руках у матери.
— Почему? — спросила Жанна у неба. — Почему ты забрал его?
Небо молчало. Только волны шумели вокруг шлюпки. И Жанна поняла, море хочет получить свое. Как когда-то она требовала крови за гибель мужа, так теперь стихия требовала расплаты за все погубленные ею жизни.
Она опустила тело сына в воду, и волны приняли его, словно долгожданный дар. В этот момент что-то сломалось в душе Жанны де Клиссон. Словно погас тот яростный огонь, который гнал ее все эти годы.
Когда через четыре дня шлюпка прибилась к берегам Бретани, местные рыбаки увидели не грозную "Львицу", а просто измученную женщину с потухшим взглядом. Рядом с ней сидел бледный мальчик, как две капли воды похожий на своего казненного отца.
— Что теперь, матушка? — спросил Оливье, когда они обсохли у очага в рыбацкой хижине.
— Теперь? — Жанна горько усмехнулась. — Теперь мы начнем новую жизнь.
Эпилог, или Как месть превращается в легенду
Знаете, что самое удивительное в истории Жанны де Клиссон? То, как она закончилась. Нет, она не погибла в очередной битве и не сгинула в королевской темнице. Все оказалось гораздо прозаичнее и одновременно удивительнее.
Потеряв младшего сына, Жанна словно очнулась от долгого кровавого сна. Она уехала в Англию, где её, представьте себе, приняли как героиню. Еще бы, женщина, которая три года держала в страхе все французское побережье, была слишком ценным трофеем, чтобы от него отказываться.
При английском дворе она встретила Готье де Бентли, влюбилась и вышла замуж. Да-да, "Львица Бретани" превратилась в обычную светскую даму. Хотя, зная её характер, можно предположить, что скучать мужу не приходилось.
— Говорят, она до старости хранила тот кинжал, которым зарезала своих первых врагов, — шептались придворные.
— И что? — отвечал де Бентли. — У каждой женщины должны быть свои маленькие слабости.
А что же случилось с Оливье, её старшим сыном?
О, тут история делает совершенно неожиданный поворот. Мальчик, выросший на пиратском корабле, стал коннетаблем Франции! Да-да, тем самым главнокомандующим французской армии, вторым человеком после короля.
— Как такое возможно? — спросите вы.
А вот так. Повзрослев, Оливье встретил легендарного Бертрана дю Геклена, который показал ему, что кроме мести есть и другие цели в жизни. Например, служение Франции, той самой стране, против которой так яростно сражалась его мать.
Жанна дожила до глубокой старости и угасла в своей постели, редкая привилегия для той бурной эпохи. Говорят, перед смертью она часами смотрела на море и улыбалась каким-то своим мыслям.
Может быть, она вспоминала свои пиратские дни? Или думала о тех, кого потеряла? Или просто радовалась тому, что её сын нашел свой путь, пусть и совсем не тот, о котором она мечтала?
А французские короли еще долго, прежде чем принять какое-нибудь важное решение, задавались вопросом: "А не найдется ли у кого-нибудь из пострадавших жена с характером Жанны де Клиссон?"
Потому что иногда один разгневанный человек может оказаться страшнее целой армии. Особенно если этот человек – женщина, которая умеет любить так же сильно, как и ненавидеть.