Недавно меня постигло испытание, которое потребовало вмешательства хирурга в стенах областной больницы, в отделении ЛОР. Мне невероятно повезло с врачом; о его профессионализме ходили легенды задолго до того, как наша судьба пересеклась. Операция прошла успешно, без каких-либо непредвиденных осложнений, и теперь я медленно возвращаю себе силы.
Однако я пишу не только ради рассказа о своём выздоровлении. Ведь стационар — это особое пространство, словно замкнутый мирок со своими правилами и законами. Оказавшись здесь, ты невольно подчиняешься им, становишься частью этого странного сообщества людей, где каждый день приносит новые встречи и расставания. Одни пациенты покидают больницу, другие занимают их место. Постепенно привыкаешь к этим незнакомцам, которые становятся почти родными. Ты живёшь их радостями и тревогами, делишься самыми сокровенными мыслями, обмениваешься советами, поддерживаешь и предостерегаешь. Но вот приходит момент прощания, когда, торопливо собрав вещи, ты обнимаешь своих новых друзей, желаешь им крепкого здоровья и молча обещаешь себе никогда больше не возвращаться сюда. Ты уходишь, не оглядываясь назад. Но потом, уже дома, воспоминания возвращаются: что-то вдруг всплывает в памяти, и ты даже немного скучаешь по этому особому миру.
Конечно, дома всегда лучше. Здесь стены поддерживают тебя, дают ощущение безопасности. За время пребывания на больничном успеваешь переделать столько дел! Однако, отложив все заботы, я решила поделиться с вами тем, что видела и чувствовала в нашем маленьком мире стационара, пока эти моменты ещё свежи в моей памяти.
В нашей палате собрались женщины с разными недугами: у кого-то проблемы с ушами, у кого-то с горлом, а большинство страдали от заболеваний носа. Молодые девушки, уставшие от бесконечных гайморитов, проходили через болезненные процедуры — им делали проколы гайморовых пазух или корректировали перегородку носа. Одна пациентка перенесла операцию по удалению инородного тела из носовой пазухи — неприятное последствие неудачного стоматологического лечения. Были среди нас и пожилые дамы с проблемами слуха, а также добрая бабушка из далёкого села. Моей проблемой занимались реже остальных.
Мы жили дружной семьёй. После операций заботились друг о друге: прикладывали лёд, подавали воду, помогали устроиться поудобнее. Вечером, когда включалась кварцевая лампа, очищающая воздух, мы выходили в коридор и с любопытством наблюдали за жизнью других пациентов.
Передо мной предстал колоритный старик, уже далеко за шестьдесят, поступивший в больницу одновременно со мной. Крепкий, словно дуб, он шагал по коридорам с важностью бывалого моряка, внимательно оглядывая проходящих мимо женщин. Спустя несколько дней ему также провели операцию, и, как всем остальным пациентам, врачи категорически запретили что-либо делать с носом: ни капать, ни промывать, ни пытаться прочистить.
Но на следующее утро мы увидели его с огромным синяком под глазом. Оказалось, что, стремясь хоть немного облегчить своё состояние (нос ведь совсем не дышал), он решил промыть его тёплой водой. Это привело к сильному кровотечению, и всю ночь медперсонал был занят тем, чтобы стабилизировать его состояние. Всё закончилось благополучно, однако гематома на лице оставалась долго напоминанием о случившемся.
Не могу не отметить, что врачи часто сетовали на пациентов за их недисциплинированность. После операции на ЛОР-органах существует множество ограничений: нельзя есть и пить горячие блюда, нельзя мыть голову в течение нескольких первых дней. Однако многие игнорировали эти рекомендации, некоторые даже ухищрялись устроить себе "головомойку" прямо над раковиной.
А уж строгий запрет на курение! Казалось бы, логично воздержаться хотя бы первое время, но пациенты начинали курить буквально на следующий день. Один мужчина, едва сняв повязку с лица, украшенную пятнами крови, сразу отправился на перекур, а затем вернулся для очередной перевязки. А мне досталось лежать между двумя курящими женщинами. Удовольствия это доставляло мало, мягко говоря.
Разные люди, разные характеры. Мои соседки рассказали историю о девушке из детского дома, которая лежала здесь незадолго до меня. Она панически боялась боли, поэтому избегала походов в процедурный кабинет. Врачи пытались убедить её, но безуспешно; однажды она упала на пол и начала отчаянно бить ногами по холодному линолеуму, не желая подчиняться.
Однажды, прогуливаясь по длинным, пустым больничным коридорам, я случайно стала свидетельницей телефонного разговора. Это была пожилая женщина, которая, судя по всему, звонила своим детям. Её голос звучал взволнованно:
— В нашей палате нас шестеро, но поговорить не с кем — все уткнулись в свои мобильные телефоны! Ну принесите мне хоть планшет какой-нибудь и научите им пользоваться.
Похоже, что её старый телефон был лишён всех современных удобств, таких как интернет. Теперь и она должна будет освоить эти чудеса технического прогресса.
Питание здесь было вполне приемлемое; голодной точно не останешься. Мне даже приносили специальный белковый перекус, ведь я диабетик. Однако я почти ничего не ела: никакого сладкого, никакой выпечки, кроме чёрного хлеба, отказалась от риса и картофеля. И вот итог: несмотря на почти полное отсутствие движений, находясь на строгом постельном режиме, за одну неделю я потеряла целых три килограмма. Дома такие результаты достичь не удавалось, хотя я всегда стараюсь ограничивать себя во всём ненужном.
Наконец, меня выписали. Врачи сказали вернуться через какое-то время, чтобы проверить, как всё прижилось, и удалить из моего носа те самые "запчасти".
Утро начиналось радостным предвкушением: сегодня был день визита в знакомое отделение, где всегда царит атмосфера заботы и внимания. Доктор встретил меня с улыбкой, осмотрев результаты лечения, он воскликнул: "Всё великолепно!" Затем пригласил заведующего, чтобы поделиться успехом. Это было так трогательно, словно мы праздновали победу вместе.
Мои глаза сияли от счастья, а сердце стучало быстрее обычного. Хотелось вскочить и закричать во весь голос: "Срослось! Прижилось! Мы сделали это!" Ведь многие сомневались, но вера врача и моя решимость помогли преодолеть все трудности. Теперь оставалось лишь дождаться пятницы, когда можно будет снять швы и начать новую жизнь.
Однако этот светлый день омрачила неприятная ситуация. Мне предстоял визит в поликлинику для закрытия одного больничного листа и открытия нового. Как назло, именно сегодня наш ЛОР ушёл в отпуск, оставив меня без возможности попасть к нему на приём. Пришлось обратиться к терапевту, хотя запись была закрыта.
В регистратуре предложили зайти к одному из трёх врачей, но ни один из них не желал принять меня без талона. Очередь недовольно ворчала, люди смотрели косо, будто я нарушила их покой. Лишь несколько человек проявляли сочувствие, но их голоса тонули в общем шуме недовольства.
Я робко вошла в первый кабинет, вежливо попросив о помощи, но натолкнулась на грубость. Во втором кабинете история повторилась: врач указала на дверь, советуя искать своего участкового доктора. Но проблема заключалась в том, что у нас его попросту не было уже долгое время. На мои вопросы врач лишь равнодушно пожала плечами, как будто вся эта суета её ничуть не касалась.
Не зная, куда податься, я направилась к заведующей. К счастью, её заместитель вмешался, договорился с одним из врачей, и спустя два часа ожидания меня наконец-то приняли. Однако на этом испытания не закончились: перед уходом мне сообщили, что завтра утром придётся вернуться вновь, чтобы подписать бумаги у самой заведующей, которая уже покинула своё рабочее место.
От отчаяния слёзы наворачивались на глаза, но я собрала всю свою волю в кулак и удержала их. Не хотела показывать слабость, хоть внутри всё кипело от несправедливости.
Такова наша бесплатная медицина: здесь пациента редко воспринимают как человека, а чаще всего – как досадную помеху. Печально осознавать, что такое отношение стало нормой. Хотя справедливости ради стоит отметить, что в стационаре совсем другая картина: там действительно заботятся о больных, как о людях, нуждающихся в поддержке и внимании.