— Настя, я же тебя нормально попросила? — вскрикнула Анна Сергеевна, задерживая дыхание. — Вы совсем с ума сошли!? У нас урок идёт!
Настя Полякова, с серьёзным лицом, увлечённо глядела на экран своего телефона. Каждый звук в классе словно резонировал в напряжённой атмосфере.
Настя нажала кнопку выключения, экран погас, но шёпот детей по-прежнему витал в воздухе.
— Прекратили галдеть! — прогремела учительница. — Продолжаем писать.
Она обернулась и заметила Колю Дятлова, который улыбался и делился какими-то шутками с соседом по парте.
— Дятлов у нас знаменитый математик, об этом все знают! — произнесла она с сарказмом, глядя на него.
Когда Коля услышал свою фамилию, он мгновенно замер, сделав вид, что внимательно записывает что-то в тетради.
— Раз ты у нас так хорошо считаешь, то скажи, сколько будет 9 умножить на 7? — задала учительница задачу. — Или для тебя это семечки? Тогда 9 плюс 17 и умножь потом всё на 4.
Коля замялся, стараясь вспомнить, но мысли путались.
— Эм... может, 34? — пробормотал он, не совсем уверенно.
— Мимо! — с задней парты кто-то пошутит.
— Что, Вы сказали, Николя? Не слышу вас. Сколько получилось? — снова поторопила его учительница.
Коля начал заикаться, его щеки залила краска, он пытался справиться с озадачившим его вопросом.
— Эй, Николя, вот умора! — раздался смешок из заднего ряда.
— Да откуда ему знать, Анна Сергеевна? — подхватил мальчишка уже с первой парты. — Он до сих пор таблицу умножения до 5 не выучил, а вы его о таком спрашиваете!
— Прекратили галдёж! — отрезала учительница, глядя строго на Дятлова. — Садись, Дятлов, ты полностью оправдываешь свою высокородную и древнюю фамилию. Плохо!
Её взгляд переместился на Настю Полякову, которая снова безбоязненно увлеклась своим мобильным. Анна Сергеевна, видя эту неслыханную наглость, приблизилась к её парте.
Девочка, казалось, её вовсе не замечала.
— Встань, Полякова. Русский язык не понимаешь, да? У нас хоть математика, но мы же на родном языке с тобой разговариваем. Сдавай телефон! — грозно произнесла учительница.
— Анна Сергеевна, я не отдам телефон! — настойчиво ответила Настя, поднимая голову и глядя в глаза учительнице.
— Что? Да как ты смеешь? — её голос звучал с нотками ярости. — Выключи телефон и отдай его мне!
Она вытянула руку, требуя телефон ещё раз, и на этот раз Настя, хоть и неохотно, отдала его.
Коля снова развеселился, а двое учеников, сидящих за одной партой, вовсе начали играть в крестики-нолики.
— А, я поняла! Новый материал вы сегодня разбирать не настроены, тогда проверим знания по старому! — произнесла Анна Сергеевна, не оставляя шанса на обсуждение. — Достаём тетрадки, открываем новую страницу и пишем — контрольная работа!
Класс недовольно замычал, но учительница уже была в своей роли.
— Ти-ши-на! Прекратили балаган! — она воскликнула, глядя на часы. — Сколько там у нас осталось? 20 минут до конца урока. Вот вам примеры.
Анна Сергеевна бросилась к доске, быстро записывая примеры для контрольной работы.
— Так, вы решаете первый вариант, вы — второй вариант и далее по рядам... Пишите скорее, не теряйте времени, если не хотите схлопотать пару, — добавила она, не глядя на переговаривающихся учеников.
— И благодарите за контрольную Полякову, — произнесла Анна Сергеевна с нотками недовольства, внимательно следя за тем, как её ученики усердно трудились над заданиями.
Она наблюдала исподлобья, как все ученики писали в тетрадях, сосредоточенно что-то считали в уме, снова записывали, зачеркивали и переписывали заново, периодически бросая взгляды на часы, наблюдая, как заветные минуты таяли. Лишь Настя Полякова сидела, сложив руки на парте, опустив голову и молча глядя в одну точку.
Анна Сергеевна опустила взгляд на учебник, полистала его пару минут, прежде чем снова поднять глаза на Настю. Девочка с вызовом посмотрела на учительницу, словно ожидала проверки своих намерений.
— Ты уже всё решила? — спросила учительница, вставая со стула и направляясь к Насте.
Когда она подошла ближе и взглянула на тетрадь, сверху было написано — контрольная работа.
И под этой надписью оказался идеально чистый лист, как будто его никто и не трогал.
— Осталось 4 минуты, — произнесла Анна Сергеевна с недоумением, но девочка, казалось, не собиралась шевелиться.
— А, это бунт, — развернулась она и с чувством разочарования вернулась к своему месту. — Ну что же, твоё дело.
Вдруг в дверь класса постучали. Не успела Анна Сергеевна сказать «войдите», как в образовавшуюся щель просунул голову пухлый старшеклассник.
— В чём дело? — коротко спросила учительница. — Контрольная у нас.
— Полякову к директору. Срочно. — Ученик, открывший дверь, выглядел серьёзным.
— Срочно значит, это даже хорошо, — прошептала Анна Сергеевна. Видимо, до директрисы каким-то образом уже докатились слухи о плохом поведении Поляковой. А так как директором она была строгим, то ученикам обычно крепко доставалось от неё. Учительница улыбнулась и, не скрывая иронии, произнесла:
— Полякова, сдавай контрольную и бегом к директору!
Настя, будто окончательно потеряв интерес к происходящему, послушно поднялась. Она подошла к учительскому столу, положила тетрадь с контрольной и вышла за дверь. Учительница подняла листок и под надписью «контрольная работа» по-прежнему ничего не было.
— Это даже хорошо, — тихо произнесла она, глядя на пустой лист, — отличный повод вызвать родителей. Молодец, Полякова.
Анна Сергеевна взглянула на часы.
— Так, сдаём работы, — объявила она классу.
Коля Дятлов, попробовавший вырваться из своих мыслей, начал крутиться из стороны в сторону, изо всех сил пытаясь за оставшиеся две минуты списать примеры. Но учительница быстро пресекла его попытки.
— Так, Дятлов, хватит вертеться! Знаешь пословицу — «перед смертью не надышишься». Давай я посмотрю, что ты там нарешал. Неси сюда свою тетрадь.
Дятлов обречённо встал с места, взял свою тетрадь и передал её учительнице. Она открыла его работу и закивала головой.
— Дятлов, Дятлов. Вот ты мне ответь: как ты будешь дальше учиться, если ты такие элементарные вещи не знаешь? В пятом классе алгебра начнётся. Это же ужас какой! — её голос обрёл настойчивость.
— Алгебра ужас? — спросил Коля, не понимая, о чём идёт речь.
— Ты, ужас, Дятлов! Пригласи ко мне родителей, кто там у тебя поавторитетней — отец или мать? — настаивала учительница.
Дятлов, слегка сбитый с толку, переспросил:
— Автори что?
Ученики захихикали, услышав необычное словосочетание.
— Хорошо, кого ты там боишься больше — отца или мать? Кому позвонить? — продолжала она, указывая на мобильный телефон.
— Только отцу не говорите! Он меня прибьёт! — воскликнул Коля, в его голосе слышалась паника.
— Вот это и называется — авторитет. Знаешь, а вызови обоих — и отца, и мать. Я с ними поговорю. Нужно тебя спасать. — Хотя, я сама вечером им в чат напишу, не трудись.
Вдруг мобильный телефон Анны Сергеевны вспыхнул, замигав экраном. Звонила директриса.
— Это плохой знак, — пробормотала учительница, взяв трубку в руки. — На мобильный она звонит только в крайнем случае, тем более в стенах школы.
— Анна Сергеевна, будьте любезны, после урока зайдите ко мне, — произнесла в трубке директор.
— Хорошо, Жанна Васильевна, — ответила она, глубоко задумавшись.
Анна Сергеевна начала размышлять: «Так, зачем она меня вызывает? Ага, Полякова же у неё была. Нажаловалась на меня, всё по-своему перевернула. Ну, ничего, весь класс слышал, как она со мной пререкалась. И все видели, как она игралась своим телефоном».
Неожиданно её взгляд упал на учительский стол, и она вспомнила о телефоне Насти.
— Так, а где он? — произнесла она вслух, поднимая тетради.
Телефон лежал на столе.
— Вот же он.
Прозвенел звонок, и Анна Сергеевна, быстро собравшись, скомандовала:
— Сдаём тетради быстро!
Ученики, словно ручейки, побрели к учительнице и складывали тетради на стол.
— Так, а где у нас тетрадь Поляковой — тоже с собой возьму. Компромат. Чтобы не с пустыми руками, — подумала она, хватая пачку тетрадей с только что проведённой контрольной.
* * *
Анна Сергеевна подошла к кабинету директора, где секретарша сидела за компьютером, умело печатая. Учительница, слегка нервничая, спросила:
— У себя Жанна Васильевна?
Секретарша кивнула и, поднимая взгляд от экрана, пригласила Анну зайти. Учительница прошла в кабинет, где директор, Жанна Васильевна, сидела на большом кожаном кресле. Это была плотная женщина лет пятидесяти пяти со строгими чертами лица и проницательным взглядом. В её глазах читалась уверенность, но также и некая усталость от постоянной борьбы со школьными проблемами.
Когда Анна Сергеевна вошла, Жанна Васильевна посмотрела на неё сурово. Учительница сглотнула, понимая, что директор явно не в настроении.
— Наслышана о вашем конфликте с Поляковой, — произнесла Жанна Васильевна, прищуриваясь.
— Конфликте? Это разве так сейчас называется? Полякова вообще распоясалась! Мы сложные задачи разбираем, а она с телефоном играется. Пришлось отобрать, — учительница подняла телефон над собой и положила его на стол директора. — А вот её контрольная!
Она открыла перед директором тетрадь Поляковой.
— Посмотрите на уровень знаний, Жанна Васильевна! — с надрывом произнесла Анна Сергеевна. — С этими мобильниками нужно что-то решить. Как-то ставить вопрос, от них одни проблемы — они мешают детям учиться. Их надо как-то на входе у учеников отбирать, пусть на посте охраны их оставляют. А ещё лучше — дома.
— Думаешь? — кивнула Жанна Васильевна. — На счёт мобильников с тобой полностью согласна. С ними надо что-то решать. А вот на счёт Поляковой…
— А что на счёт Поляковой? Тут тоже всё просто. Почему мы одни должны с ней бороться, пусть родители подключаются! Вызовем родителей, а они уж дома с ней, — продолжала учительница с настойчивостью.
Жанна Васильевна встала со стула и, подойдя к окну, задумчиво всмотрелась вдаль.
— Родителей Поляковой... Это теперь проблематично, Анна Сергеевна.
— Что, же они в командировку вместе уехали? — рассмеялась учительница, но в её смехе не было веселья.
Жанна Васильевна повернулась к ней с холодным взглядом.
— Ты смех свой прибереги. Мне звонили только что из больницы. Мама у Насти в реанимации была. Врачи её спасали из последних сил. Настина мама, когда уже поняла всё... В общем, она звонила на мобильный телефон дочери, а он у неё был отключён.
— Это когда было? — удивилась Анна Сергеевна, осознавая всю серьёзность ситуации.
— Минут 10 назад. — Жанна Васильевна сокрушенно покачала головой. — Выходит, когда ты этот телефон у неё и забрала.
Жанна Васильевна крайне редко переходила на «ты» с учителями, она даже со старшеклассниками говорила на «вы».
— Мать судорожно пыталась дозвониться, начала нервничать. Медсестра ей начала помогать. В итоге они всем отделением искали номер телефона нашей школы. Вот до меня с трудом дозвонились. Я Полякову вызвала, но она не успела. Умерла мама. — Это известие прогремело в кабинете директора, как гром среди ясного неба.
— Но Жанна Васильевна, я же действовала по инструкции. Если ученик...
Жанна Васильевна, повернувшись к ней и махнув рукой, прервала её:
— Да я тебя ни в чём не обвиняю. Вот тоже думаю — запретить эти телефоны в стенах школы, и вроде доводы приводишь, сплошные плюсы. Но происходит, как назло, такой случай и перечёркивает абсолютно всё.
Жанна Васильевна сделала паузу, продолжая размышлять.
— Полякову я отпустила с уроков. Но вот думаю, что это плохое решение, — произнесла она, отворачиваясь от окна.
— Тебе бы с ней как-то помириться. Я понимаю, что учительский авторитет, гордость, но надо как-то по-людски с ней.
— Да какая гордость, Жанна Васильевна! — с горечью в голосе сказала учительница, опускаясь на стул.
— Нельзя ей одной домой, нельзя. Сама понимаешь. Проводить бы её до дома. Побыть бы с ней. Отец её сейчас в больнице, догадываешься в каком он состоянии?
— Догадываюсь. Только ведь уроки...
Жанна Васильевна снова отвернулась от окна и посмотрела на Анну Сергеевну.
— Что мы с уроками не решим с твоими? Есть у неё подруги в классе?
— Я не знаю, Жанна Васильевна. Общаться они общаются, а с кем дружит и дружит ли...
— Проводишь её? — спросила Жанна Васильевна, обращая внимание на нерешительность учительницы.
— Так ведь она меня возненавидит теперь. Поскандалили мы с ней сегодня. Это ж я ей не дала с мамой поговорить, — угнетенно произнесла Анна Сергеевна.
— Ты не раскисай хотя бы. Кто как не классный руководитель, кому она ещё может доверять? Попробуй, я прошу тебя, Аня.
Учительница кивнула, хотя сердце у неё сжималось от тревоги. Она вышла из кабинета, и в коридоре её встретили звуки урока, который уже шёл в классах.
Настя Полякова шла к выходу, держа в одной руке рюкзак, в другой мешок со сменной обувью. Когда она подняла взгляд и увидела учительницу, то тут же резко спряталась за угол, надеясь, что Анна Сергеевна её не заметила.
Однако звуки шагов приближались, и она вскоре обнаружила, что учительница подошла ближе. Настя смотрела в угол, стараясь не обращать внимания на происходящее.
— Настя, посмотри на меня, пожалуйста, — мягко позвала её Анна Сергеевна.
Девочка медленно повернулась, но взгляд не подняла. Смотря на неё, Анна Сергеевна опустилась на колени и посмотрела в глаза девочке.
— Прости меня, Настя!
Настя не смотрела на учительницу.
— Настя, прости меня, я не знала. Мне очень жаль, — прошептала Анна, её голос дрожал от эмоций.
Она несмело обняла девочку, и в этот момент Настя, прильнув к ней, тихонько заплакала. Девочка, словно искала утешение в этом объятии, прижалась к её плечу, а Анна Сергеевна, нежно погладив её по спине, тонкими пальцами аккуратно провела по её волосам, словно пытаясь успокоить не только Настю, но и саму себя.
Её прикосновение было легким и бережным, как будто она боялась, что любое резкое движение может разрушить этот хрупкий момент. Взгляд Анны Сергеевны стал мягче, и в её сердце разливалось тепло, когда она почувствовала, как слёзы девочки медленно утихают под её заботливым прикосновением.
Так завершилась эта горькая история, оставив в сердцах всех участников глубокий след.