Конрад помахал рукой официантке.
– Ведите арестантов. Пусть поклюют.
Полицейские ввели «попугайчиков», без наручников.
Алина с порога закричала:
– Это не я!!
– Кушайте, пока можете, – Конрад показал ей на стул.
«Попугайчики» испуганно сели и принялись завтракать. Алина периодический дёргалась, пытаясь, что-то сказать, но Анджей шипел:
– Молчи!
Александр подошёл к Конраду и протянул ему свой телефон, тот кивнул, и когда Алина опять вскочила, он спросил:
– Что Вам сделала Ольга Решетова такого, что Вы решили искалечить ей жизнь?
Все от этих слов застыли. Алина некоторое время молчала, а потом закричала, брызжа слюной:
– Её отец засудил моего брата! Он в тюрьме.
Ольга изумлённо пролепетала:
– Но как?! Отец же обычный инженер на «Прогрессе»! Я знаю, что папа никогда не участвовал в судебных процессах.
– Что? Что ты сказала?! Инженер? Твой отец инженер?! Не может быть! – Алина побледнела.
– Тебе бы мог рассказать о моей семье Сергей. Ведь наши с ним отцы из одной деревни приехали учиться в Самару, и когда-то были друзьями, пока… – Ольга замолчала. Александр налил ей воды. Ольга выпила. – Мы не родичи, хоть и однофамильцы. Дед Сергея в Самарскую область приехал из Тобола и очень хотел, чтобы его сын стал юристом, мечтал, чтобы и внук тоже стал юристом. Ты перепутала. Это отец Сергея – судья!
Алина молчала несколько секунд, слёзы потекли по её лицу, но потом она, захохотав, воскликнула:
– Хорошо, что его кто-то придушил! Жаль, что не я. Я бы эту тварь…
Мне стало так противно, что я рявкнула:
– Алина! Не хочешь извиниться перед Ольгой?
– Пошла ты!! Радуйся, что когда Анджей тебе по рёбрам пинал, то ничего не сломал. Просто удивительно, какая ты живучая!
– Зaткнucь! – не выдержала Марина.
Алина зло скривилась.
– Мариночка, а ведь ты знала, кто его папаша! Знала и не сказала, подружка на букву хорошо! Захотела стать женой сынка судьи, – Марина молча кусала губы, Алина не унималась. – Знала-знала! На всё соглашалась, даже на cвuнr.
Анджей хрипло засмеялся.
– На всё?! Значит, не зря я этому курёнку шею свернул. Кстати, Мариночка, ты потом к врачу загляни! – Марина побелела. Анджей зло скривился. – Да-да! У Серёженьки-то гепатит С, тот самый, ласковая смерть. Я сам видел, когда он в электричке результаты анализа читал, да слезки глотал.
Марина холодно проговорила:
– Ничего! Я вылечусь, а ты сядешь! Я не зря тогда это зеркало с маятника сняла. Я про него много читала! Это из-за него ты Сергея кокнул. Сядешь! Надоело мне, терпеть, как ты душишь меня во время… Кхм... Это только тебе в кайф, а мне – ужас.
Саша переглянулся с Конрадом, тот пожал плечами.
– С этой нелепой кражей мы разобрались. Марина, а как Вы убили Тамару Витольдовну? – пророкотал Конрад.
– Ну, уж нет! Это убийство Вы на меня не повесите! Я, когда вошла в кабинет, хотела попросить, чтобы кто-нибудь меня на их машине в Сызрань увёз, потому что увидела, как… – Марина дёрнула плечом и замолчала, Вася немедленно притянул ей стакан с водой. Марина выпила его залпом. Несколько раз вздохнула, потом повернулась к Анджею. – Я захотела уехать, потому что ты, Андрюшенька, в столовке с Танюшей, местной красоткой, без стыда и совести…
– Врёшь! – её бойфренд скривился.
– А зачем мне это, Андрюшенька? – она презрительно скривила губы. – Там зеркало при входе, вот в него-то я видела во всех подробностях ваши отношения. Её, мepзaвeц, ты не душил. Это ты, только со мной так себя вёл… Так о чём я? А!! Так вот, кабинет отрыт был, я постучала и вошла, а Тамара Витольдовна уже лежит с ножом в груди. Меня уже научили, вот поэтому я к драгоценностям на ней не притронулась. Вдруг камера какая-нибудь есть… Я тогда отломала только маятник с зеркалом. Зачем же добру пропадать? Если бы меня спросили, то сказала бы, что из-за шока ничего не помню.
– А как вы его пронесли, ведь на ресепшне Татьяна дежурила? Вы же утром вышли! Маятник большой, а вы в джинсах, – удивился Вася.
– Во-первых, Танюша кроме пасьянсов ничего не видела, а во-вторых, в коридоре чьё-то полотенце валялось. Вот я и завернула зеркало в него.
– Почему зеркало со стола не взяли? – Конрад смущённо хмыкнул. – Объясните, мы просто в недоумении! Оно же дорогое!
– А зачем мне что-то, что жизнь улучшает? Я об этом зеркале от папочки Сергея узнала. Андрюшенька, это я из-за тебя пришла к ним в дом за конспектами, ты же был простужен! Привык мной помыкать, учил жизни. Мало того, что душил, так за все время ни одного подарка не сделал, но попрекал. Попрекал каждой копейкой, потраченной в кафе! Квартира у Сергея не чета твоей, с твоими нищенскими замахами на креативность. Пришла, а там на виду… Проклятое кольцо!! Ну не утерпела я и взяла. Думала, что не заметят, а папахен Сергея, мepзкий пyзан… Сказал, что теперь у меня вся жизнь будет в клеточку. Ненавижу его!! Я из-за этого кольца каждый четверг к ним в дом приходила, папахена ублажать. Ненавижу! А он мне про зеркала рассказывал. Кстати, рассказал, что в зеркало и меня углядел с колечком. Он так мечтал этим китайским зеркалом завладеть. Никогда не забуду, как он стенал: «Всю жизнь и всех в кулак». Мечтал, чтобы его сын имел всё. Ха! Зря ты, Андрюшенька, Сержа придушил, я бы эту… Этого в бараний рог завернула, когда женила на себе его сыночка. Хотя, всё равно, славно! Пусть теперь поплачет пyзaн, – Марина повернулась к Ольге. – А ты, дурочка, радуйся, что этот тебя не коснулся. Серж весь в папочку – гpязный пaвиaн.
Марина замолчала, а Василий пробасил:
– Как в анекдоте. Долго же он вас всех собирал!
– Вася, пригласи нашу сестру-хозяйку! – приказал Конрад.
В столовую вплыла встревоженная Пышка.
– Лидия Владимировна, Вы же за порядком следите? Кто обращался к вам из-за пропажи полотенец?
– Господин Майор, не обращались, но я обнаружила пропажу в двух номерах. У семейных и у этого, что про коммунизм вещает.
– Неожиданно! – прогудел Василий. – Боб, принеси свой ноут! Мы кое-что поищем!
Боб взял ключ у Гусёны и убежал и уже через пару мину они что-то искал в ноутбуке под невнятное бурчание Василия. Пальцы Боба порхали по клавишам, а мне становилось всё горше и горше. Может действительно, устав от человеческого навоза, Вселенная решила собрать всех, чтобы с ними разобраться разом. Но почему это произошло тогда, когда я встретила лучшего из мужчин?
Конрад сверкнул волчьими глазами.
– Ты же сама захотела сказки, а сказках всегда есть добро и зло.
Я потупилась, а вдруг он решит, что я испорченная и не могу жить нормально, когда мирно и покойно?
Конрад что-то написал в телефоне. Мой телефон плямкнул, я его достала. Его СМС-ка гласила «Знала бы ты какие у меня идеи бродят о нашем медовом месяце». Меня отпустило, и я захотела, чтобы эти кошмары кончились.
В это время Боб и Василий, разглядывая что-то в ноутбуке, одновременно воскликнули:
– Однако!
Василий подошёл к двери и поманил официантку, та подошла.
– Девушка, а кто к вам за выпечкой заходил?
Та пожала плечами.
– За выпечкой никто, а вот за хлебом, всё время муж Клавдии Николаевны. Очень он хотел, чтобы она пышной была. Охальник был ужасный. Любил всякие непристойности о жене говорить.
– Спасибо, вы пока свободны! – Вася повернулся к Пышке. – Лидия Владимировна, а часто он у вас бывал?
– С семьёй первый раз, а так, конечно, бывал… Часто, – Пышка порозовела.
Конрад немедленно пододвинул стул и предложил:
– Присаживайтесь! Я смотрю, Вы здесь всё хозяйство ведёте. Не трудно?
– Да что Вы! Я только номера убираю, да за бельём слежу, – отмахнулась Пышка.
– Я правильно понял, что Анатолий Александрович, именно в этот дом приезжал отдыхать раньше, но один.
– Да. Почти каждый год! Его Тамара Витольдовна приглашала лично. Очень они любили... Экстрим, – Пышка покраснела. – Не знаю обоюдно ли, но ведь это никому не вредило. Мне так кажется. Хотя…
Конрад налил ей сока.
– Хотя?
– Так раньше-то его жена худущая была, страсть, и он от неё всё время сюда ездил. Всё просил, чтобы его Тамара Витольдовна за низость плетью била. Правда-правда! Я однажды сама слышала. Она его хлещет и кричит: «Изменщик, изменщик!», а он всё токует «Да, да».
– Так его жена тоску заедала?! – Гусёна ахнула.
– Ага, а он, как обнаружил, что она пышная, да мягкая стала, так ездить сюда перестал.
– Вот и голодай из-за мужиков, после этого, – пробормотала Гусёна.
Боб возмущённо замахал руками на неё.
– Ты не обобщай!
Конрад попросил:
– Лидия Владимировна, голубушка! Не сочтите за труд, позовите сюда Анатолия Александровича.
Я сжала руку Конрада, он выгнул бровь.
– А ты заметил, что наша сестра-хозяйка, как ты её назвал, тоже пышная?
Он повернулся.
– Вася, позови наших ребят! Пусть сядут поближе и приготовятся. Боюсь, нас ожидают плохие новости.
В столовую вошёл глава семейства, выглядел он растерянным.
– Анатолий Александрович, присаживайтесь, – Саша пододвинул стул и сел сзади того. – У нас возникли некоторые вопросы.
Тот настороженно поклонился.
– Слушаю.
– Вы ведь частый гость в этом доме, – Конрад пристально взглянул ему в глаза.
– Лидия! Всё-таки настучала! – глава семьи побагровел.
Конрад хмыкнул:
– Как часто Вы здесь бывали?
– Лет пять назад, каждый год приезжал, по приглашению Тамары. Она же была подругой Клавдии. Денег у нас тогда было мало, я часто хворал, вот она и уговорила Клаву, меня сюда отпускать подлечиться бесплатно. Первый раз мы в профилакторий с Клавдией приезжали, та была в восторге, а потом меня уже отпускала одного. Ведь Тамара – подруга, и она ей доверяла, глупенькая. Однако больше в профилактории я и дня не находился, а только здесь.
В столовую заглянула Пышка.
– Давайте, я вам хоть морсу принесу, ведь, сколько уже сидите!
Конрад кивнул, и я увидела невероятное, как тень Пышки накрыла тень Конрада. Всё внутри сжалось. Когда Пышка вплыла в столовую и поставила кувшин на стол, я не раздумывала.
– Спасибо! Я сама налью.
Взяла кувшин и со всего размаха опустила на голову Пышки, та упала на пол. Вася невозмутимо встал, подошёл к Пышке и одел ей наручники. Все смотрели, раскрыв рот, на меня, переваривая случившееся.
Я попыталась объяснить:
– В морсе могло быть что угодно. Я… Кхм… Я не могла рисковать. Не хотела.
Александр крякнул.
– Нет слов! Василий, а что ты с Бобом прочёл?
– Совсем не то, что ты думаешь. Просто Тамара Витольдовна до девяностых была Владимировной, и была задержана за мошенничество, но её почему-то быстро отпустили. Следователем тогда был наш любезный Анатолий Александрович.
Конрад повернулся к Анатолию Александровичу, тот угрюмо насупился:
– Деньги – страшный соблазн! Поверьте, я за это, пятнадцать лет расплачивался. Делал всё, что Тамара приказывала. Держала она меня за горло крепко. Даже когда я из прокуратуры ушёл.
– Почему не смогли обуздать её? – удивился Александр. – У вас же были возможности и связи!
– Пытался, – Анатолий Александрович вздохнул, – а потом началось. В квартире пожар случился, так едва погасили. Потом на ровной дороге упал, ногу сломал. Ничего не доказать, вокруг не было никого. Она бабку какую-то прислала, которая передала, что если не буду бывать у Тамары, то с моими детьми случится несчастье. Не поверил, и зря. Их тогда только случай спас. Пацанов чуть не сбила машина, да какой-то парень буквально их из-под колёс выдернул. Прикиньте, ноябрьские праздники, а на улице ни одного человека не было, кроме того парня.
– Ой! – севшим голосом сказал Боб. – Это на Александра Матросова случилось? Лет пять назад?
– Да! – глава семьи вспыхнул, вскочил и в пояс поклонился Бобу. – Спасибо, за детей!
Саша помрачнел, а Конрад усмехнулся.
– Значит, они сказали кандидаты? Так Саша?
– Отвали! – Саша фыркнул. – Откуда я знаю, что у пернатых в Отделах творится? Скажите, а Вы реально поверили, что она Ваших детей изведёт? Может это было случайно?
– Она многое умела. Всех своих недругов извела, да так лихо, что ничего не докажешь. Один от рака помер, другой от внезапного туберкулёза, а один, не поверите, на свадьбе сына костью подавился. Помидорный салат ел, а тут кость куриная.
Неожиданно Максим Максимович звучно прокашлялся.
– Он прав! Верьте ему! Тамара Витольдовна, была ведьмой той ещё! Я и пикнуть не смел, когда мой друг из-за неё морсом отравился. Ну ладно бы водкой. Так нет, морсом, который мы все пили. Мы тогда здесь решили подзаработать. Тамара догадалась и потребовала себе пятьдесят процентов. Мой друг её послал подальше. Она только зыркнула глазами, а жара была страшная. Нам к обеду морс с колотым льдом подавали. Ведь все пили, а умер только он. Врачи тогда ничего не доказали. Какая-то особенная токсическая пневмония. А потом я увидел, в окно… – Максим Максимович гулко сглотнул. – Оно у меня выходило на заднюю калитку. Тамара какую-то бабку провожала, а я всё слышал. Так та баба Яга всё её успокаивала, говорила, что весь лёд в овраг скинула, никто не найдёт. Друг-то мой сам попросил ледка ему насыпать. Вот я и стал с ней, с этой ведьмой, делиться.
Анатолий Александрович посерел.
– Вся у них семья такая. Я ведь не знал про это, думал, назло ей делаю, когда с Лидкой стал того... Вот тут Тамара приказала с детьми приехать и с женой. Клялась, что им ничего не сделает, что попрощаться зовёт, что я ей не нужен. Приехали, а Лидка как нас увидела, так осатанела. Потребовала разговора. Я пришёл. Она давай жаловаться на сестру и меня пилить, да грозить. Говорила, что всех к ногтю прижмёт, что она тоже не без рук. Хорошо, что кто-то из мальчишек проснулся. Думала, уже не отстанет от меня. А мне ведь никто кроме жены не нужен. Знаете, а я уверен, что это она Томку убила. Ненавидела Лидка сестру люто.
Очнувшаяся Пышка завозилась и встала. Ей помог Василий. Она посмотрела на всех, на свои скованные руки, потом опять подняла глазищи на меня.
– Надо же! Тётка сразу тебя разглядела, а я не поверила. Решила так, девчонка не оперившаяся. Да и на зверя слюной истекает. Вроде бы такие не связываются с… – она закашлялась и затравлено огляделась. – Понаехали!
– Это на кого же она слюной истекала? Ты уж скажи, сделай милость. Я ревнив, – промурлыкал Конрад.
– Да, ладно! А то я не видела, как ты эту пернатую соблазнял. У неё даже перья не отрасли, а ты… – она ткнула руками в мою сторону.
– Видишь, кошка! – Конрад улыбнулся. – Я плохой и тебя соблазнял.
Пышка поморщилась, я покачала головой.
– Лидия Владимировна, Вы зря думаете, что Вы суперзлодейка. Вы ведь много не увидели, даже того, что он мой муж и здесь, и на том свете.
Конрад улыбнулся мне и сухо проговорил:
– И так, подведём итоги! Вы, Лидия Владимировна, отравили сестру, а, чтобы запутать следствие, зарезали её, когда она уже задыхалась. Кстати, зря, её все равно не спасли бы, а так вы нас насторожили. Свиную голову тоже подложили Вы, чтобы Вашей сестре жизнь мёдом не казалась. А кто же убил Татьяну? Только не пыжьтесь, тень наводить, это не пройдёт! Вы умеете многое. Посмотрите на меня! Стоит ли мне лгать?
Пышка прищурившись осмотрела его, и её брови взлетели на лоб.
– Так вот кто ты! Я ведь правильно поняла? Какая честь! Такие гости! Конечно, я убила! Я!! Танька не была моей дочерью, хотя Тамара настояла, чтобы при рождении записали меня в матери. Моя-то умерла во время родов! – Пышка презрительно фыркнула. – Все вы чистоплюи! Поэтому-то и не понимаете, с чего бы мне было жалеть Таньку? Меня никто не жалел. Она бы мне только помешала. Здесь всё моим горбом сделано.
– Фу! – мне стало противно.
– Я же говорила, чистоплюи! Вот Андрей, петух расфуфыренный, был только рад, что Таньку убили. Он ведь с Танькой всё время того, когда его «попугаиха» в бочках сидела. Танька была в мать – сластолюбива. Ей было все равно с кем… Я и говорила ей, и ругала её, а она мне в лицо сказала, что я из-за зависти её корю, потому что де я жupнaя кopoвa. Вот и придушила, гaдuнy неблагодарную. Надоела она мне.
– Так Тамара Витольдовна уехала, когда мы приехали? – осенило Боба.
– Конечно, когда ей тётка похвалилась, что ей какой-то молодой трансформер неразменную тысячу состряпал, она шементом метнулась и пpuшuлa тётку. Тётка-то не хотела тысячу уничтожать. Томка же боялась, что кто-нибудь из Конторы пpuпpeтcя выяснять, откуда тысяча? Тамарке не нужны были такие просчёты. Только тысячу так и не нашла, хоть и искала долго. Махнула рукой. Думала, всё пpoкaтит! Ведь из-за этих зеркал ей удача так и пёpлa. Уж? когда я ту сосну подпилила – месяц назад! Ан нет, проскочила. Однако, когда этот… Толик меня кинyл, то моё терпение лопнуло.
Конрад полыхнул глазами.
– Лидия Владимировна, Вы же поняли кто я! Зачем же Вы хотели убить мою жену. Решили с огнём поиграть? Вы что, не знали, что я вами сделаю?!
Пышка побледнела.
– Клянусь, это не я! Я что, враг себе? Тётка нас сразу научила чины различать. Нет уж! Уж лучше живой в могилу закопаться, чем с такими, как ты связываться.
Все за нашим столом тихо ахнули, а Анатолий Александрович рванул ворот очередной красной рубахи.
– Простите! Простите!! Христа ради! Это я. Но ведь не убил же! Не губите! Мне Тамара приказала, так я за девушкой след в след вышел. А ничего не мог увидеть, а когда наткнулся и замахнулся палкой, так сосна мне чуть глаз не вышибла. Я побежал к снегоходу, который для меня Тамара приготовила, так в овраг навернулся. Просто чудо какое-то! Вроде и оврага не было, а появился… Едва живой до дома добрался. Хорошо, хоть дома мальчишки машинками кидались и мне по физиономии заехали, а то бы Клавдия меня затерзала, откуда синяк, а так парикмахер помогал его маскировать. Он хорошо ко мне относился, его Томка тоже зaeздилa. Да и исчез синяк быстро. Восьмиугольное зеркало Тамарки чудеса творит. Здесь всё мучился, а вдруг догадаются из-за перчаток, они же красные, ночью их я прикопал, чтобы не нашли. В снегу прикопал. Вы уж простите меня, девушка! Я подневольный, да и показалось мне, что вы всех здесь за людей не считаете. Смотрели на всех свысока.
– Я свысока? – с трудом это выдавила.
– Чистота ослепляет. Он просто перепутал. – Саша ухмыльнулся.
Я кивнула ему и повернулась к Конраду:
– Ну, вот и сказке конец! Всё как ты хотел, к обеду управились.
Телефон Александра гукнул, послушав, Саша улыбнулся.
– О! Наши едут. Этих паковать! – приказал он полицейским, которые стояли и ждали у входа, потом протянул коробку с зеркалами одному из полицейских, – Это ко мне в лабораторию, попробуем разобраться.
– Дорога плохая, – вдруг сказал Конрад. – Не довезёт.
– Не донесёт! – я усмехнулась.
Полицейский обиделся.
– Да что я, старик что ли? – и, поскользнувшись в луже с морсом, упал.
Раздался звон разбитого стекла. Мы переглянулись. Странный звук, зеркала-то были из бронзы. Александр благодарно кивнул мне.
– Ты просто забыла, что они бронзовые, вот они и разбились, – повернулся к полицейскому. – Поднимайся! Хоть осколки не растеряй.
Я ахнула, действительно забыла, ведь Боб же читал про зеркала.
В столовую втиснулся незнакомый заснеженный парень в полушубке.
– Привет! Мы добрались, наконец! Ну, ребята, думали не доедем. Снег стекла залепляет, дворники не справляются. Ветрище! Лесину, эту на дороге пилили-пилили, пилили-пилили. А тут бах! И солнышко, и тишина. Как по волшебству. Красотень! Просто сказка! Кон, наш полковник нам сказал, что ты и заявление на отпуск подал, и фамилию сменил. Говорит, что ты теперь, как герцог какой-то, с двойной фамилией. Правда, что ли?
– Петруша, не тараторь! У нас с женой теперь общая фамилия. Я теперь Петров-Рич.
Петруша плюхнулся на стул, выдул апельсинового сока и опять затараторил:
– Мы просто диву даёмся, когда ты всё успеваешь? И всё молчком! Главное, как ты нашего полковника-то на отпуск уговорил? Ну, хоть познакомь с женой! Ты прячешь её что ли?
– Зачем же? Вот она.
Парень повернулся и заулыбался.
– Здравствуйте! Теперь понятно, почему он раньше Вас от всех прятал. Поздравляю! Конрад, ты молодец! Надо же, в последний день перед отпуском такое дело раскрыл! Ты с нами?
Конрад покачал головой.
– Нет уж, уволь! У меня медовый месяц. Забирай всех! Василий покажет, а я уж, как и положено, через двадцать дней. Мы здесь с друзьями по лесу побродим и в баньке попаримся. У нас путёвки, имеем право. Похоже, только что, наша медсестра стала владелицей этого заведения.
Саша подошёл к нам.
– А вы знаете, что и Вася выпросил отгулы? Думаю, из-за голубцов. Взрослый человек, ест всё подряд, а от голубцов шалеет. Он как узнал про то, что будет на обед, так и принялся звонить и звонить.
Мы стояли с Конрадом во дворе и смотрели вслед уезжающим машинам. Тихо кружили одинокие снежинки, но солнце так сияло, что приходилось щуриться.
– Пошли в дом, – проговорил Конрад, – у нас с тобой мало времени.
– Это почему? – я заволновалась.
– По-моему это очевидно. Как только дети внутри тебя подрастут, то многие радости мне обломятся.
– Я всегда буду тебя любить.
– Кошка, знаю я. Это я так! Ты очень красивая, когда сердишься.
Мы вернулись в пустой холл. У камина сидели Ольга и Вася и дуэтом пели какой-то романс. Боб и Гусёна слушали и млели. Конрад сел и потянул меня к себе на колени. Было покойно и радостно. Боб посмотрел на нас и прочирикал:
– А что соответствует – «Чистое блаженство».
Конец книги
Предудущая часть:
Подборка всех глав: